Будь человеком

В Иркино село нужно ехать на электричке с пересадкой. Восемьдесят километров от города до района. Маленькое село одного из районных центров. Можно и на автобусе, но меня страшно укачивает, так что я всегда еду на электричке. С районного центра до нужного мне села ещё двадцать километров. Автобусы ходят один-два раза в неделю, в лучшем случае. Иду пешком, периодически поднимая руку большим пальцем вверх, останавливая проезжающие мимо редкие машины. Хорошо, что тепло. Помню, на третьем курсе института, взбрело мне в голову поехать к сестре на зимних каникулах, и пришлось топать весь путь пешком, в шестнадцатиградусный мороз, тоннель из трехметрового слоя снега вдоль дороги и ни одной попутки. Как в одном из моих любимых старых советских фильмов: и мёртвые с косами стоят, а вокруг - тишина.... Лишь труповозка ехала. Честно говоря, ни разу их не видел и остановил, подошел к водительскому месту, говоря куда мне надо. Он сразу просветил меня, что ехать мне придется вместе с трупом. Я вежливо извинился и отказался. Прошёл оставшийся путь на своих двух. Неудивительно, что я заболел и все зимние каникулы провалялся в постели возле жарко натопленной печки, под двумя одеялами. Так что на попутку сильно не надеялся, но всё же меня подвезла пожилая пара. Подходя к дому я услышал шум. Скандал был слышен на улице. Я постоял, прислушиваясь, а потом, когда голоса стихли, решительно постучал в ворота. Никогда не предупреждал сестру, что еду к ней, да и мобильника у нее никогда не было. Мой приезд был всегда сюрпризом. Калитку открыла беременная сестра с хмурым лицом. Когда она увидела меня, сразу засветилась, улыбаясь. Мы зашли в дом. На кухне сидел хмурый Иркин муж и курил самокрутку, задумчиво смотря на огни пламени в печке. Я не вмешивался в их жизнь. Сестра могла сама постоять за себя. Детский дом и интернат хорошо закалили ее. Драться она умела. Но я все равно переживал, глядя на ее большой уже живот. Николай поздоровался и вышел из хаты. - Что случилось? - Спросил я у сестры. - Вы так орали. Вас было слышно прямо за воротами. Ира нахмурилась и села за кухонный стол. - Он очень ревнивый. - Наконец сказала она. - Ревнует меня даже когда я хожу в магазин за хлебом. Говорит, что это не его дети. Все время срывает на них свою злость: то кричит на них, то может внезапно ударить. - А повод был к ревности? - Я внимательно посмотрел на нее. Она выдержала мой взгляд. - Нет. Я ему никогда не изменяла. Может и не по большой любви с ним. Но я с ним и юлить не люблю, ты же знаешь. Если у меня появится кто-то другой, я скажу сразу и уйду, попрощавшись. Не вижу в этом проблемы. У меня столько работы. Хозяйство: конь, коровы, овцы, свиньи, птица. Мне, после дня работы, ничего не хочется. А этот дурак каждый день трахаться лезет. А то и по нескольку раз в день. Я ему начала отказывать, тем более скоро рожать. А он думает, что у меня кто-то появился. Я не усомнился в ее словах. У нее не было причин обманывать меня. Даже если бы изменяла, она бы сказала мне. Я бы ее не упрекнул. Я же знал, что она вышла за него, чтобы вырваться из дома нашей матери. Он, наверно, чувствует, что она не любит его, вот и бесится. - И давно вы так живете? Я раньше не замечал между вами разногласий. - Последнюю пару лет его как будто подменили. Раньше он пылинки с меня сдувал. Чуть ли на руках не носил. Не знаю что произошло. А я знал. Моя Ира девкой была видной. Даже после стольких родов ее фигура восстанавливалась быстро. Я был уверен, что и после этих, четвертых, родов у нее также будет стоять грудь, талия снова станет тонкой, а бедра округлыми. О ее стройных ногах от ушей можно слагать