Вечность в твоих глазах

      Практически все лето прошло в разъездах по разным странам. Первую вылазку я совершил в середине июня, на крестины дочери Флер и Билла. Ей дали красивое имя Мари-Виктуар, а сама малышка была очаровательной. Тихий и спокойный младенец, отрада матери и отца. На крестинах я наконец-то смог поблагодарить людей, которые спасли меня год назад, они прибыли на праздник, являясь друзьями новоиспеченного отца. Парни встретили меня радушно, и никто не поднимал тему Великобритании, за что я был им признателен.       Много времени мы провели с Джинни и Гермионой, тоже приглашенных на это событие. Обе девушки сильно волновались за мое самочувствие, однако видели, что пусть и медленно, но я прихожу в норму. Да, изменения будут. Возможно, просто пришло время для этого. Мы гуляли по городам Франции в сопровождении Теодора Смита и пытались быть теми, кем и должны: просто подростками.       Я решил повторить некоторые вещи из своего прошлогоднего вояжа, и взялся за фотоаппарат. Кажется, девушкам не приходило в голову вот так вот просто гулять по улицам случайно выбранного города и знакомиться с людьми. Мы пили вино в самых красивых районах Франции, флиртовали на площадях, выступали с уличными артистами и были просто до неприличия счастливыми, под насмешливыми взглядами Теодора.       Следующей была свадьба Полумны и Невилла, на которой я был шафером, что подразумевало мое раннее прибытие, для помощи жениху. Сделав небольшой крюк, чтобы решить с Гровером возникшие вопросы, я отправился дальше. Португалия встретила нас со Смитом ярким солнцем и радостными улыбками друзей. Вдали от страхов и тревог невеста расцвела. Луна была удивительно прекрасной: ее большие серые глаза приобрели блеск, волосы словно наполнились солнечной энергией и практически сияли, а в жестах появилась легкость и умиротворение. Еще более вытянувшийся Невилл смотрел на будущую жену с нежностью и лаской.       Подготовка заняла почти все мое время. Они решили играть тихую, почти камерную свадьбу, на которой будут только самые близкие. Сама церемония пройдет в усадьбе Кинта да Регалейра, которую с огромным трудом удалось арендовать для этого события. Там было настолько красиво, что просто захватывало дух, но еще все вокруг дышало магией. Сама атмосфера была окутана тайнами и загадками прошлого. Можно было ощутить себя настоящим королем, неспешно прогуливающимся по удивительным залам и переходам, или желающим отдохнуть в парке.       Разумеется, для простых людей свадьбы с полной арендой были недоступны, но для госпожи Лонгботтом при поддержке магического правительства сделали исключение, и на три недели все это великолепие было в нашем распоряжении. Мне было сложно представить, сколько было вложено в мечту Полумны, но забота о ней была приятной. Я общался с Невом и помогал ему решать мелкие проблемы, возникающие время от времени, Смит решал какие-то деловые вопросы, отчего и пропадал целыми днями, а Джинни, прибывшая на пару дней раньше меня, все время проводила с подругой. Жили мы непосредственно в самой усадьбе, пообещав после ухода привести все в первоначальный вид.       Вообще-то большую часть обязанностей брал на себя свадебный организатор по имени Леонардо Феррейра, но проконтролировать некоторые моменты стоило, чем я, уже набивший руку в благотворительном фонде и развлекался, с ужасом ожидая прибытия остальных.       Правда в том, что я боялся увидеть всех этих людей. Учителя из Хогвартса, которым я не мог посмотреть в глаза, как и многим другим. Мне было мучительно думать, что они глянут на меня с ненавистью и презрением. Гости начали съезжаться за день до назначенной даты и пока Лео занимался расселением всех по комнатам, я прятался от толпы в одном из потайных гротов, куда попасть можно было только случайно. Именно сюда я и раньше сбегал в каждую свободную минуту.       Тишина и красота этого места, спрятанного глубоко под землей, поражала и успокаивала. Тихое журчание капель воды и приглушенный свет. Здесь еще жили светлячки, с которыми мне нравилось играть. Сама атмосфера напоминала мне Хогвартс. Такая же мистическая и таинственная.       