Кризис. Книга 2: Ascendant

— Мистер Малфой, как вы думаете, какое наказание вам назначат? — Это дело адвоката. Поверьте, гонорар мистеру Скалаускасу выписан достаточный, чтобы я за него еще и думал. — Скажите пожалуйста, мистер Малфой, ваше намерение участвовать в борьбе за пост Министра Магии в силе? — Да. — Мистер Малфой, обрисуйте пожалуйста на ваш взгляд первостепенную проблему, которую будущий Министр должен поставить в приоритет. — На мой взгляд, это дела молодежи. Они сейчас воочию убедились, как на самом деле хрупок Волшебный мир. Магия сама по себе никого не спасет, если мы не приложим усилий. — Мистер Малфой, вот у нас сейчас в Школе чародейства и волшебства Хогвартс выпускников Слизерина можно в буквальном смысле пересчитать по пальцам. Остальные отстранены от учебы приказом ВРИО Министра Магии за поддержку террористической организации и содействие в установлении режима Волан-де-Морта. Против них возбуждены дела, кое у кого стоит вопрос даже о лишении свободы. — Да, я слышал. Цена ошибки несоразмерно высока. — Как бы вы решили эту проблему? Примерно наказать их, перевести на домашнее обучение, уничтожить волшебные палочки? — Понимаю, о чем вы. Я гарантирую, что дам всем возможность получить дипломы и прикажу прекратить любое преследование в отношении студентов. Все дела против них будут прекращены. (Из эксклюзивного интервью Люциуса Малфоя для газеты «Ежедневный Пророк».)

— Ну и ну! — Андромеда отшатнулась от микроскопа так, что чуть не расплескала пробирку. — Что там? — подняла голову Августа. — В том-то и дело, что ничего! — покачала головой вдова Тонкса. — Полностью растительный состав. Правда очень…не могу подобрать слово, мудрёный, хитрый, скажем так. Но совершенно безопасный. Мне пока не всё ясно, нужно больше времени, чтобы опознать все составляющие и их точное соотношение. Но уже по тому, что я вижу, многое понятно. Больше всего тысячелистника и коры калины, кровохлебка… — Противопоносное что ли? — Августа чуть не уронила очки. — Не похоже, — засмеялась Андромеда. — С чего бы тогда Снейпу держать его в зоне постоянного доступа, разве что на случай, когда рядом с ним что-нибудь вдруг зашипит или ему померещится змея. Ну или он решил, что Гарри чего-то сильно испугался. Ладно, пошутили и будет. Будь состав чуть посильнее и у нас бы была готовая тромбозная бомба, но нет. Повышает вязкость крови, но не до опасных пределов. А у вас что? — Следов темной магии нет, — покачала головой Августа, — или я в этом ничего не смыслю… Вязкость крови? — между бровями пожилой дамы залегла глубокая складка, — интересно. Безопасное обезболивающее? — Ну что вы. Слишком уж слабое, — покачала головой Андромеда. — Зачем оно Снейпу? — Ну почему, — не сдалась Августа. — После укуса Нагайны прошло не так много времени, наверняка Северус еще на терапии, не все обезболивающие совместимы с зельями лечебного курса. Приходится довольствоваться малым. — Слишком уж малым, — поморщилась Тонкс. — Коагулянт для этих целей не подходит, наоборот. Он замедляет всасываемость! — Ну да, точно! Его пьют для увеличения времени действия какого-нибудь препарата, принятого до этого. — Вот именно! — хлопнула по колену Андромеда. — Пойдем, обрадуем Гарри, — она резко встала и отодвинула микроскоп, — заодно, зададим ему пару вопросов. Снизу донеслись вопли. Похоже, Джордж добрался до остальных заметок «Пророка» и какая-то из них задела рыжую семейку за живое. Андромеда закусила губу: Уизли в своем амплуа. — Что случилось? — поинтересовалась она. — Вы еще спрашиваете! — вся красная, почти взвизгнула Молли. — Джордж, прочти. — А чего тут: Персиваль Игнатиус Уизли — официальный представитель предвыборного штаба Люциуса Малфоя, — хмыкнул Джордж. — Да вот, целый разворот про это. Какой Люциус будет замечательный правитель и как много британское сообщество приобретет, если проголосует за этого невинно пострадавшего самовыдвиженца. И ведь ему верят. А вот уровень доверия к Брустверу падает. Августа дернула желваками, но промолчала. — Верят? Малфою? — пораженно остановилась Андромеда. — Это с чего? — Да вот тут перед одним из слушаний помощник Скитер исхитрился у него интервью взять, — Джордж протянул ей выпуск. С колдографии на нее глянул Люциус Малфой собственной персоной. Если бы не зачарованные наручники на его запястьях, читателю и в голову бы не пришло, что он видит перед собой арестанта. — Последние строчки, — подсказал Уизли. Андромеда