стихи. С учётом моей сестры красавицы, у них с мужем было большое хозяйство. Они считались довольно зажиточными селянами. Трудоголики, работали не покладая рук с раннего утра и до поздней ночи. В близлежащих селах нет работы, фермы давно закрылись, предприятий других и не было. Люди или бухали, или заводили хозяйство и сдавали земли в аренду, выданные государством еще в девяностые. По селам живут сплошные алкоголики, которые ленятся и не хотят работать. Вот и завистников полно, которые хотят расколоть семью. Скорей всего это какая-то баба, которая на Николая, у которого все есть, положила свой блядский глаз. - У него есть, наверно, любовница. - Наконец сказал я ей. - Смотря сколько вы настрогали детей, у него не контролированное кроличье либидо. А так как тебе до родов осталось всего ничего, ты ему не даешь, чтобы не навредить ребенку, - она кивнула, - вот и налево пошел, урод. Но он хочет именно тебя, а не ту, другую, срывает злость на тебе и на детях. Я не удивлюсь если у вас скандалы начинались именно на последних месяцах беременности и в прошлые разы, когда ты ему отказывала в сексе. - Она снова кивнула. - Он в это время идет к другой, а та ему шепчет о тебе всякие гадости на ушко в постели. Вот гад. Я выскочил из хаты. Николай сидел на крыльце и курил очередную самокрутку. Не раздумывая схватил его за грудки и потянул вверх, припечатывая к стене дома. Он был выше и шире меня, но не сопротивлялся, опустив голову, показывая, что чувствует себя виноватым. - Ты что делаешь? - Шипел я тихо, чтобы сестра не услышала меня. - Ты что делаешь, мать твою? Она тебе не изменяет, а ты, сука, не можешь пару месяцев до родов без секса обойтись и идешь в постель к какой-то сельской шлюхе, ещё и жене нервы треплешь на последних сроках, ублюдок. - Я дернул его на себя, встряхнул и снова припечатал к стенке. - И если ты ревнуешь ее к детям, не надо было столько строгать, для этих целей произвели презервативы. - Он поморщился. - Что? Ощущения не те? Посади на таблетки. - У нее испортится фигура. - Он посмотрел мне в глаза. - Кобель. - Я снова его встряхнул. - Если ты тронешь ее и детей снова, я заберу их к себе. Подальше от такого ублюдочного ублюдка, как ты. - Пусти. - Он с легкостью оттолкнул меня от себя. - Только попробуй. Я ее не отпущу. - Да кто тебя спрашивать будет, урод? Я был в бешенстве. Он опустил голову, а потом снова посмотрел на меня, сжимая в кулаки руки. Скорей всего его бесило, что он выясняет отношение с мальчишкой. Он старше моей сестры лет на пятнадцать. - Я понял. - Что понял? - Зло спросил я. - Все понял. Больше не повторится. - Сказал он, отводя взгляд в сторону. Врёт, сука - думал я. Лучше поговорю с сестрой. На этого кобеля уже нельзя рассчитывать. Я повернулся и пошел в дом. Ира что-то готовила. Запах стоял офигенный. - Садись, обед готов. Сейчас и детвора подтянется - ласково сказала она. - А где они? - Младшая в садике, а старшие в школе. Хлопнула входная дверь и в дом ворвался ураган. - Мама, папа. - Визжал ураган детскими голосами. Я улыбнулся раскрывая руки. - Саша, Саша пришел. - Закричали они хором и кинулись ко мне. Я обнимал их и щекотал, счастливо слушая их гуканье и визг. Люблю детей. Своих детей у меня уже не будет. Для меня они свои, родные, и за них любому горло перегрызу. Неделя пролетела незаметно. В селе, если ведешь большое хозяйство, нет праздности. Встаешь в четыре утра, а в девять падаешь от усталости. Заготовка дров и сена на зиму. Дойка коров три раза в день. Выпас скота, чистка сараев. И так каждый день. Я бы не смог так долго, как сестра. Ей нравится, а я бы сдох от такой рутины через пару месяцев. Вот и у Кольки небось