Вечность в твоих глазах

      23 октября в 4 часа утра самолет Мюнхен – Нью-Йорк приземлился в Международном аэропорту имени Джона Кеннеди. Перелет был бы практически невыносимым, если бы время не скрашивал консул. Его имя я узнал уже в самолете, и мы посмеялись над этим казусом. Общаться несколько раз и так и не узнать имени собеседника? Наверное, на такое способен только я.       Теодор Смит оказался очень смешливым мужчиной с легким юмором. Все долгие девять часов мы провели, общаясь на различные темы, и я попросил называть меня просто по имени. Консул пытался за веселыми байками рассказать мне чуть больше о стране, куда я еду. Нервозность переезда все никак не желала меня отпускать. Было страшновато. Другая страна, другой менталитет. Сомнения в том, что я смогу там прижиться и стать своим стали на диво актуальными. Мистер Смит, заметив мое состояние, ободряюще улыбнулся и стал рассказывать все более и более смешные случаи из своей большой практики. Дело он имел всегда с магами, поэтому и курьезов случалось намного больше.       Незаметно, я расслабился достаточно, чтобы рассказать этому человеку всю свою историю, которая его явно интересовала, но мистер Смит оказался в полной мере тактичным, чтобы не задавать прямых вопросов. Обдумав все хорошенько, решил ничего не утаивать и выложить без купюр, но набором фактов из своей биографии, богатой на разнообразные проблемы. Помня, что американцы терпеть не могут, когда их принимают за психоаналитиков, я пытался максимально корректно подбирать слова, чтобы не обидеть мужчину. Выкладывать свою жизнь вот так вот было сложно. Горло то и дело сводило спазмами, и травмы, нанесенные в Великобритании, оживали. По окончании моей исповеди слушатель выглядел как каменный истукан, в глазах его плескался ужас, а руки слабо подрагивали, выдавая всю степень удивления, испытанного им.       - Я в ужасе. – Наконец промолвил смертельно бледный мужчина и покачал головой, словно отгоняя видения из чужой жизни. – Мне сложно что-то сказать, потому что я не понимаю. То, что вытворяли с вами всю жизнь, просто не укладывается в моей голове. В Америке всех, кто имел отношение к вашим «приключениям», не просто отстранили бы от должностей, а судили и, вероятно, приговорили бы к смертной казни. Сейчас мне проще перечислить права, которые не нарушались в отношении вас. Вы собираетесь обращаться в суд? Я могу помочь вам составить обращение.       - Не думаю, что в этом есть смысл, мистер Смит, по крайней мере, до тех пор, пока я не стану полноправным гражданином США. Обращение выдаст мое местоположение и вряд ли кто-то возьмется прогнозировать действия англичан.       После моей исповеди мы как-то незаметно перешли на «ты», что лично меня ужасно смущало. Все-таки, когда собеседник старше тебя на несколько десятков лет фамильярничать как-то не получается. Мужчина пытался отстраниться от рассказанной истории, но все равно посматривал на меня с немым уважением. В его глазах я, восемнадцатилетний парнишка, стал равным. Это было странно, но в целом ожидаемо. В аэропорту мы прошли по зеленому коридору, поскольку декларировать нам было нечего, а на парковке уже стояла машина.       - Моя красавица, самая последняя модель: «Nissan Presage». Мой хороший друг знает толк в крутых тачках и посоветовал взять эту красавицу. Как тебе?       Было видно, что Теодор искренне гордится приобретением, и я похвалил выбор и внешний вид того, в чем в принципе не разбирался. Нам предстояло добраться до места моего будущего обитания не меньше полутора часов. Гоблины уже оформили договор аренды на мое имя, но мистер Смит предупредил меня, что жилье очень маленькое и, если мне захочется чего-то иного, он с радостью мне поможет. Я посмеялся над этим, поскольку после «чулана» любое место, которое хотя бы немного больше него, кажется хоромами. На мой ответ консул задумчиво кивнул, и мы отправились в путь.       Во время поездки мужчина сообщил мне о наших планах на день. В шесть утра хозяин квартиры, арендованной для меня, будет ждать нас у дома. Он проводит нас до нужной двери и заодно все покажет. После чего Теодор удалится привести себя в порядок, а я займусь тем же самым. В девять часов меня ожидают гоблины в банке напротив, а полдвенадцатого мы отправимся в больницу. Там проведут первичное обследование и решат вопрос о необходимости госпитализации. Дальше действуем по обстоятельствам.       