сощурилась и сердито поджала губы. — Да уж, на посулы околоволандемортовская мразь не скупится. Но это ладно, наобещать можно много чего, посмотрим, как выполнять будет. Мне куда интереснее, кто пропустил этого скитеровского помощника, пока Малфой был под стражей Там же без ведома авроров муха не пролетит! — Очевидный вывод: кто занимается предвыборной кампанией, тот и пропустил. Небось еще и адвокат помог, — тряхнула белокурой растрепанной гривой Флер. — Ну а комитет матерей сразу петицию подал, как эти обещания прочитал. — Вот именно! Но Перси, Перси! Как он каялся, рвал на себе волосы, что послушал не того, что отвернулся ради амбиций от семьи! — Молли вытерла слезы засаленным фартуком. — И ведь мы ни на секунду не усомнились. — А зря, — заявила Августа. — Лично я бы насторожилась, чего это человек, несколько лет занимавший не самый последний пост и шедший по карьерной лестнице, невзирая на сменяющихся министров, вдруг ни с того ни с сего прозрел и вспомнил об оставленной семье. Тем более, если он входил в Комиссию по учету маглородок… — Так это правда? — охнула Молли. Слухи, что отпрыск активно помогал новому правительству, до нее, конечно, долетели, но она и слышать о них не хотела. Да, ее сын амбициозен и порой непредсказуем, но он ведь так умен! Вот его и оговаривают завистники. — Точно неизвестно, — ответила Августа, снова доставая зажигалку и пачку «Собрания». — К Артуру такая информация поступила. Как мы ни старались, подтверждений не нашли. То, что мы можем сказать точно — на некоторых слушаниях Комиссии он присутствовал. Вместе со своей невестой, Одри Эртон. Оба говорят, конечно, что их заставили, но сами понимаете. — Одри, — вздохнула Молли. — Высокая такая девушка, темненькая. Я видела ее один раз. В кафе. Мы тогда попробовали поговорить с Перси, я его пыталась убедить, как он неправильно сделал, поссорившись с нами, но он меня выслушал, сказал, что до меня так ничего и не дошло пока и распрощался. И подружка его хмыкнула так многозначительно…не шибко, видать, воспитанная. Понятно, почему за него ухватилась: молодой, амбициозный, умный парень, весь из себя видный, красивый. А она-то, я присмотрелась, уже в годиках, не сегодня-завтра тридцать, а никто, видно, не брал. Один мой Перси дурак, клюнул. — Любовь не спрашивает, — тихо заметила Флер. — А что случилось с Гарри? — вставил Сириус. — Ничего нам не известно и по книге Тота, — Августа продолжала, словно никого не слыша. — Именно малфоевскому экзепляру. — А что, она действительно существует?! — Чарли подскочил на табуретке так, что на столе зазвенела вся посуда. — Это не сказки?! — Ну, я убеждена, что даже если подобная книга была, — Августа глубоко затянулась, — то могущества и дары, которые она могла принести владельцу, весьма преувеличены. Во всяком случае, если судить по тому, что осталось от якобы сгоревшей Александрийской библиотеки. Многие мудрецы и маги говорили, что владеют той самой книгой Тота, написанной богами. На деле же это были всего лишь копии. Подобия, в разной степени приближенные к оригиналу. Некоторые, да что там — большинство из них откровенно мошеннические, — Августа разогнала едкий дым, — в основном, это магловские игрушки. Любому магу, взявшему такой, с позволения сказать, артефакт, в руки, станет ясно: их писали люди, имеющие к магии весьма опосредованное отношение, в лучшем случае выучившие что-то по руководствам и инструкциям. Зато им очень нужны были деньги. Маглы-дураки и этому были рады, называли себя паладинами, мудрецами, посвященными, черт знает кем еще. Нас такие копии не интересуют. Но попадались и весьма интересные экземпляры. Они дают владельцу возможность увидеть несколько вариантов дальнейшего развития событий, начиная с того дня, когда он открыл книгу. Посмотреть в разные слои реальности, так сказать, и выбрать один из них. Конечно, показывалось не всё ни один артефакт с детальной точностью события не представит, ловушек тоже много…вот такой книгой владела Беллатриса Лестрейндж. Когда ее арестовали, ей предложили в обмен на жизнь рассказать о том, как и от кого эта книга перешла к ней в руки. Поскольку ничего, кроме казни или Поцелуя дементора Беллатрисе не светило, она согласилась. — Тогда как она попала к Малфою? — тихо спросил Чарли. — Не могу ответить, — старуха резко затушила окурок о черную глянцевую пепельницу. — На этом томе дела Лестрейнджей гриф «хранить вечно». О том, что малфоевский