Я просидел так не больше пары часов, но добравшись до выхода, чуть не сошел с ума. Такого не могло быть, но оно случилось. Со мной. Я пришел в грот рано утром, а сейчас был поздний вечер. Ничего не понимая, я брел по дорожкам в сторону усадьбы, надеясь только на милосердие, потому что если меня искали целый день, то падет моя головушка смертью храбрых.       Стоило мне появиться на пороге, как огромная толпа бросилась на меня, передёргивая во все стороны как канат, наперебой спрашивая, где я пропадал. Больше всех была обеспокоена Гермиона, которая сначала меня крепко обняла, а потом, уперев руки в бока, начала ругаться.       — Гарри Джеймс Поттер, где ты был?!       — Ребята, это очень странная история.       Неожиданно со всех сторон громыхнул хохот. Мои друзья и приятели отпускали накопившуюся за день нервозность. Я не видел и не чувствовал ни гнева, ни ярости, направленной на меня и расслабился. Каждый из этих людей переживал. Они не обвиняли в трагедии, случившейся в Англии. Господи, почему я раньше не замечал, сколько вокруг отличных волшебников? Почему цеплялся за свои обиды и страхи?       — Гарри Поттер! — раздался голос профессора Макгонагалл за моей спиной и на мою многострадальную голову обрушился легкий подзатыльник. — Скажите, почему, когда что-нибудь происходит, вы всегда оказываетесь в самом эпицентре?       — Я задаю себе этот вопрос уже целых 19 лет, профессор.       — Как я рада, что вы в порядке, мой дорогой, и все так же влипаете в неприятности! — Женщина улыбнулась и порывисто прижала меня к себе.       После был мой рассказ о случившемся сегодня, который вызвал необыкновенный ажиотаж. Все вокруг прикалывались, что Поттер — это диагноз, и я найду приключения, даже если меня заморозят и оставят в абсолютно пустой комнате. Теодор посмеялся над тем, как ловко я угодил во временную яму и посоветовал не срывать завтрашний день и держаться подальше от гротов и потайных ходов. Я искренне поклялся, что теперь дойду только до кровати в своей комнате. Мысли были сумбурными и какими-то мутноватыми.       А утром, была прекраснейшая свадебная церемония. Невеста потрясала своей легкостью. Полумна словно парила над миром, в ослепительно белом платье, похожая на ангела. Окружающая обстановка необычайно ей подходила. Подняться над землей и улететь в другой мир, ей не давала сильная рука Невилла. Он держал ладошку своей жены с трепетом, будто боялся сломать. Даже леди Лонгботтом плакала, когда эти двое клялись любить друг друга вечно.       Был фуршет и много разных разговоров ни о чем. Со мной желал перекинуться парой слов каждый присутствующий. Эти дни были потрясающими, будто я смог вернуться домой. Ненадолго, всего лишь на миг, но бесконечно счастливый. В мире я не одинок. Мои друзья и учителя все еще любят меня, так какое право имею я жаловаться? Мне дана уникальная возможность не допускать страшных ошибок. Мне дана вечность на то, чтобы понять себя. Расставаясь, я обещал им не пропадать и пригласить к себе, когда осяду.       На фоне всех этих событий поездка к Гермионе в Австралию как-то потерялась. Было весело, конечно. Мы прекрасно провели время, но ничего экстраординарного, кроме того что я раз двести свалился с серфа, на котором пытался научиться кататься, не произошло. Ее родители были рады, что мы оба выжили и приглашали гостить у них в любое время.       Последним и самым странным событием этого безумного лета стала деловая поездка Теодора в небольшой городок — Вольтерра, уютно расположившийся в Италии. Там ему предстоял ужин с главами альянса магических стран и правящим кланом вампиров. В общей сложности мы должны были провести там что-то около двух недель. Я никак не мог понять, зачем там нужен, но мужчина не отступал и все-таки заманил в эту безумную авантюру. Гнусно и бессовестно соблазнил библиотекой и общением с теми, кому не одна тысяча лет. А я, дурак, согласился, даже несмотря на то, что ужин у вампиров звучит так, будто мы главное блюдо.       Первым впечатлением было удивление от выбранного места, ведь солнца было очень много, и я не понимал, как вампирам может быть комфортно. Нас встретили люди в странных одеждах, хотя если подумать, маги одеваются еще страннее и отвели в замок. Я чувствовал нервозность, хотя никак не мог понять, с чем это больше связано. Вообще было красиво, но соседство с существами, которые легко могут тебя сожрать, удовольствие так себе.       