Каких-либо возражений у меня не было, поэтому, когда в назначенный срок мы выходили у здания, где мне предстояло прожить какое-то время, я уже не переживал. Нью-Йорк был красив, но пугал меня многолюдностью. Я с удовольствием рассматривал все, что могло быть рассмотрено, и наслаждался непривычными ощущениями, предвкушая долгие прогулки и изучение окрестностей. Хозяин действительно ждал нас в назначенном месте и был рад, что постоялец не опоздал.       Квартирка и правда оказалась крошечной, но я, привыкший к меньшему, все равно по достоинству оценил ее уют*. Радостным было и наличие ванной комнаты, пусть совсем маленькой, но персональной. Спать мне предстояло на диване, но вряд ли это можно назвать серьезным неудобством. Кухня была полностью укомплектована, а вот прачечная оказалась одной на этаж. Пользование ей входило в сумму аренды, так что вопрос со стиркой был решен. Единственной проблемой стало отсутствие посуды и домашнего текстиля, но все необходимое можно было приобрести в ближайшем супермаркете. Хозяин, убедившись, что мне есть 18 лет и сообщивший, что все вопросы улажены, удалился. Вместе с ним меня покинул и мистер Смит, напомнив о времени встречи и оставив листок с адресом моего места жительства.       До открытия банка оставалось немногим больше двух часов, поэтому я решил прогуляться и найти место, где можно позавтракать. Приняв душ и захватив с собой все документы, на всякий пожарный, я отправился в приключение. Выйдя на улицу, пожалел, что не спросил хотя бы карту города заранее. Прохожих было много, но я не решался хоть с кем-то заговорить, потому что не знал, как это сделать. Разница в менталитетах могла обидеть незнакомого человека. Я стоял на улице и просто не представлял, что делать дальше, чем привлек внимание полицейских, проезжающих мимо. Патрульная машина остановилась, и ко мне приблизился один из них, держа одну руку на поясе.       - Здравствуйте, сэр. Вы в порядке? Могу ли я вам чем-то помочь? – Широко улыбаясь, спросил меня немолодой мужчина. Видимо, моя растерянная физиономия все сказала за меня, но появлению этого персонажа я дико обрадовался, потому что благодаря любимым фильмам Дадли знал, как правильно к нему обращаться. Были опасения, что самостоятельно дорогу мне не найти, поэтому помощь оказалась бы очень кстати.       - Простите, офицер. Я только прилетел и не знаю где в столь ранний час можно поесть.       - Вы не местный?       - Нет, офицер. Англичанин.       - Тогда все ясно. – Ухмыльнувшись, ответил служитель правопорядка. Проверив мои документы и убедившись, что все в порядке, мужчина объяснил мне, как пройти до ближайшего Макдональдса. В таких заведениях я еще не бывал, но альтернативы не было. Пожелав мне доброго утра, патрульный экипаж оставил меня одного.       Позавтракав, я отправился восвояси и, немного поплутав по улицам, все-таки нашел свой дом. До открытия банка оставалось около получаса, и возвращаться в квартиру особого смысла не было, поэтому я решил немного отдохнуть на скамейке и понаблюдать за городом. Мимо спешили люди, в каком-то бешеном ритме. Кто-то спешил на работу, кто-то совершал пробежки или выгуливал собак. Жизнь била ключом, обходя стороной только меня.       Ровно в девять я входил в банк, где меня, на магической его части, ждал сюрприз. Родная и до боли знакомая «морда» весело скалилась в приватном кабинете, куда меня проводил услужливый клерк. Радость, которую я испытал при виде этого существа, нельзя передать словами, поэтому, не удержавшись, я крепко обнял старика, который однако выглядел моложе, чем в нашу последнюю встречу. Сначала гоблин ошалел от столь горячего приветствия, однако, ответил на объятия, легко проводя когтистой рукой по волосам. Он был смущен, но не высказал неприязни или неприятия, которых я ожидал.       Мы долго обсуждали скопившиеся дела. Я благодарил его за отличную квартиру и по мере выплескивания моих восторгов, старик все больше и больше заливался краской, чувствуя, что все мои слова идут от сердца. Если сначала мы были слишком похожи, чтобы нравиться друг другу, то теперь, мы были слишком одинаковыми, чтобы вызывать неприязнь. Рядом с ним я невольно чувствовал себя заблудившимся ребенком, которого нашел добрый дядюшка. Моя признательность и симпатия к этому в высшей степени благородному созданию не давала мне ошибиться в оценке. Да, сначала он явно действовал, только ради мести, но переехав вслед за мной в Америку, он показал, что я стал чем-то важен для него самого.       