экземпляр хранился в запечатанной крипте Люциуса в Отделе тайн и исчез накануне суда, Долгопупс благоразумно промолчала. — Да не пошла бы она в пизду, эта ваша книга! — рявкнул Сириус и саданул по столу кулаком так, что задрожали стекла. — Что случилось с Гарри, с моим крестным сыном, мне кто-нибудь уже скажет?! Чем его напоила Нарцисса, что ему всучил этот сальный ублюдок? Вот, что я хочу услышать! Полчаса, сраных полчаса вы просидели в лаборатории Регулуса, теперь лопочете о чем угодно, только не о деле! Андромеда укоризненно глянула на друга. — Ничего плохого с Гарри не случилось, — улыбнулась она. — Снейп его, по-видимому, угостил пролонгатором действия ранее принятого препарата. А если учесть, что это было неизвестное зелье… — Кикимер принес, вот, — угрюмо сказал Сириус, ставя графин на стол и повернулся к съежившемуся крестнику. — Он? — Ну да, — кивнул юноша. — Вот здесь был перстень, а в самом графине то самое зелье. — Сейчас он пуст, — покачал головой Сириус, осматривая посудину. — Никаких следов. — Я думаю, то было несильное подчиняющее зелье, — задумчиво произнесла Андромеда, прислоняясь к косяку. — Скорее всего, она улучила момент, прибыла в дом накануне — магия дома Блэков для нее ведь не заблокирована — и налила его в графин. А потом как ни в чем не бывало встретилась с тобой и наплела тебе с три короба, — она посмотрела на Гарри. Конечно, сильное делать побоялась, авроры могли заметить твое необычное поведение. Еще заподозрят и отправят тебя на освидетельствование, а Цисс этого было совсем не нужно. Вот и пришлось ей довольствоваться слабым, но держать тебя все время в поле зрения. Ну точно же. Я видела, в зале она рядом с тобой сидела. — Да, — растерянно кивнул аврор. — Мне надо было выполнять обещанное, но все-таки я чувствовал, что маман Драко многое недоговаривает. Потому заявил, чтобы ее вызвали повесткой как обычного свидетеля и заслушали в суде, а если возможно — подняли дело из архива и привлекли к ответственности. Ну не похожа миссис Малфой на свидетеля. Нарцисса прибыла рано утром, все чин чином, отметилась в книге. Я ее провел в зал, посадил на скамью впереди себя и предупредил, чтобы без фокусов. Ну а что она бы мне сделала, палочку-то она все равно сдала дежурному. — Ну на самом деле, цветочек и без палочки могла тебе сделать много чего, если бы хотела, — не согласилась Андромеда. — Ой. «Цветочек» — это мы так Цисс в детстве звали, — грустно улыбнулась она. — Ну вот например, о чем она с тобой говорила на заседании, просила ли о чем-то? — М-м… Не помню, — нахмурился Гарри. — Как пришли помню, как ее допрашивали, помню, остальное — по нулям. Повисло молчание, нарушаемое лишь доносившимся из-за двери шуршанием, стуком и противным нытьем — Кикимер опять сетовал на судьбу.

***

Гарри Поттер выполнил свое обещание. Ему не пришлось прибегать к хитростям, подкупу или другим сомнительным приемам, чтобы провести меня в зал. Судьи Визенгамота внезапно вспомнили о моем существовании и решили заслушать на процессе как свидетеля. С первых же минут всё происходящее показалось мне странным. Нет, даже не так — очень странным. Мягко говоря, странным. Сестрица с довольным и каким-то даже свирепым выражением на лице восседала через проход от меня. Как и в прошлый раз, неуместно-помпезное бархатное платье, траурная мантилья, митенки. Гарри Поттер, бдя, чтобы я не удрала, сверлил взглядом мой затылок. Да и пусть. Я прекрасно знаю, что могу отсюда не выйти, но я готовилась к этому событию как к празднику и оделась соответственно. Это цикламеновое платье от Лагерфельда я не доставала с самого момента его покупки в Милане сразу после показа и сочла итоговое заседание стоящим для этого поводом. А вот насчет прически сомневаюсь. Все-таки на суд не следовало идти с распущенными по спине волосами, это вечерний вариант. Моветон. Ну да я же не служащая, к тому же шанс позлить женскую половину присутствующих был слишком сладок, чтобы от него отказываться. И еще — ведь тебе больше всего нравится, когда мои волосы свободно лежат, когда ничто не мешает твоим рукам гладить их, пропускать между пальцами. Так почему же ты даже не взглянул на меня, хотя моя скамья прямо перед твоей клеткой. Не удивлен, не рад, настолько изображаешь — или уже не изображаешь — безразличие? Люц, любовь моя, скажи, когда я не заметила метаморфозу? Ты поднял голову, только когда судья объявил о том, что сейчас будут слушать мои показания, но