Кризис. Книга 2: Ascendant

— Не могу поверить. Неужели ему удалось проникнуть в крипту без Хранителя?! — Драко, глупый вопрос. Ты забыл, что означает магический договор с адвокатом? За ложь магия может лишить участника контракта способности двигаться, постепенно отнять речь, а то и жизнь. В зависимости от степени обмана. Неужели ты думаешь, что мистер Скалаускас по доброй воле согласится навлечь на себя такое? — Да я не… Просто интересно, мам — как?! — Ну значит кто-то ему помог… Главное, дело сделано. Отца отпустят, не волнуйся. — Чего волноваться, — бесцветно отозвался Драко. — При любом раскладе следующий — я. В лучшем случае срок, в худшем — чмок. «Чмоком» называли высшую меру гуманизма в Волшебном сообществе. Полукриминальный душок словечка напрочь отравил остатки оптимизма. — Драко! — Нарцисса усилием воли вернула голосу прежнюю уверенность, к тому же педагогический инстинкт отвлёк женщину от мрачных мыслей. — Во-первых, не нагнетай раньше времени. Во-вторых… Что за выражансы?! Скажи спасибо, что нас заставили сдать палочки, иначе мне пришлось бы напомнить тебе, как ведут себя Малфои. Взрослый парень, мужчина! Нарцисса замолчала. Фальшь произносимой тирады резала слух даже ей самой. Оба прекрасно понимали, что Драко прав. — Прости, — отозвался парень. — У нас все сейчас так говорят, особенно слизеринцы. Знаешь, у которых семью арестовали, или кто сам влип… Так я о чём- всё плохо. Я Пожиратель смерти. — Я тоже. — Это не главное. Обвинение в покушении на убийство Дамблдора с меня не сняли. Думаешь, забыли или решили, что невелика потеря? Орден Феникса не помиловал нас. Просто им некуда спешить. Кого-нибудь из нас точно… В идеале, конечно, хотели бы всех, но для показательной казни сойдёт и один Малфой. — И кто, по твоему мнению, это должен быть? — Нарцисса нахмурилась. — Мы все в одной упряжке. Моё дело в любой момент могут возобновить, отца отправить в Азкабан, Скалаускас ведь тоже не всесилен. Или пусть кто угодно, лишь бы не ты? — Да разве я об этом?! — лицо юноши сравнялось по цвету с мрамором колонн. — Это естественно, Драко. В постели и на смертном одре все эгоисты. Нам остаётся немногое: сохранять присутствие духа и поддерживать друг друга. — Нарцисса слабо улыбнулась. — Знаешь, как мы с отцом тебя любим? Больше жизни. Предложи нам Бруствер, да хоть сам Тёмный лорд такую сделку, мы бы с радостью согласились. Но… Всё сложнее. Уравнение с тремя неизвестными так не решить. Драко, не найдя что ответить, повернулся к стоявшей у стены волшебной кофемашине и нажал на кнопки. — Хочешь капучино, мам? — предложил он. — Спасибо, воздержусь. Представляю, какую дрянь варит эта посудина. Нарцисса утомленно прислонилась к колонне фойе и закрыла глаза. Она видела, как под усиленной охраной в зал суда провели Люциуса, как прошествовали члены Визенгамота. Малфоев все не вызывали. Альгимантас Скалаускас уверял накануне, что ей и Драко разрешат присутствовать и даже выступить на заседании. Чего же тянут?.. В фойе было прохладно, но душно. Вдоль стен томились в ожидании вызова свидетели, туда-сюда проходили служащие. — Мистер Малфой, — возле Драко выросли двое приставов. — Пройдемте в зал. — И я? — шагнула было вперёд Нарцисса. — Нет. Ждите, вас пригласят позже. Юноша коротко улыбнулся матери на прощание и, выбросив опустевший стаканчик в урну, поспешил за приставами по коридору. Нарцисса осталась одна. Зря она надеялась, что отвратительные, тянущиеся, как прилипшая к подошве жвачка, часы в министерских коридорах навсегда остались в прошлом. Она не понимала, почему её не приглашают. Неужели боятся, что бывшая Пожирательница загипнотизирует судей, нападёт на охрану и попытается сломать клетку мужа? Или это очередное