Вечность в твоих глазах

      17 мая я впервые проснулся с полным осознанием ужаса, свидетелем которому был все это время. Никогда еще мне не было настолько погано. Словно ударили арматурой прямо в сердце. Пока каждую ночь я видел ужасающие картины чужого безумия, было ощущение, что все это далеко, в месте недоступном моему пониманию. Будто «нечто» сознательно душило мои чувства, не давая толком заострить свое внимание на правдивости каждого эпизода. Это было обоснованно, потому что я сорвался бы. Приехал в Англию и попытался остановить развязанный моими руками кошмар. Разве я мог иначе?       Но мои мысли никогда не останавливались на увиденном в ночи. Черт побери, я говорил об этом с Теодором, но меня не обеспокоила моя реакция. Словно видеть массовые смерти незнакомцев это, черт возьми, норма! Все события с наступлением утра становились призрачными и неважными. Они словно стирались из памяти, и сложились в единую картину только тогда, когда я уже ничего не мог сделать. Страшно. Почему все так произошло? Почему я был обязан осознать весь ужас ситуации именно тогда, когда помочь не мог.       Каждый раз, глядя на свои руки, я видел кровь. Ту, что проливали, прославляя мое имя. В моей голове царил сумбур, будто все перемешали. Картины увиденного вставали перед глазами, а жуткие тени мерещились повсюду, словно провожая меня. Они шептали о моей вине. Смеялись из-за углов на сотни голосов и звали за собой.       Медленно я погружался в вату. Она обволакивала мысли и чувства, замораживая. Хотелось просто исчезнуть, умереть. Желание это было настолько сильно, что я даже предпринял несколько попыток, стараясь не думать о боли. Снова и снова, разными способами, но каждый раз выныривал из воды. Это немного отрезвляло мысли и успокаивало магию. Вина удушала, не давая вздохнуть, ведь каждый раз глядя в зеркало, я видел в нем чудовище.       Первым неладное заметил Генри. Человек, которому больше двухсот лет. На что я надеялся, пытаясь скрыть от него свой настрой? Если с психотерапевтом-менталистом еще можно было потягаться в актерском мастерстве, то Морган был тертым калачом. Он сделал несколько попыток вывести меня на разговор, но когда это не помогло, вызвал Гермиону.       Понимая, что ничего не получается сделать, Герми пошла к Смиту, сообщив о происходящем. Кто как не она могла увидеть тени в глубине глаз и снова подступающее безумие. Про то, что я видел все события своими глазами, она не знала. Сначала я не думал об этом, а теперь чувствовал всепоглощающую вину. Мои друзья, искренне опасающиеся, что я могу навредить себе, спросили совета у Гровера, который потребовал моего немедленного присутствия. Он был слишком серьезен и собран, чтобы отринуть его слова.       Меня привели в его кабинет насильно, не давая сбежать, и старик, сразу понявший, что именно со мной происходит, не спрашивая согласия, влил в горло успокоительное. Стало чуть лучше, хотя бы потому, что чувства притупились, и я смог начать рассуждать чуть более адекватно. Пусть ненадолго, но я смогу побыть нормальным.       — Как ваше самочувствие, Гарри? — Его голос был полон участия и теплоты, обволакивающей и желанной. Гоблин действительно волновался за меня, не заслуживающего этого.       — Честно? Как будто меня пропустили через мясорубку, а затем отправили спасать мир. Измельченным.       — Ожидаемо. Скажите, мне, друг мой, почему вы искренне считаете себя одного виноватым в том, что случилось с Великобританией? — Поверенный был серьезен и очень грустно смотрел на меня, явно не до конца понимая простую психологию. Видеть такое и остаться нормальным? Такое вообще возможно?       — Я видел все это, Гровер. Видел и не сделал ничего, чтобы остановить этих людей. В честь меня приносили жертвы, а я даже не понимаю, с чего вдруг все это началось! Просто не понимаю!       — Возможно, вы сейчас очень удивитесь, Гарри, но я обязан сказать вам, что вашей вины в произошедшем нет. Задам один вопрос: почему мы ушли из Англии именно сейчас и навсегда, даже при том, что банк работал при тоталитарном режиме Томаса Реддла?       — Вас вынудило новое правительство. — Особой уверенности не было, но других вариантов тоже.       — Боюсь, друг мой, это не совсем верно. Давайте начнем сначала. Я расскажу вам то, о чем вы не услышите ни от кого и никогда. Просто примите на веру эти факты и осознайте.       