крыша поехала. Но он всю жизнь в селе, а Ира последние лет десять. Иногда выдается время сходить на пруд искупаться. Неудивительно, что я за неделю загорел, накачал мышцы и стал еще стройнее. Бар встретил меня тишиной. С утра клиентов практически не бывает. Лишь редкие посетители приходят пить чай или кофе перед работой. Костя осмотрел меня прищуренным взглядом с ног до головы, вызывая мурашки на моей коже. Какого лешего? Не смотри на меня так. Я странно себя чувствую. Мне это не нравится. Черт. Я отвернулся, почему-то смущаясь смотреть в его глаза, что меня разозлило еще больше. Последний раз я смущался лет в десять. Полдня проходят налегке. После обеда первый наплыв посетителей подтянулся вместе с Иваном. Чуть позже пришел Ярослав с друзьями. Я выкладывался по полной, обслуживая его столик. Все время задевал его локтем, иногда проводил рукой по спине, но он даже не замечал этого. Все его внимание было приковано к мальчишке. Меня это задевало и выводило из себя. В какой-то момент я повернулся к стойке, инстинктивно чувствуя чужой взгляд. Константин с презрительной усмешкой смотрел на меня. Я показал ему средний палец и отвернулся. Все-то он замечает. Не пойму: какое ему дело до меня и моих действий? Считаю, что никто не имеет право осуждать меня, не побывав в моей шкуре. Я равнодушен к окружающим людям и их мнению обо мне. Но почему-то его презрение огорчает меня. Да пошел он! Мне не хватало еще думать о простом бармене, который ничего не стоит в этой жизни. После одиннадцати проходил мимо нашей раздевалки, так и застыл, разинув рот, услышав всхлипы и стоны. Немного погодя оттуда выбежал раскрасневшийся, взлохмаченный Иван, а за ним спокойно вышел Ярослав, мазнув по мне равнодушным взглядом. Ну и малолетки пошли, трахаются где попало. Я чертовски зол. Столько усилий коту под хвост. Единственное спасение от Филина - это Ярослав. Чувствую - хана мне. Не добьюсь я Ярослава, пока от мальчишки не избавлюсь. Что же мне делать? Нужно обдумать все, как следует и действовать по ситуации. Выходя из бара задумался и не заметил, что меня окружили прямо перед крыльцом заведения. - Фак. - Прошептал я сквозь зубы, вертя головой. Их было человек шесть. Я старался не показывать страха, стоял спокойно, не дергаясь, чтобы не провоцировать их на подвиги. Они, смеясь, начали толкать меня друг к другу, перебрасываясь мной, как мячом, передавая пас, попутно пиная ногами. - Где тебя носило целую неделю? - весело крикнул кто-то из них. Я не разобрал кто. Все они были для меня на одно лицо - уроды. Кто-то заехал кулаком мне прямо в лицо, разбив внутреннюю часть щеки об зубы. Из уголка рта полилась кровь. Я не обратил внимание. Мне не больно. Кто-то заехал ногой в солнечное сплетение, я согнулся. От удара сперло легкое. Стало трудно дышать. Всего лишь механические ощущения. Мне не больно. Кто-то ногой ударил меня по спине, я упал в пыль. Они сразу двинулись на меня толпой, дубася ногами по чем придется. Боли не было. Я чувствовал только удары по ногам и рукам, так как успел прикрыть ими лицо и живот, сгибаясь, чтобы мне не выбили зубы и не повредили внутренние органы. Но не мог защититься со спины и с боку. Почувствовал, как прошлись по ребрам и пару раз наступили на голову. На мгновение услышал даже какой-то хруст в боку, когда услышал громкое: - Эй! Удары прекратились, но я не убирал рук с лица и не шевелился, не увидел, кто прекратил мое избиение. - Что происходит? - Прозвучал слишком знакомый голос. От холода этого голоса я содрогнулся. - Бармен, извини, - сказал кто-то из уродов, - мы немного отойдем от нашего уговора. Заберем это тело и больше сюда не сунемся. Отвечаю. - А