Вечность в твоих глазах

      Я приходил в себя тяжело, не чувствуя собственного тела. Состояние было практически идентично тому, которое мучило меня первые дни после самого страшного приступа в Англии, однако было существенное отличие. Очень приятный мужской голос доносился до меня, словно сквозь ватную стену, но я его слышал.       — Вот так вот, мистер Поттер. Не торопитесь. Главное дышите. Скоро станет лучше. Просто слушайте меня и не пытайтесь бороться с самим собой. Сейчас это не нужно.       Постепенно часть связи с реальностью возвращалась. Зрение, пусть и совершенно не позволяло мне увидеть собеседника, но силуэты ему все-таки оказались подвластны. Появился слабый дискомфорт: из горла торчала трубка, а в правой руке капельница. Не могу сказать, что это так уж сильно осложняло жизнь, но все же. Меня сдерживали от любых попыток двинуться крепкие руки очень приятного, но незнакомого мужчины. Я мог судить только по голосу, но этого было в принципе достаточно для предварительных выводов: не опасен.       — Не беги вперед паровоза, торопыга. Ты пробыл в искусственной коме чуть больше месяца, поэтому восстановление предстоит долгим, а сейчас я на пару минут отключу аппарат. Ты должен попробовать дышать сам. Не волнуйся, я рядом. Все будет хорошо!       Мужчина отключил противно пищащий прибор, но я так и не смог сделать самостоятельный вздох. Накатывала паника и, заметив изменение состояния, повторным нажатием клавиш, доктор запустил оборудование вновь. Внутри меня бился в досаде на самого себя зверь. Я был удручен, что не могу справиться с такой простейшей задачей и обстоятельствами. Мое самобичевание прервал голос врача.       — Ты большой молодец. Не расстраивайся. Я помогу тебе с этим, хорошо? Просто слушай меня и совсем скоро придешь в норму.       Так начался период нового восстановления. В чем-то он проходил легче, чем его предшественник, но не во всем. Через несколько дней трубку из горла убрали, но я оказался зависим от кислородной маски, без которой начинал задыхаться. Столь длительное нахождение в искусственной коме привело к нарушению легочной вентиляции и развитию дыхательной недостаточности. Это можно было вылечить, но пока организм не справлялся и дышать самостоятельно я не мог. Конечности, в первые дни совсем не слушались меня, но потихоньку я смог держать не слишком тяжелые предметы. Мелкая моторика тоже никак не давалась, еще не хватало сил. Единственное, с чем пока не было проблем, - это моя магия.       Теодор Смит стал моим ежевечерним посетителем. Мужчина заходил узнать как мои дела и настроение, заодно сообщал небольшие новости из «большого мира». Его визиты были очень приятны своей ненавязчивостью, хотя я и не мог пожаловаться на отсутствие внимания.       Каждый день с утра и до поздней ночи компанию мне составлял доктор Генри Морган, тот, чей голос и руки намертво врезались в память, как часть моего пробуждения. Мужчина практически не отходил от меня ни на шаг, заново уча двигаться. Он ставил капельницы с питательным раствором. Вел долгие беседы и пытался сделать мою адаптацию максимально комфортной. Время от времени возникало ощущение, что за всеми его поступками скрывается нечто особенное, почти забытое или незнакомое. Его теплота по отношению к незнакомому мальчишке казалась мне необъяснимой, однако я начал привязываться к мужчине и его брату, изредка заменяющему самого врача, когда это требовалось. Пятидесятилетний и очень улыбчивый Эйбрахам очень мне нравился. Веяло от него чем-то родным, теплым. Он всегда пах домашней едой и немного пылью столетий, осевшей на старинных вещах.       Я еще не знал, что беда уже стучится в мои двери и совсем скоро ее зловонное дыхание коснется моей шеи. Как всегда нежданная и неотвратимая, она подкрадывалась тихо, ничем не проявляя своего существования. С самого утра меня терзали дурные предчувствия. Я не понимал в чем дело, но тревога не разжимала своих когтей. Настроение немного скрасило появление как обычно позитивного Эйба, который сообщил, что Генри сегодня очень занят, а значит, он считает своим долгом скрасить мне существование. Мужчина собирался остаться до утра, никак не поясняя свои действия, а я не решился спрашивать. Весь день прошел в его историях из жизни: смешных и грустных, пугающих и откровенно трагичных.       