Магия и ее дети появились на земле очень давно. Никто точно не знает, откуда мы пришли и где наша первоначальная родина. Сначала все жили в мире и согласии, разделив территории по справедливости. У каждого была своя функция и задача, все ради одного: защита и благополучие этих земель. Они молились предвечным и радовались встречам с аватарами.       За все на свете надо платить. Сила тоже не давалась просто так. Каждый отдавал нечто взамен. Кто-то платил короткой жизнью, подобно феям. Гоблины платили внешностью. Эльфы невозможностью завести больше одного ребенка. Маги, отдавали свое во время ритуалов и молебнов. Расы жили в мире и согласии, тщательно оберегая свой уклад и культуру. Среди всех было только одно общее правило: законы магии непреложны. Любой, кто осмеливался нарушить их, в конце концов, погибал, будучи принесенным в жертву покровителям.       Была правда на этих землях и изначальная раса. Их называли людьми. Они были еще дикими, боящимися всего на свете. Маги, которых всегда было больше всех, взяли их под свое крыло, как тех, кто наиболее близок по внешности и физиологии. Они уверяли остальных, что никаких проблем не будет, ведь каждый в этом мире чтит законы, и они научат тому же тех, кто еще не может отвечать за самих себя. Никто не возразил магическому королевству, потому что правители верили друг другу.       Время шло. Недели складывались в года и столетия. На некогда мирные земли пришел разлад. Сначала маги начали уходить дальше положенного им, расселяясь и в пограничных зонах, довольно далеко от своего королевства. Те, кто ушел явно чего-то боялись, но молчали, связанные клятвами. Тем временем прочие заметили, что браки с людьми серьезно повлияли на количество волшебников. Они сливались с первоначальной расой, практически теряя силу и объединяясь с ней. Исход такого был ожидаем: земель стало не хватать.       Маги захотели большего. Они мечтали о власти надо всеми и начали истреблять своих соседей. Первыми пострадали те, кто не мог защищаться по своей природе, затем те, кто не мог позволить себе большого потомства. Прошло не так уж и много времени, прежде чем люди объявили себя венцом эволюции. Высшей расой!       Пока они соблюдали законы, все было сравнительно неплохо, и королевству удавалось избежать заслуженного наказания. Хоть аватары и гневались, пытаясь урезонить своих детей, поделать ничего не могли. Сначала еще получалось немного сдерживать популяцию магов и те самые всадники апокалипсиса еще могли предотвратить катастрофу, но однажды, грянул гром. Первое королевство магов и людей отреклись от праматери. Они придумали себе иных богов и всю свою веру отдавали им. Потом, маги совершили роковую ошибку, став нарушать догмы прописанные задолго до них. Расплата не заставила себя ждать.       Главный закон магии прост: дети неприкосновенны. Его нельзя нарушать ни за что на свете, слишком уж страшна расплата за этот грех. Боги, придуманные людьми, требовали жертв и однажды, был убит первый ребенок. Он был обычным человеком, и магия хоть и отреагировала на это сразу, но надеясь, что ее творения образумятся, не стала налагать очень страшного наказания, просто покарав убийцу. Только маги уже не собирались останавливаться, особенно поняв, что убить можно любого.       Магия страдала и просила своих детей помочь, но согласилась только одна. Родилась девочка, а не мальчик, что изначально насторожило силы. Она была дочерью любви, в самом буквальном смысле этого слова и мать приставила к ней друга. Из своего огня она создала феникса, который должен был помогать ее ребенку. Все было чудесно. Прекрасный ребенок рос, на радость и утешение отца, вселяя в души каждого, кто ее видел, свет.       Только маги замыслили отделить королевские земли от материка. Нужен был очень сильный волшебник, чтобы его смерть послужила началом великой истории, и правителю привозили отпечатки магии всех, кто хоть как-то подходил. Король выбрал именно этого ребенка на роль жертвы в предстоящем ритуале. Он послал за ней отряд стражи, который жестоко разделался с жителями ее деревни и привез малышку в замок. Мужчина ликовал. Силы, сокрытой в этом маленьком теле, было достаточно на все задуманное.       