какое вы, скоты, имеете право трогать кого-то на моей территории? - Голос приближался, звучал чуть громче и угрожающе. - Это всего лишь шлюха. - Ответил другой урод. - Что тебе до него? Давай разойдемся по хорошему. К тебе и к твоей территории мы никаких претензий не имеем. Мы просто заберем его и все дела. Считай - мимо прошли. Неужели из-за этого ничтожества ты начнешь войну? - Ты же знаешь, что вы все сдохните, если я начну войну. - Константин сказал это уверенным, грубым голосом, от которого я согнулся еще больше. Наступила тишина. Мне кажется, даже жуки перестали жужжать, а комары зудеть над ухом. - Убирайтесь отсюда. Живо. - Сейчас, только это заберем. - Меня поспешно начали поднимать за шкирку. Я не сопротивлялся, не видел смысла. Поднял голову и посмотрел в его глаза. Он стоял спиной к свету, идущему из открытой двери бара. Его лицо было в тени. Голубые глаза стали черными в темноте. Его взгляд, встретившись с моим, блеснул. Он облизнул губы и у меня мурашки прошлись по телу: от сосков вниз, скапливаясь внутри живота. Я покачнулся и меня удержали чужие руки, державшие меня со всех сторон, не давая мне упасть снова в пыль. - Он мой! - От его решительного возгласа я почувствовал, как на моей голове зашевелились волосы. Что он говорит? Он понимает, что сейчас будет? Да Филин его.... - Ты уверен? - Кто-то спросил за моей спиной. - Да! - Ответил Константин, неотрывно смотря мне в глаза. Я не выдержал этот взгляд и опустил голову. - Ну, тогда претензий нет. - Сказали, отпуская меня. Я тут же снова - в пыль, на колени, не поднимая голову. - Твоя территория. Твое тело. Мы Филину передадим, что ты предъявил на него свои права. Честно говоря, и нам легче: баба з возу, - кобилі легше. - Они заржали, поворачиваясь и садясь по машинам. Загудели моторы машин, взвизгнули шины, унося в даль шум двигателей. В это время, почти два часа ночи, после их ухода, тишина стояла оглушительной. Я так и сидел на коленях в пыли, боясь поднять голову. Не знаю почему, но сейчас я его боялся. Слышал его шаги, приближающиеся ко мне, и вжимал голову еще сильнее в плечи, жмурясь. Мне почему-то захотелось плакать. Что он обо мне подумает после слова - шлюха? Что? Мне хотелось провалиться под землю, исчезнуть. Только чтобы он меня не видел, не трогал, не смотрел в мое лицо. Я проглотил огромный ком в горле и все-таки открыл глаза, когда он остановился возле меня и увидел возле своих колен носки его ботинок. Почувствовал как меня дернули за волосы поднимая голову. Он смотрел на меня сверху вниз, согнувшись, победным взглядом. Так смотрит удав на обездвиженного кролика, перед тем как его проглотить. - Кто ты? - Спросил я непослушными губами, с трудом контролируя свой голос. - Человек. - Ответил он, усмехнувшись, отпуская мои волосы. - Что же ты за человек, который может разогнать криминальную группировку двумя словами? - Эта фраза далась мне с трудом. Слабость во всем теле, не дала удержать голову и я снова ее опустил. - Относись ко мне, как простому человеку. - он поднял меня за плечи. - Это все, что нужно тебе знать. Не хочу, чтобы ты относился ко мне как-то особенно. То есть - хочу, но не по этой причине. - Куда ты меня тащишь? - Закрою бар и отведу тебя к себе в общежитие. - Он облокотил меня о стену, зашел внутрь. Я услышал, как щелкнул выключатель и пространство вокруг бара погрузилось во тьму. Закрыл глаза, услышав звук поворота ключа. - Пошли. - Он запрокинул мою руку к себе на плечо и мы пошли. Общежитие стояло прямо за баром. Рядом были несколько учебных заведений, я и не удивился, когда мы быстро пришли. Константин достал ключи и открыл ими парадную дверь. Я прифигел. Он накрыл