Неприятности начались вечером. Мы неплохо проводили время за просмотром телевизора. Эйб разрезал и ел апельсин, а я просто наслаждался запахом и предвкушал день, когда смогу съесть этот чудесный фрукт. Питание через капельницу порядком надоело. Неожиданный звонок заставил антиквара резко сорваться и уехать. Перед уходом он сказал, что скоро вернется.       Я решил немного подремать, но уснуть не получалось. Нарастала тревога, словно приближался кто-то опасный. Подобное я всегда чувствовал в присутствии некоторых пожирателей смерти. Я был беспомощен и в отчаянной попытке найти спасение от надвигающейся угрозы, слабыми руками лихорадочно пытался нащупать забытый на тумбочке Эйбом нож. Как только мне удалось нащупать рукоять единственного, что могло бы сойти за хоть какое-то оружие, я почувствовал себя чуть лучше и скрыл наличие предмета одеялом. Только немного успокоившись, решил попытаться вызвать медсестру, нажав на звонок. Мне нужна была компания или побег. Второе в моем состоянии было невыполнимо, а значит, вариант оставался один.       То, что дело труба и интуиция предупреждала меня не напрасно, я понял, когда на пороге появился незнакомый медбрат. Он вошел в палату, осмотрелся и резким движением заблокировал дверь ближайшим стулом, а я не мог даже встать или воспользоваться магией, беспомощно наблюдая за визитером. В то, что этот человек пришел просто поболтать, веры не было никакой. Рукоять ножа приятно холодила руку, внушая хоть какую-то надежду на то, что мне снова удастся выбраться из лап смерти. Умереть сейчас, после всего, через что я прошел ради свободы, было глупо. Человек тем временем направился прямиком ко мне, следя за каждым движением, но, не замечая опасной игрушки, прикрытой одеялом.       — Доставили же вы мне хлопот, мистер Поттер. Не думал, что вас наконец-то оставят одного. Ждать так утомляет. — Его британский акцент сказал мне о происходящем все. Англия, будучи не в силах заполучить мои деньги, решила избавиться от человека, чей голос мог быть услышан даже из другой страны. — Вам не повезло. Мне, право слово, очень жаль. Эту штуку мы уберем, она уже не понадобится.       С этими словами убийца сорвал с меня маску, и я ощутил, как прервалось дыхание. Подготовиться не успел, и запаса воздуха в легких было немного. Вздох не выходил, но визитера мое состояние не утешало. Видимо, осведомленный о моей репутации, он решил быть уверенным, что я точно отправлюсь на свидание к праотцам и не успею позвать на помощь, поэтому взяв с кресла подушку, прижал ее к моему лицу. Было страшно. Понимание того, что я не смогу вдохнуть воздух, даже если вдруг резко научусь это делать, приводило в отчаяние. Легкие горели огнем, а я собирал все свои силы, чтобы вложить их в последний удар по врагу. Таковы правила войны: если бьешь, то на поражение. Точкой невозврата, когда моя ярость достигла своего апогея, стала его фраза, произнесенная издевательски тихо. Ради этого он наклонился достаточно низко, чтобы я точно услышал все правильно.       — Привет от Кингсли, маленький сукин сын.       Тогда я ударил, целясь только на голос. У меня была всего одна попытка. Один шанс на то, что этот человек сдохнет вместе со мной. Всю свою ненависть, все разбитые надежды я вложил в оружие, держать которое было тяжело, но выброс адреналина придал одеревеневшим мышцам силы и подвижности. Это был больше акт отчаяния, чем серьезная попытка навредить, но, видимо, мне повезло, и укол получился достаточно точным.       Убийца вскрикнул и отшатнулся от кровати, сбивая по инерции мебель. Подушка упала на пол, и творение рук моих предстало перед глазами в своей отвратительной красоте. Нож уже выскользнул из руки и лежал на полу в луже крови, которая становилась все больше и больше, а мой враг держался за шею в тщетной попытке остановить кровотечение.       