издевательство авроров? Вроде в какой-то стране подобная вещь приравнена к пыткам. Или нет, пыткой вроде считают лишение сна… Сзади раздался приближающийся стук каблуков, сопровождаемый пряным запахом пустырника. — Вот так встреча, — протянул смутно знакомый голос и Нарцисса обернулась. На нее смотрела не кто иной, как Андромеда Тонкс в черной мантии с глухим воротником. Голову женщины покрывал чёрный платок, руки прятались в кружевном трауре митенок. Атрибуты скорби странно выделялись на фоне ярко-красного бархатного платья до пят. На лице предательницы крови горела смесь скорби и некоего отчаянного торжества. — Ты что, не рада видеть меня, сестра? — с вызовом произнесла Андромеда. — Впрочем, о чем я говорю…ничего не изменилось. А я вот рада посмотреть на то, что с вами сделают, да! — Меда, прости, не до тебя мне, — Нарцисса потерла пальцами гудящие виски, — Люциус… В тот же момент Нарциссу оглушила звонкая пощечина, крепко приложившая ее к стене: — Люциус?! — шепот Андромеды сорвался на визг. — Боишься, что без мужа жить на широкую ногу не получится, себя или недоросля вашего чёрной икрой не побалуешь?! Ты такая же, как они все… Дора… Дора моя… Знаешь, кто её убил?! Ваша пожирательская шайка уничтожила всю мою семью, и ты ещё называешь имя этой мрази вслух! При мне!!! Андромеду тут же схватил под локоть охранник, едва не силой вливая в нее фиал успокоительной настойки. На женщину страшно было смотреть — губы ее растягивала улыбка, которую можно было назвать жизнерадостной, если бы не пелена слез на широко распахнутых глазах. Нарцисса машинально подняла руку к горящей щеке и, смерив тяжело дышащую сестру полным презрительного снисхождения взглядом, взялась за расческу и принялась поправлять волосы. Она не заметила, как вдову Теда Тонкса провели в зал. Пусть. Она, Нарцисса, уйдёт отсюда с мужем и сыном во что бы то ни стало, а вот Андромеда — одна. — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — раскатисто прогремело с противоположного конца коридора. Все ожидающие разом замолчали и повернулись в сторону нового действующего лица. По коридору в окружении приставов шаркающей походкой двигался…двигалось… Пол и видовая принадлежность существа, опирающегося на звериную лапу, определялись с трудом. Голова чудища заросла седыми волосами, из-под которых угрожающе торчал изуродованный нос. Монстр был облачен в поношенные и засаленные предметы аврорской формы разных лет, с иголочки был только китель, на котором позвякивали разнокалиберные медали. Явление сопровождалось таким невыносимым амбре несвежего белья и затхлой мочи, что Нарцисса лихорадочно стала шарить в карманах мантии в поисках платка. — Аластор Грюм, — присвистнул молоденький аврор-стажёр, когда процессия скрылась за дверями зала суда, — ну и ну, а наши думали, он погиб… — Сейчас я погибну! — в бешенстве прошипела Нарцисса, брызнув из карманного флакончика на скомканный батист. Торжественный аромат кароновского «Чёрного нарцисса» перебил удушливую вонь, но лишь на миг. — Мэм, — оживился один из приставов, — здесь могут быть люди с астмой, вы о них подумали? У них может развиться анафилактический шок… — А у меня удушье! — рявкнула ведьма — Сами о них и думайте, раз освежающие чары вам не под силу! Что пристав собрался ответить нахальной посетительнице, Нарцисса так и не узнала, потому что приглашающий распахнул дверь зала и вся процессия исчезла внутри. Жена Люциуса Малфоя снова осталась одна в коридоре. Женщина задумалась, теребя в руках платок. Из подозреваемой ее перевели в круг самых важных свидетелей, а теперь, выходит, забыли? Происходящее нравилось ей все меньше. Забрезжило подозрение, что ее сегодня вообще не пригласят. Оставалось лишь