Пальму первенства по совершенно диким ситуациям уверенно взяло знакомство с Лидерами Вольтури, что было самой жуткой вещью в моей жизни. Я, черт возьми, Тома Реддла в худшие его годы не так боялся, как этих странных людей. Один был, как селедка замороженная, и создалось впечатление, что будь его воля, он бы давно куда-нибудь ушел, лучше на тот свет. Второй смотрел на меня так, будто я собственноручно зарезал его любимую бабушку и теперь пришел просить у него прощения. Однако при всем при этом, самым худшим стал добродушный напоказ Аро. Взяв мою руку, для пожатия, мужчина внезапно замер, словно увидел нечто ужасающее.       — Ты — чудовище! — ошарашенно вымолвил он, но после расплылся в совершенно жуткой усмешке и с диким восторгом продолжил. — Но мне это нравится!       Никогда еще я не был так сбит с толку. Уже в комнате Смит пояснил, что Аро обладает удивительной способностью видеть все мысли, которые были у человека в жизни. Меня это немного напрягло, поскольку я догадался, что именно видел этот вампир. В моей голове слишком много того, что я мог лицезреть чужими глазами. Нам дали немного времени на приведение себя в порядок и я добрым словом помянул Генри, настоявшем именно на черном классическом костюме, который оказался на диво уместен.       Ужин проходил нормально, ровно до тех пор, пока на террасе, куда мне пришлось выйти, чтобы перевести дух от общения со всеми этими великими и могучими, я не столкнулся с маленькой вампиршей. Девушка была низкого роста, очень тоненькая и хрупкая, словно ожившая картина неизвестного художника. Самым страшным был взгляд ее красных глаз: неживой, лишенный эмоций, с тем же равнодушием и обреченностью, что и у меня в прошлом году. Лезть с разговорами к чужому человеку я не спешил, опасаясь обидеть.       С балкона открывался потрясающий вид, и я немного застыл, любуясь им. Ощущение, что это место замерло во времени и пространстве никак не оставляло мысли. Никаких звуков я не слышал и, подумав, что девушка ушла, закурил. Все это было, каким-то сюрреалистическим. Никогда еще событий в моей жизни не было так много. Они сметали лавиной, но я чувствовал, что живу. Сейчас, мне было не по себе от взглядов глав правящего клана, и только пропуск в библиотеку грел душу. Кто бы мог подумать, что я по своей воле отправлюсь изучать древние фолианты в гостях у столь опасных существ.       — Боль! — раздался из-за спины детский голос. Я не успел повернуться, как на меня обрушилось что-то похожее на круциатус. Хотя, пожалуй, немного слабее. Да и по сравнению с теми пытками, которым меня подвергали в гостях у Томми, было не так страшно. Я молчал, вцепившись руками в парапет, пытаясь не выдать ничем того спектра чувств, что испытывал, и это было ужасно неприятно.       — Почему тебе не больно?       — Потому что я привык к худшему. — Ответил я на вопрос девушки, оборачиваясь. Она смотрела на меня с обидой и непониманием, а я расхохотался. — Прости, но с болью у меня очень странные отношения. Я — Гарри.       — Джейн.       Так началась моя странная дружба с двумя вампирами. Мы часто не понимали друг друга и не сходились во мнениях, устраивая жаркие дискуссии в самых отдаленных уголках библиотеки. Поддаваясь на уговоры, я совершенно упустил из виду языковой барьер и помощь брата и сестры была неоценимой. Общаться с ними было весело, но все вампиры, натыкающиеся на нашу безмятежную компанию, очень быстро уходили подальше. Они действительно были похожи на меня, только жили намного дольше. Алек был еще более странным, чем сестра, и я в целом понимал, почему их так боятся.       Кое-кто из стражи Вольтури, сделали попытку предупредить меня о репутации этих двоих, но услышали только пожелание не лезть не в свое дело, а еще пойти и помыть рот с мылом. Эти двое стали мне близки и воспринимались как потерянные родственники. Да, до абсолютного доверия и дружбы было еще очень и очень далеко, но они хотя бы прямо говорили, если им что-то не нравилось.       