Мне выдали толстую пачку писем от друзей, полученных за все это время и оставили одного, чтобы я мог их спокойно прочесть и написать ответы. Ребята волновались за меня. Новостей из Британии ни у кого не было, поскольку ничем кроме повседневных дел они не занимались, помня о моей просьбе. Флер сообщала о беременности и надеялась, что я смогу стать крестным для их ребенка. Гермиона писала о том, что все еще не нашла родителей и сейчас находится в разъездах по стране. Джинни говорила о тренировках и беспокойстве за меня. Билл и Чарли передавали приветы от людей, спасших мою жизнь, и интересовались, когда я приеду в гости. Невилл с Луной приглашали на свадьбу, которая назначена на следующее лето и друг интересовался, не соглашусь ли я быть его шафером. Остальные интересовались моим самочувствием и ближайшими планами. Никто не спрашивал о месте моего проживания, не желая иметь информацию, которая может причинить вред. За каждым письмом скрывались участие и поддержка. Они искренне переживали за меня и желали только добра. Это пролилось бальзамом на душу.       Написав ответы, я вручил пухлую стопку конвертов гоблину. Тот с веселой ухмылкой предложил мне заключение договора о том, что именно он получает право распоряжаться моим сейфом в рамках приумножения состояния и вести все прочие дела. Я не сомневался ни секунды, подписывая документ.       - Знаете, Гарри, я решил, что быть просто «мордой» не престижно для вашего представителя. Зовите меня по имени – Гроверохват. Можно просто Гровер и на «ты». Нам предстоит долгое и плодотворное сотрудничество, а звучит это всяко лучше того, как вы меня называете про себя, правда?       Каюсь, мне было очень и очень стыдно. Я долго извинялся под веселый смех своего поверенного. Он рассказал, что у всей расы есть способность считывать часть поверхностных мыслей, для определения чистоты намерений клиента. Меня гоблины записали практически в дальние родичи, потому что никто и никогда не дарил им подарков, особенно от чистого сердца, просто желая порадовать. Мы с ним стали символом того, что отношения между нашими расами могут быть построены иначе: на понимании, уважении и доверии. Расставались, унося в своих сердцах тонкую ниточку связи к тому, кто в полной мере разделяет твои чувства и твое одиночество.       Встреча с консулом прошла ровно в назначенный час. Идти было совсем близко, так что за двадцать минут до приема я в сопровождении мистера Смита входил в фойе больницы. Мужчина уже объяснил мне, что для магов есть отдельный вход, поскольку никогда не знаешь, что может случиться. Сама магическая часть занимает два верхних этажа и второй подземный**, отданный под морг. Они не выглядят интересными для обычных людей и защищены легкими отталкивающими чарами.       Единственные лечебницы, где мне доводилось бывать, являлись исключительно магическими, поэтому я с интересом рассматривал все, что нас окружало. Холл был большим, но совсем ничем не напоминал аналогичное помещение в Англии. Стояли удобные на вид ряды сидений, автоматы с едой и газировкой, а большой телевизор показывал какую-то юмористическую программу про сумасшедшего волшебника, который до боли напоминал мне всех английских магов. Единственное, что выбивалось из планировки – это высокий стеклянный камин, предназначенный для прибытия магов из мест, подключенных к сети.       Посетителей было немного, но ни один из них не говорил своим внешним видом о своей волшебной природе. Консул рассказал, что этот приемный покой предназначен больше для тех, кто приходит на плановое обследование, потому что в случае необходимости неотложной помощи, медсестры сразу отсюда уводят человека в диагностический зал, откуда уже развозят по отделениям, после постановки предварительного диагноза. Мы направились к стойке регистрации, за которой сидела молоденькая ведьмочка, где мистер Смит взял всю работу на себя, прекрасно понимая отсутствие у меня знаний о том, что я должен делать.       - Добрый день, мисс Брэдшоу. Рад вас видеть.       - Добрый день, мистер Смит. Вы на обследование?       - Нет, сегодня я сопровождающий Гарри Джеймса Поттера. Нас ожидают.       Девушка улыбнулась консулу и стала проверять списки, видимо не находя в них мое имя. Она нахмурилась и проверила все еще раз.       - Прошу прощения, сэр, в списках такого имени нет.       - Посмотрите в желтой папке, вероятно имя этого пациента внесли туда.       На лице девушки отразилось понимание. Достав искомое из ящика стола, она быстро обнаружила то, что нужно.       - Вас ожидают сразу по прибытии. Могу я позвать человека, который проводит вас и вашего подопечного?       - Будьте любезны.       Через считанные минуты появился молодой парень в обычной не магической медицинской форме, попросивший нас следовать за собой. Лифт отвез нас на нужный этаж, который так же ничуть не походил на Мунго, а скорее напоминал все коридоры больницы, мельком увиденные нами по пути сюда. Дойдя до нужного помещения, сопровождающий постучался, дождался ответа и коротко сообщил о нашем прибытии, а после удалился, сообщив, что мы можем заходить.       За столом в кабинете сидел доктор Кристофер Тернер. Он был высоким мужчиной лет сорока с очаровательной улыбкой. Встав, врач подал руку моему сопровождающему для пожатия.       - Теодор, друг мой, очень рад тебя видеть. А это, видимо, мистер Поттер. Наслышан. – Сообщил маг, пожимая и мою руку. – Итак, сейчас вы, юноша, подпишете согласие на медицинское обследование и мы приступим.       После подписания всех бумажек, меня положили на кушетку для обследования и начали накладывать диагностические заклинания. Мистер Смит тактично остался за ширмой, чтобы не смущать меня и не мешать процедуре. Чем больше было наложено заклинаний, тем серьезнее и бледнее становилось лицо врача. Он ничего не говорил, пока мы не вернулись в кабинет. Сев за свой стол, маг сложил руки в замок и смерил меня тяжелым взглядом.       - Я не знаю, каким образом вы, мистер Поттер, остаетесь среди живых. По всем параметрам передо мной стоит человек, который должен был умереть очень и очень давно. – Он устало потер переносицу и продолжил. – Больше двадцати неправильно сросшихся костей. Поражение некоторых внутренних органов от яда василиска, заторможенное слезами феникса. Помощь вам так и не была оказана, а сейчас даже я не могу сказать, удастся ли избавление вашего организма от этой гремучей смеси без последствий. Далее, пыточные. Множество разновидностей, и снова лечение не было произведено, а последствия есть и они налицо. Отравление зельями, которые не сочетаются с ядом, гуляющим в вашей крови. Повреждения мозга от чрезмерного использования грубой формы легилименции. Теодор, ты говорил, что у него ПТСР, но это не совсем верно. Состояние, несомненно, похоже, но оно напрямую связано с совокупностью вышеперечисленных факторов и является следствием расшатанной психики.       - Как нам сейчас лучше поступить, Крис? – Обеспокоенно спросил мой сопровождающий.       - Я настаиваю на немедленной госпитализации. С каждым днем состояние ухудшается, и последствия становятся все более непредсказуемыми. Вас, мистер Поттер, мы на время погрузим в одну из разновидностей искусственной комы. Это позволит спасти ваш разум от серьезной болевой перегрузки. Лечение вашего физического состояния займет около месяца. С психикой намного сложнее. Да, менталисты успеют мягко сгладить шероховатости и рубцы от многочисленных вторжений, но работа по ослаблению влияния легилименции должна проводиться с бодрствующим сознанием. Исцеление займет не меньше полутора-двух лет, подробнее скажет специалист. Вы согласны?       Я сидел, как громом пораженный. Слова врача набатом бились в моей голове, не желая укладываться в картину мира. Выходило, что моя смерть планировалась задолго до Кингсли и не им самим. Напрашивалось только одно имя: Альбус Дамблдор. Других вариантов просто не существовало. Мужчины дали мне немного времени прийти в себя, пока не дождались согласного кивка, потому что голос предательски не слушался.       Мне дали кучу документов на подпись, которые я не в силах был прочитать и подписывал не глядя. Ступор все не выпускал из своих объятий, и я вообще не понимал, что мне говорят. Когда все формальности были улажены, мистер Смит спросил, может ли он чем-то помочь. У меня была всего одна просьба: рассказать о сложившейся ситуации моему поверенному в Гринготтсе. Мужчина согласно кивнул и удалился, а врач позвал медсестру и попросил ее подготовить меня к процедуре «погружения».       Спустя несколько часов я, переодетый, лежал на кровати в выделенной мне палате. Страха уже не было, только тупое безразличие. Если бы меня сейчас спросили, что я чувствую, то ответа не получили бы: сложно описать пустоту. До самого конца я смотрел в окно, за которым бушевал дождь, сверкали яростные вспышки молний, и гремела гроза. Сама погода, казалось, отражала мое внутреннее состояние, но эта картина успокаивала. Засыпал я с надеждой на будущее, которого в других обстоятельствах могло бы и не быть.