твое лицо. Лучше бы я его не видела. Даже взгляд снулой рыбы был бы куда выразительнее. Либо я что-то серьезно упустила, либо… Ты ли это? Один только Скалаускас был спокоен. Он лишь слегка оживился, когда я вышла к трибуне. — Нарцисса Альбали Малфой, урожденная Блэк, 30 августа 1955 года рождения, это вы? — монотонно забубнил Кингсли Бруствер. — Да, ваша честь. — Проживаете в поместье в графстве Уилтшир? — Да, ваша честь. — Обвиняемый Люциус Абраксас Малфой — ваш супруг? — Да, ваша честь. — Обвиняемый Драко Люциус Малфой — ваш сын? — Да, ваша честь. — Суд разъясняет вам ваши права. Вы будете допрошены в ходе настоящего заседания в качестве свидетеля. Вас ознакомили с положением об ответственности за отказ от дачи показаний или дачу заведомо ложных показаний? — Да, ваша честь. — Сторона обвинения, начинайте допрос. Я собралась. Это далось мне, однако, не так-то просто — голова словно отяжелела, висок запульсировал болью. Это из-за духоты, наверное. Вопросы обвинителя были совершенно разрознены и относились к разным периодам моей жизни. Вплоть до выпуска из Хогвартса. На допрос это походило менее всего, скорее уж на творческий вечер, где звезда эстрады или кино только и успевает отвечать на сыплющиеся вопросы фанатов. Внезапно он спросил меня, что мне известно о ядах, хранящихся в семье Малфой. Спокойно отвечаю, что впервые слышу об этом. Интересно, куда он клонит? Все самое интересное Люциус успел удалить из поместья, а что не самое интересное — сдать в «Борджин и Берк». Так что Артур Уизли, переворачивая особняк вверх дном, ничего такого не нашел…или нашел? — Особенно меня интересуют яды отложенной смерти, миссис Малфой. Подумайте хорошенько, может быть, вспомните. — Таких у нас никогда не было. Я ничего не понимаю в этом, — я прикусила язык, слишком поздно сообразив, какую околесицу леплю. Сейчас обвинитель мне задаст логичный вопрос: если не разбираюсь, то откуда мне известно, какие препараты у нас хранились? — Протест! — вмешивается адвокат Скалаускас. — Господин обвинитель, эти вопросы не имеют отношения к делу! — Протест отклонен, — роняет Кингсли Бруствер, чем вызвал, похоже, у адвоката шок. — Миссис Малфой, отвечайте на вопрос. — Я же сказала, что ничего не понимаю в этом. А если наука ядов для меня — темный лес, с какой стати мне задумываться на эту тему? Уф, кажется, отговорилась. Но не тут-то было. — Миссис Малфой, позвольте не поверить ни одному вашему слову, — качает головой Говард Дож. — Вот здесь у меня, — он демонстративно развязывает увесистую папку, — приглашения на конференцию по токсичным зельям. Аж с 1975 года. И вы их все приняли. Я знаю порядок участия в такой конференции, несведущего человека на нее не приглашают. А вы несколько раз ездили. Дважды — в качестве почетного гостя. — Протест! — голос Скалаускаса снова зазубренным кинжалом взрезает уши. — Мистер Бруствер, факт присутствия на подобного рода конференциях не есть доказательство осведомленности человека в предмете. Миссис Малфой могла получить статус почетного гостя и по связям, достаточно вспомнить, кто ее супруг. — Протест принят, — недовольно роняет Бруствер. — Мистер Дож, у вас всё? Мы проверяли миссис Малфой на причастность по делам Пожирателей и ее мужа в частности. Я перевела дыхание и снова украдкой глянула на твою клетку, затем на нового главу Аврората Адониса Боунса, затем на Драко. Чувствую его волнение, а вот от тебя…нет, от человека в клетке, рядом с которой сидит адвокат Скалаускас, не чувствую ничего, хотя волна магии должна была меня настигнуть раньше, чем что бы то ни было. Духовная связь, установившаяся, когда мы обменивались клятвами верности, заснуть или ошибиться не может. Так-так… И что мне теперь делать? Заявить, что ли, погромче: «господин председательствующий, куда вы дели моего мужа и что это за ряженый шут сидит сейчас в клетке на его месте?» Можно, но не нужно. Адвокат молчит, а ведь связь его и подзащитного не менее сильна, если он ее не чувствует, значит он знает. Своим выкриком я могу сорвать ему всю работу. И ты жив, я бы почувствовала, если бы тебя не стало. Сюрпризы Дожа, однако, не закончились. — Я понял, ваша честь. Но я задал вопросы, не относящиеся к делу мистера Малфоя, закрытом в 1984 году именно, чтобы их задал себе и суд. Вы видите, что ее ответы, мягко говоря, не внушают доверия. И я в свою очередь заявляю ходатайство на повторное обследование миссис Малфой на предмет Темной метки.