Действительно удача сопутствовала мне. Он хрипел от боли и страха, понимая, что уйдет вместе со мной, если не раньше. Снаружи уже раздавались крики и стук в двери палаты. Ее пытались выломать, магией отодвигая препятствие, но я четко знал одно. Они не успеют меня спасти. Все уже кончено.       Наши глаза с неизвестным, который жизнью заплатил за привет с чужих берегов, встретились в самые последние секунды, разделяющие нас обоих от встречи с небесами. Вероятно, это будет славное свидание, и я смогу хорошенько позаботиться о его дальнейшей судьбе. Дверь распахнулась, но было слишком поздно. В его остекленевшем, совершенно точно мертвом взгляде я увидел отражение себя самого и своей жизни, прежде чем закрыть глаза, как я думал, навсегда.       (POV: Генри Морган)       Утро оказалось на редкость паршивым, и вовсе не потому, что я умер, как это обычно бывает. Для бессмертного фраза: «встал не с той ноги» имеет немного другой оттенок, который сегодня сполна разделила наша жертва. Пришлось собирать волю в кулак и ехать выполнять свой долг, однако, что-то тревожило меня. Это чувство было позабытым, поскольку вряд ли есть на свете человек, который, прожив несколько тысяч вариаций смерти, оставит включенным инстинкт самосохранения. Мне он скорее мешал, ведь что есть смерть для того, кто с таким нетерпением ждет этого свидания?       Когда месяц назад в лаборатории появился мистер Смит и сказал, что появился еще кто-то похожий на меня, я не думал, что придется снова примерить на себя роль врача. Когда я бросил человека умирать, ради сохранения собственной тайны, то дал себе клятву никогда больше не лечить людей. Что ж, у судьбы оригинальное чувство юмора, как будто бы я раньше этого не знал.       Мне поручили всю заботу о странном мальчишке, который сейчас больше напоминал жертву «Холокоста» чем Эйбрахам когда-то. Его тело отреагировало на кому совершенно не так, как ожидалось, и я был в замешательстве, не зная, чем еще могу помочь. Мальчишка борется с самим собой каждый день, и эта борьба невольно вызывает во мне уважение. Я все еще не могу понять, почему он не может самостоятельно дышать. Времени с его пробуждения прошло достаточно, но сам организм был словно истощен и постоянно находится на грани. Разумеется, тот факт, что его тело продолжало терять вес, хоть и получало все нужные вещества, тоже не вызывал спокойствия, но мы продолжали ждать и надеяться. У нас с магами была теория, что его перерождение не завершилось. Что, возможно, для того, чтобы встать на ноги, ему нужно умереть, но ради бога. Убивать подростка ради проверки теории, которая может оказаться несостоятельной, это просто бесчеловечно, и никто не мог на это пойти. Да, у нас были доказательства, подтверждающие его бессмертие, но в жизни случаются и более невероятные совпадения.       Мальчишка был странным. Слушая рассказ о его жизни, я понимал, что есть несостыковки и достаточно серьезные. Его тело порой выдавало гораздо больше, чем поведение. Это была моторика солдата, и совсем не мага. За годы существования бок о бок с магическим миром, я четко знал, что большинство магов уверены в том, что их сила справится со всем и сразу. Только те, кто выбирал путь в армии и полиции осознавали всю степень опасности этого заблуждения. Магия не может остановить нож, пулю или отрезать тебя от взрыва. Гарри это знал и умел применять техники, которые были вбиты у военных в рефлексах, когда в случае опасности первым делом ты хватаешься за оружие, не вспоминая о магии. Это было странно и пугающе.       Его загадки, таящиеся в глазах, жестах, характере, отгоняли моего главного врага — скуку. Не давали ему подойти слишком близко. Когда ты знаешь очень и очень много, встретить кого-то необыкновенного это весьма вдохновляет. Я чувствовал его как часть самого себя и эти эмоции были очень похожи на те, которые я испытал, когда впервые заглянул в глаза маленького Эйба.       