надеяться, что пустят хотя бы на чтение приговора Люциусу и его последнее слово. А Драко? Может быть, он уже взят под стражу? «Лиловые мантии» уже столько раз плевали на соблюдение формальностей, что вряд ли поколеблются, и никакие адвокаты в мире им не помешают. За дверьми зала суда послышался шум. Что-то тускло вспыхнуло, загремело, и из распахнувшихся створок вылетел тот самый пристав, который требовал от Нарциссы убрать духи. Левый рукав его рубашки был почти начисто оторван, волосы всклокочены, на лице застыл неподдельный ужас. Только бедняга успел подняться на ноги, как двое охранников поспешно вывели под руки отчаянно сопротивляющегося и рычащего Грюма. Бывший мракоборец орал что-то насчёт замаскированных Пожирателей смерти и грозил лично оторвать всем руки, изуродованные Черной меткой. Всё это сопровождалось таким виртуозным матом, что наблюдавшие сцену стажёры с трудом сохраняли протокольное выражение на физиономиях. Что ж, нет худа без добра. Нарцисса осторожно приблизилась к распахнутому входу и глянула внутрь. — Вы довольны? — послышался высокий голос Альгимантаса Скалаускаса, обращавшегося, очевидно, к обвинителю. — Может, ещё побеседуете? Нарцисса присмотрелась. Кроме мантий участников и светящегося прохода к трибуне различить ничего не удалось. — Куда направились? — прозвучало сзади. Тут же чья-то рука грубо дёрнула Нарциссу за локоть. Ведьма обернулась. На неё смотрел тот самый пристав, судя по всему, попавший под горячую руку Грюма. Однако теперь ничто в его облике не намекало на то, что мгновения назад он валялся здесь потрепанный и напуганный. На плотной, без единой морщинки мантии поблескивает нагрудная табличка «Слейтон», длинные волосы, стыдливо прикрывающие лысину, тщательно уложены. Женщина ойкнула. — Ну я же вас только что видела в разорванной одежде. Псих…- Нарцисса хотела продолжить «здорово вас приложил?», имея в виду разбушевавшегося Грюма, но осеклась. Слейтон понял ее по-своему. Глаза его сверкнули, брови съехались к переносице. — Вы знаете, где находитесь? — прошипел он. — Попытка незаконного проникновения в зал суда, оскорбление меня при исполнении, за такие вещи знаете что полагается?! — Что у вас тут происходит? — раздался знакомый голос. К залу суда спешил Гарри Поттер.  — Добрый день, миссис Малфой. Слейтон?! Ты уже здесь? Фигаро тут, Фигаро там! Юноша взялся было за резную ручку дверей зала, но остановился. — Что у вас тут случилось? Служащий, окончательно перестав что-либо понимать, отпустил руку Нарциссы и поднес пальцы к вискам. — Что вообще происходит?! Сначала меня экстренно отзывают из отпуска: типа проверка. А у меня сын на санаторно-курортном лечении, понимаете, да? Прибываю, говорят, что спасибо за добросовестность, но всё, к вам вопросов нет. Идиотизм! Потом эта женщина сунулась в зал, а когда я ее остановил, начала обзываться. Утверждает, что только что меня видела в каком-то непотребном виде, теперь вот ты… — Так, стоп, — Поттер нахмурился. — Я же минуты три назад у лифта с тобой здоровался … Из реплик сослуживцев стало понятно, что Гарри по пути к залу суда, увидел пострадавшего от руки разбуянившегося Грозного Глаза Слейтона. Юный аврор мимоходом посетовал, что не стоило немолодого и испытывающего явные проблемы с психикой Грюма тащить в суд и поспешил дальше, ему предстояло сидеть на процессе. И пожалуйста, у дверей зала, снова Слейтон, собственной персоной! Но не мог же пристав находиться в двух местах сразу. Значит… — Вовсе я не обзывала вас, уж простите если вы так меня поняли, — протянула Нарцисса. — Наоборот, я посочувствовала, псих тот, ну Грюм, скор на расправу, а вы попали под его руку. Я же правда думала, что это вы! — Да вашу ж налево… — процедил