С другой стороны, если хорошенько подумать, может, дело было в том, что они были одиноки, а может в том, что мы во многом были похожи. По красным глазам я понимал, что они питаются отнюдь не бабочками, но, в конце концов, ни один из них кровавым идолом не был. Да, у них было много недостатков, но разве друзья должны состоять из одних только достоинств?       Джейн не принимала слова «нет», а боль, которую она использовала в качестве аргумента, способны терпеть не все. Ее надменность и жестокость частенько вводили меня в ступор, и не всегда удавалось понять, почему она поступает тем или иным образом. Своей упрямостью, непреклонностью и прямолинейностью она мне напоминала Гермиону. Ее тонкий юмор и рассуждения тоже мог понять не каждый. Она много знала, но предпочитала не общаться с теми, кто не вызывает у нее ничего кроме презрения. Увы, но тех, кто ей нравился было удручающе мало.       С Алеком было еще интереснее. Парень был замкнутым, выставляя напоказ свое высокомерие и сдержанность. Он был тоже похож на меня в своей неистовой ненависти к лицемерию, пафосу и предательству. Мне очень нравилось, что он умеет отстоять свою точку зрения, и не будет её менять ни при каких обстоятельствах. Пусть хоть мир рухнет, но Ал будет стоять на своем.       Они оба относились ко мне с подозрением поначалу, но к концу нашего пребывания в логове вампиров даже жалели, что я не могу остаться. Причина была проста и банальна: я не боялся их и принимал такими, какие они есть. Мы были не идеальны, но ведь это здорово. В конце концов, мы обменялись номерами, поскольку терять связь с этими ребятами, я ужасно не хотел.       Все это время меня особо не дергали. Теодор и остальные консулы решали вопрос о продлении договора о мирном сосуществовании двух рас. Вампиры мной сильно не интересовались, поскольку по признанию Алека и Джейн я почти не пах и не вызывал невыносимой жажды. После знаменательного ужина не видел я и местных королей, пока какая-то вызывающая девушка не принесла мне записку с приглашением от Аро.       В последний вечер у меня состоялось свидание с Вольтури один на один. К тому моменту, я наконец-то понял, что этот человек понимает только позицию силы, и если ты слаб, он уничтожит тебя без раздумий. Просто потому что может. Только ради того, чтобы развлечься. Поэтому ровно в назначенный час я стучал в дверь его кабинета. Точность — вежливость королей.       — А! Гарри! Проходи. Не желаешь чего-нибудь?       — Благодарю, но вынужден отказаться от столь заманчивого предложения. — Сказал я, усаживаясь в кресло напротив мужчины и по-новому смотря на хозяина положения. Он был красив, даже очень, но в его поведении и манере держаться было что-то отталкивающее.       — Очень жаль. У меня чудесная коллекция вин на особый случай, а люди бывают здесь так редко. Ты понимаешь, зачем я пригласил тебя сюда?       — Полагаю, чтобы разрешить одно маленькое недоразумение, не так ли?       — Да. — Веселясь, ответил мне мужчина, качая в руке бокал с кровью. — Ты опасен, бессмертный маг. В столь сложные для нас времена, только изведанное может жить. Прости, но ради своих людей, я должен убедиться, что ты не несешь в себе угрозу. Для начала, может тебе стоит немного теснее пообщаться с тем, кто тебя сюда привел. Сейчас ночь и он спит, а значит, является практически беззащитным. Один укус и твоего друга больше нет. Это так забавно! Вы люди, такие хрупкие.       Случилось то, чего я боялся. Аро решил действовать по самому поганому сценарию, проверяя меня. Стоит сейчас дать слабину и это будет конец. Тогда я решил действовать так, как привык: молниеносно, не думая о последствиях и на поражение. Сейчас, либо я докажу, что со мной нужно считаться, либо этот вампир рано или поздно сломает меня, сделав своей марионеткой, поэтому силой воли создал иллюзорный огонь вокруг вампира. Он не мог причинить вреда, пока я не сделаю его реальным. На лице вампира проступил страх. Он понимал, на что я на самом деле способен.       — Боишься меня? Правильно делаешь. Ты ведь все видел, правда. Кому как не тебе знать, с кем ты сейчас связался?       — Прекрасное чудовище! — Зачарованно произнес мужчина. Он не отводил от меня восхищенного взгляда, будто увидел нечто невероятно прекрасное.       — Итак, Аро, у нас есть два варианта. — Я сел удобнее, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. — Первый, в котором ты решаешь меня поработить и сделать своей послушной игрушкой. Я не умру, вампир, сколько бы ты ни пытался. Рано или поздно, даже если ты убьёшь всех, кто мне дорог, я найду способ сбежать, а после приду за тобой и твоим кланом. Затем сожгу каждого, кто не согласится оставить тебя. Я растерзаю их на твоих глазах, и ты будешь смотреть, как адское пламя пожирает их заживо. Я найду всех, но еще лучше, заставлю их отречься от веры в тебя. У меня впереди целая вечность и поверь на слово, я приду за каждым. Нравится тебе этот вариант или мне стоит озвучить второй?       Он не отводил от меня будто загипнотизированных алых глаз, словно пытался запомнить каждую черточку моего ожесточенного лица. Я был убийцей сейчас. Существом равно беспощадным и ледяным. Вампир был в восторге от этого. Он обожал меня и ненавидел.       — Второй.       — Мы мирно расходимся, Аро, и становимся добрыми друзьями. Ты расскажешь мне все, что знаешь о первом бессмертном, а я буду по мере сил оказывать вам помощь. Видишь ли, Джейн и Алек привязаны к тебе, а мне нравятся они. Что выбираешь, вампир? Можешь не торопиться, я никуда не спешу.       — Первый бессмертный, монстр, намного хуже, чем ты. — Голос Аро был ровным и очень уставшим. — Он утратил человечность и забыл о ценности человеческих жизней давно. Я видел его около тысячелетия назад, но уже тогда он был сумасшедшим. Безумным. Мы не общались с ним, и тебе я не рекомендую этого делать.       — Нас можно обратить?       — Нет. В момент остановки сердца вы исчезаете. Это было очень забавно. Вы с ним похожи. Сначала, наблюдая за тобой, я думал, что мне показалось и на самом деле ты изнеженный мальчишка с комплексами, но таким, ты мне нравишься гораздо больше. Дикий, необузданный, жестокий. Ты похож на меня самого. Я многое бы отдал за то, чтобы увидеть тебя в наших рядах, пусть и с бьющимся сердцем. Ты интересен, прекрасный монстр, и я хочу разгадать тебя.       — У нас впереди целая вечность, Аро. Можешь попытаться.       Утром следующего дня, Алек и Джейн провожали нас к площадке для перемещений. Они сказали, что Аро просил передать нам кое-какую информацию о клане вампиров-вегетарианцев, которые поселились в Форксе не так давно. Я поблагодарил приятелей и пригласил их к себе в гости, когда появится возможность, но они попросили меня лучше приехать самому следующим летом. На том и порешили. Пообещав время от времени созваниваться с приятелями и не забывать их, я наконец-то вернулся домой.       Ситуация с моим несостоявшимся крестником наконец-то решилась, пусть и совершенно не так, как я надеялся, но значительно лучше, чем могла бы. Вся эта свистопляска тянулась еще с июня. Андромеда, незадолго до своей гибели, составила завещание. Женщина знала, что настал ее черед платить за содеянное и собиралась позаботиться о внуке. О, если бы ей двигало желание дать ему лучшую жизнь, я был бы счастлив, только Блэковское безумие, легендарное и неуправляемое, толкнуло ее на действия странные и нелогичные. Пожалуй, даже жестокие.       Малыш Люпин остался один после смерти бабки. Она успела его вывезти в один из домов, принадлежавших ей лично, но оставив младенца на домового эльфа, вернулась за вещами на родину. Больше о ней ничего было неизвестно. Я ее тоже не видел, возможно, она стала жертвой не расплаты, а несчастного случая. Домовушка справлялась с малышом как могла, но ей пришлось пойти к гоблинам за помощью, а те подтвердили факт его сиротства и вскрыли завещание.       Тедди оказался в ситуации очень скверной. Мое имя стояло первым в графе, кому ребенка нельзя было отдавать, да и не смог бы я оформить документы, ведь по законам, все еще был несовершеннолетним. Я надеялся на помощь друзей, но Тонкс предвидела и это. Никто из моих близких, известных Анди, не мог взять его к себе, а список возможных опекунов оказался вымороченным.       Тедди Люпину вообще не везло и желающих взять над ним шефство, кроме тех, кому это оказалось недоступно, не было. Он был ребенком оборотня, что и сыграло чертовски злую шутку. Мальчику грозил приют. Я не сдавался, пытаясь найти варианты, при поддержке гоблинов, однако очень быстро мы перебрали все варианты и зашли в тупик.       