День шел к своему завершению, а тревожность все росла. Я не находил себе места и никак не понимал, с чем это может быть связано. Неожиданный звонок, прогремевший на все помещение, выбил из меня меланхоличное настроение. Звонил Эйб с сообщением о том, что его вызвала полиция, потому что наш магазин, вероятнее всего, ограблен. Он попросил меня закончить поскорее и прийти к мальчику, поскольку он едет домой. Интуиция бессмертного кричала в ужасе, что самое страшное происходит прямо сейчас.       Я начал лихорадочно собираться в больницу, словно внутренние часы твердили об опоздании, но уже на выходе меня перехватил Теодор Смит. По его глазам было видно, что произошло нечто ужасное. Мужчина в волнении сжимал мою кисть и с надеждой вглядывался в глаза.       — Гарри пропал. Меня вызвали, когда услышали шум из его палаты. Там был убийца! Мы опоздали, но успели увидеть, как он исчезает. Просто испаряется в воздухе. Что нам делать, Генри?       Мысли лихорадочно метались в голове. Я не знал, что можно сделать в такой ситуации, но неожиданно мелькнула догадка. Точка выхода, где я всегда выныривал, была одной и той же. Плюс-минус пара метров, но все же. Какова вероятность, что у Гарри будет другое место? Она есть, но времени на поиски альтернативы нет совсем. Сейчас, где-то в реке находится потерянный ребенок, который даже не знает, что происходит. Он наверняка сильно напуган. Черт возьми, у нас даже нет уверенности, что он умеет плавать.       — Убейте меня.       - Что?       — Черт вас возьми, доставайте свою палочку-выручалочку и пустите в меня аваду. Практика показала, что это самая приятная смерть из всех возможных.       — Вы сбрендили? Совсем крыша поехала! — Теодор был в ярости. Он не мог понять столь кардинального решения проблемы. — Я могу аппарировать нас по картинке в вашей голове. Максимально представьте местность, где обычно выходите на берег, чтобы не ошибиться. Нас никто не заметит. Скорее же!       Это было логично и менее безумно, чем то, что планировал я сам. Накатило осознание колоссальной разницы между мной и всеми остальными. Картинка пляжа Пеббл-Бич встала перед глазами как никогда яркая, в конце концов, я бываю там очень часто, пусть обычно и не по своей воле.       Потом пришло одно из самых неприятных ощущений в жизни. Насколько было бы легче просто умереть. Раз - и ты уже плывешь в ледяной воде. Мы стояли на камнях, пока я приходил в себя, мой товарищ искал глазами любую выделяющуюся в темноте точку.       — Видимо, придется вызывать водный патруль. Я его не вижу. Я вгляделся в темную гладь реки и заметил лихорадочные движения достаточно далеко от берега. Если ты четко знаешь, что искать, становится гораздо проще акцентировать на этом свое внимание. Человек, которого я видел скорее как светлую точку, тонул, поэтому мы в любом случае ничего не теряли, спасая его.       - Там! Тащите!       Мужчина воспользовался волшебной палочкой, по моим указаниям вылавливая кого-то из воды. Луч магии поднял тело в воздух и плавно двинулся к нам. Тонущим человеком действительно оказался Гарри, которого я подхватил, не давая упасть. Он выглядел ошарашенным, сбитым с толку, но не напуганным. Теодор накинул на плечи обнаженного подростка свою куртку и аппарировал нас в больницу. Все объяснения могут немного подождать. Ребенку нужен был душ, теплое полотенце и чашка горячего чая. По себе знаю, насколько погано плавать в такой холодной воде голым.       Его палата еще сохраняла следы произошедшего, слишком мало прошло времени, хотя тело и унесли, не дожидаясь полиции. Картина удручала. Парень смотрел на лужи крови так, будто они сделали что-то очень плохое. Подойдя к кровати, он внимательно осмотрел лежащий неподалеку окровавленный нож, аппарат жизнеобеспечения и подушку, а после поднял на нас свои зеленющие глаза, в которых плескался целый коктейль эмоций.       - Какого черта сейчас произошло?