пальцем свои губы, показывая, что нужно тихо себя вести. Втащив меня внутрь, закрыл ключом за нами дверь, потащил меня по лестнице на второй этаж. Мне не было больно, но я чувствовал слабость и ноги передвигал с трудом. - Я живу в комнате один. Так что не напрягайся. Я пожал плечами. Мне было все равно, я в таком состоянии не дошел бы до своего дома. Он открыл дверь и затащил меня внутрь. - Сейчас, подожди. - Шептал он. Я сел прямо у порога на корточки, зажмуривая глаза, когда он включил свет. - Сначала - душ. Я возьму полотенце и банные принадлежности. Душ общий, так что не скули. Я кивнул. Понимал. Долгое время сам жил в общежитии. Он снова поднял меня за плечи с пакетом в руках и снова потащил меня из комнаты на первый этаж. В конце коридора была общая душевая. Он посадил меня в раздевалке на скамейку и начал раздеваться. Я исподтишка рассматривал его. Он выглядел намного старше своих лет. Подкаченное тело выделялось рельефными мышцами. Широкие плечами, на много шире чем мои, широкая грудь с коричневыми сосками переходила в узкую талию с маленькой аккуратной накаченной попкой, от которой шли стройные, с выделенными на них мышцами, ноги. Его кожа была смуглой и притягивала взгляд. - Нравится? - Вдруг услышал я, вздрогнул, отводя взгляд, замечая, как смеются его глаза. - Теперь ты. Я попытался раздеться, но руки не слушались меня. Константин подошел, поднял меня на ноги и помог снять с меня одежду, попутно поглаживая, задевая соски, пережимая их между пальцами, от чего меня начало ощутимо потряхивать. - Что ты делаешь? - Сипло запротестовал я, стараясь оттолкнуть его руки слабыми толчками. - Успокойся. - Он поцеловал меня в мой говорящий, протестующий рот, пачкаясь моей кровью. Он облизнул мне даже подбородок, слизывая ее и меня выгнуло в его руках. - Тебе нужно расслабиться. - Куда уже больше? - Протестовал дальше я. - Я сейчас слабый, как котенок. - Я не это имел ввиду. - Константин отпустил один сосок и повел рукой вниз по моему вздрагивающему животу, ниже, зарываясь пальцами в мои лобковые волосы, одновременно засовывая свой язык мне глубоко в рот. - Как же я тебя хочу. Ты даже себе не представляешь. Со второго соска он тоже убрал руку, поднимая ее вверх, к шее, обхватывая ее пальцами, немного душа. У меня мурашки по коже, даже в мозгах закололо. В ушах шум. Я услышал какие-то звуки и понял, что это мои стоны. - Что же ты со мной делаешь? - Шепчет мне на ухо Константин, а у меня от его шепота наливается член, этому органу становится тесно между его пальцами. Костя гладит его и проводит языком от моего рта, по щеке, до виска. Становится на колени и берет мой член в рот. Начинаю дрожать. Мои ноги слабнут, колени сгибаются и я стараюсь расставить их шире, чтобы не упасть. Облокачиваюсь затылком о стену, поднимаю лицо к потолку и рывком хватаю ртом воздух, которого вдруг чертовски не хватает, хрипло дыша. Он сосал меня, рукой массируя мне мошонку, сжимая яички. У меня от чистого кайфа поджались ноги на ногах, исказилось лицо и я даже всхлипнул. Опускаю голову. Вижу, как Константин рукой, которой сжимал яички, просовывает мне между широко расставленных ног, а потом я ощутил, как его пальцы кружат возле непроизвольно сжавшегося колечка. Мне резко стало слишком душно, в висках закололо. Он просунул мне палец в анус и я кончил ему в рот, закричав не сдерживая себя, заплакал. Мой оргазм длился долго: тело выгибало, а Константин держал меня, придавливая своей ладонью к стене, удерживая, не давая упасть, продолжая держать мой член во рту, слизывая мою сперму с содрогающейся головки... И снова звон в ушах. Оглушающая, сильно режущая боль в боку. И темнота...