Теодор и Генри не подходили именно из-за специфики своей работы: они не смогли бы ее ни оставить, ни прервать надолго, да и жениться, пусть и ради помощи ребенку ни один из них не собирался. Тогда в дело вмешался случай. Еще перед отъездом во Францию, придя к Генри, который давал мне уроки анатомии и биологии, я совершенно случайно забыл на столе в гостиной бумаги. Голова была забита попытками найти помощь для сына последнего друга отца. А вот вечером Эйбрахам неожиданно попросил меня взять его с собой в Гринготтс.       Я и не думал, что прочитав папку, мужчина решил попробовать оформить опеку. Его не пугал ни тот факт, что Люпин волшебник, ни возможные трудности, ни обязательный брак. Он хотел оставить после себя частичку жизни и воспитать малыша так, чтобы никому из нас не было стыдно. Когда Морган-старший попытался возразить, неожиданно суровым голосом Эйбрахам сказал, что мальчик уже его сын, а отступаться не в правилах солдата.       Подготовка к процедуре была длительной, хоть гоблины и делали все возможное, чтобы ее ускорить. Подводных камней оказалось множество. Сначала главным препятствием было отсутствие супруги, но Эйб, недолго думая, заключил фиктивный брак с найденной Смитом ведьмой — Ребеккой Фишер. Эта женщина оказалась очень хорошенькой, только детей иметь не могла и, как это ни странно, понравилась своему супругу. Эти двое как-то очень быстро сошлись и теперь в перерывах между слушаниями и визитами в банк, бегали на свидания и наслаждались друг другом. Они были очень гармоничной парой, поэтому я радовался, что все сложилось именно так.       Мы с Генри поддерживали решение Моргана-младшего, хоть и по разным причинам. Доктор очень нервничал, потому что столько переменных в его уравнении не появлялось слишком давно. Скрытному самому по себе, выдерживать присутствие практически незнакомых людей, мужчине было сложно. Однако он смирился, видя насколько хорошо Ребекка, ставшая женой Эйба, влияет на сына.       К моему возвращению из путешествия в доме поселился уют. Я никогда не замечал, как много может сделать одна женщина, чтобы превратить холостяцкую берлогу в настоящий дом. Бекки действительно стала находкой для нас. Она искренне привязалась к своей сумасшедшей семейке и, судя по всему, даже по окончании договора, собиралась остаться с нами. Незадолго до моего отъезда в Форкс в антикварной лавке появился один взрослый и один очень беспокойный жилец, а я радовался, что в этом дурдоме буду нечасто.       Пока Ребекка и Эйбрахам наслаждались медовым месяцем, который сами же и назначили, ухаживая за малышом, остальные разбегались как тараканы. Их счастье и радость грели меня и Генри, но ребенок - сущее наказание. Шебутной, беспокойный, он был везде! Кажется, до детей, пусть и усыновленных, я дозрею лет через сто, не раньше. Впрочем, новоиспеченную семью все устраивало, а моему приемному отцу пришлось просто смириться и время от времени ночевать на работе. Представляю себе шок его помощника, если он найдет босса спящим на столе для вскрытия.       Жизнь вошла в свою колею, хоть я пока и не мог до конца принять ужасы, которым стал свидетелем и катализатором. Они все равно останутся в моей памяти, как часть чего-то большего. Лицо каждого человека, погибшего из-за чужой гордыни и тщеславия, а ведь их было много. Длинная вереница лиц, которая будет неотвязно преследовать меня изо дня в день, всю отмерянную мне вечность. Пусть не я повинен в их смерти, но в моей власти было это остановить. По крайней мере, именно так мне казалось.       Гоблин, правда, хватался от таких рассуждений за голову и грозился меня выпороть, а Генри и Теодор ему в этом благом начинании обещали помочь, но все это меркло, ведь я увидел статьи в магических газетах. Мне было не по себе от того, что некоторые из них, выпускаемые за рубежом, дали мне прозвище: «кровавый идол поколения смертников». Эти люди не обвиняли меня напрямик, но иногда главное читается между строк.       Так или иначе, сейчас я сидел в самолете и изучал всю доступную информацию о клане вампиров и неожиданно обнаруженных перевертышей. Дело принимало очень любопытный оборот. Хотел бы я пожить спокойно, но, кажется, эта миссия невыполнима. Жди меня, Форкс.