сквозь зубы пристав и достал удостоверение. Раскрыв бордовую книжку с гербом, он приложил ладонь к подписи и та засияла зеленым, теперь уже в воздухе, вытягиваясь в нить и свиваясь в символ Министерства магии — Довольны? — Ну да, чужой так не сможет, даже под Оборотным, он даже идентификатор свой не откроет, — пробормотал Гарри, затем вытащил зеркало внутренней связи. — Мистер Боунс, это стажер Поттер. У нас тут похоже разгуливает некто под Оборотным зельем, замаскировался под пристава Слейтона. Что, следящие зеркала уже?.. Хорошо. По коридору пронесся тихий сигнал, похожий на тот, который звучит перед зачитыванием объявлений в публичных местах. Потом еще раз и еще… — И что теперь? — поинтересовалась Нарцисса. — Вам ничего, — пожал плечами Гарри, — ждите, если вы понадобитесь, вас вызовут в зал. Всё, Слейтон, пошли, дальше не наша работа. Нарцисса была так заинтригована, что на какое-то время даже забыла свои тревоги о Люциусе. Ей не было никакого дела до того, кто решил нарушить внутренний распорядок Министерства, но захотелось во что бы то ни стало разгадать секрет. Словно на мгновение вернулась юность с мечтами выведать все тайны, размотать все клубки. Жаль, что при входе им пришлось сдать палочки. В принципе, многое можно сделать и беспалочковой магией, но…зачем? Нарцисса не могла понять, откуда возник этот странный интерес и ностальгия по школьным забавам. Может, так дает о себе знать подкрадывающаяся старость? Этого ещё не хватало! Ведьма сердито встряхнула головой и встала. Она уже давно подумывала о том, чтобы прогуляться до уборной, но перспектива путешествия по министерским коридорам и туалетам вызывала не самые приятные воспоминания. Дамская комната оказалась далеко, через два поворота коридора, почти у самой лифтовой шахты. Двинувшись было в обратный путь, Нарцисса замерла: ей послышался странно знакомый голос. Ну конечно же. Гермиона Грейнджер. Девушка разговаривала с кем-то по зеркалу внутренней связи.Сейчас они заметят друг друга, Гермиона вряд ли захочет продолжать беседу при Нарциссе. А что если?.. В конце концов, Темный лорд неоднократно отмечал мастерство миссис Малфой по наведению иллюзий. Конечно, вскоре она будет выжата, как лимон, да и надолго беспалочковых чар не хватит, но что-то подсказывало: попробовать стоит. — Ну уж нет, — отрубила Грейнджер, повысив голос. — Что? Я не ору, просто голос что-то садится, простыла видимо. Ах, хочу посмотреть на процесс, ах, хочу увидеть крестника! Я тебе что говорила? Подожди, мы найдем способ тебя провести туда. А ты что сделал?.. Повисла пауза. Собеседника девицы не было слышно, но он, очевидно, что-то яростно доказывал. — Да не ору я, говорю же, голос вообще будто не звучит! — продолжала Гермиона. — Бродяга, я не ожидала от тебя такого. Больше ко мне не обращайся. Надоело твоё враньё и хиханьки-хаханьки. Что могли, мы для тебя сделали. Снова пауза, на этот раз гораздо короче предыдущей. — Вовсе нет, — усмехнулась девица, — врал ты очень много. Грюм не до конца из ума выжил, чёрный фон он чувствует отменно. Иначе с чего бы ему набрасываться именно на тебя? А ты на всех углах твердил, что тебя ложно обвинили в пожирательстве. Чего уж сейчас-то скрывать?.. Короче! Говоришь, с Роном договорился? Рон пусть тебя отсюда и вываживает. Или сам выбирайся, не знаю, как ты пройдешь через демаскирующие завесы, это твое дело. Их, если что, на всех поворотах и лифтах уже опустили. Попробуешь сослаться на меня, Гарри или еще как-нибудь нас подставить — Арка Смерти тебе детской комнатой страха покажется, это я тебе гарантирую. Всё. Гермиона замолчала и быстро зацокала каблуками к лифтам. Убедившись, что девица вошла в кабину, Нарцисса отменила чары и перевела дух.