Девочка умоляла короля одуматься. Она говорила, что праматерь может простить все, только надо извиниться и перестать нарушать законы мира, в котором мы живем. Придворные смеялись, а правитель отдал приказ о подготовке к ритуалу. Дочь любви, которая могла бы принести на землю новый «золотой век», плакала, но не по себе и близким людям, а по судьбе своего народа. Даже умирая, она верила, что люди одумаются.       Ритуал прошел успешно. Высвободившаяся из хрупкого тела мощь ушла в землю, отрезая кусок суши. Ее предсмертные крики были слышны повсюду, разносимые ветрами и горечью матери, потерявшей дитя. Ее друг и спутник оказался не в силах помочь и птицу обуял гнев. От малышки не осталось ничего, ведь во славу новых богов, маги уничтожили не только тело, но и душу.       Магия — это не только сила, но и суть каждого волшебника. Она способна на многое, хоть мы этого и не замечаем. Смерть ребенка, рожденного во спасение этих земель, стала последней каплей и положила начало невероятному кошмару, который сохранился только в гоблинских хрониках и то не полностью.       Ритуал удался, и маги вместе с людьми праздновали свою победу, но вскоре на отрезанные территории пришло безумие. Первыми погибли те, кто выбрал ее и участвовал в казни. Их находили в самых изощренных местах, изуродованными до неузнаваемости. Никто не знал, что они видели в час своей смерти, но гримаса ужаса не оставляла никого равнодушными. Кошмар тем временем подобрался слишком близко. Следом началась вакханалия смерти, ее сладкий пир. Малышка мерещилась жителям в каждой тени, в каждом шорохе. Ее облик, живущий в головах людей, стал их погибелью.       Сначала они разделились на три течения. Первые, кто сочувствовал жертве, но не протестовал в своей душе против нарушения закона, стали ее фанатиками. Они искали встречи, назначив ее своим богом. Статуи, увековечивавшие ее лик, у ног которых приносились кровавые жертвы, появились практически в каждом поселении. Самоубийства и пытки ради одного лишь взгляда из темноты, оказались для этих сумасшедших абсолютной нормой.       Вторые, те, кто верил в необходимость жертвы и плевал на личность и закон, ударились в другую крайность. Они стали уничтожать все, что имело отношение к дочери любви, в том числе и фанатиков. Взаимная ненависть до потери контроля. До побоищ.       Третьи бежали из страны. Их словно не видел никто, из тех, чья магия уже практически стерла разум. Они перебирались на континент и растворялись на просторах земли. Эти люди были в ужасе от происходящих событий, но не имели ни силы, ни власти им помешать. Каким-то образом им удавалось забирать с собой и чужих детей. Финальным аккордом, положившим конец первому магическому государству, стал огонь, явившийся, словно по чьему-то желанию. Жадное пламя поглотило все, до чего могло дотянуться. Странным было лишь то, что ни одного ребенка на проклятых землях не было. Так исчез в веках остров Тартар, сохранившийся лишь намеками из легенд, которые позже присвоили греки.       — Знакомая история, не так ли, Гарри? Вы должны знать, что Англия стала седьмой страной, которой повезло немного больше, чем предшественникам: она не стерта с лица земли и обычные люди все еще могут там спокойно жить. Как правило, страны, преступившие закон, ждала страшная расплата до полного уничтожения. Авалон смыло цунами, Атлантида затонула, Офир провалился под землю прямо в жерло вулкана, Лемурия была стерта с лица земли торнадо, а Эльдорадо было разрушено землетрясением. Каждое из этих мест осталось в человеческой памяти, пусть и в несколько мифической форме. — Старик немного помолчал, собираясь с мыслями. — В каждой истории одно оставалось неизменным. Ребенок с невероятной силой и появление рядом с ним Фоукса. Эта птица та самая, первый помощник. Он, бессильный помочь своей первой госпоже, контролирует процесс изнутри. Когда приходит время, птица следит за тем, чтобы все прошло точно по плану. — Я закурил, спросив разрешения у хозяина кабинета. Руки ужасно дрожали. Если все это, правда, то получается, я не виноват? — Ваше рождение было предопределено. Вы последний потомок смерти, объединивший две линии одного рода, который сейчас прерван навсегда. Ваша сила изначально была намного выше, чем у остальных. Больше всего она походила на мощь тех детей, которые становились жертвами раньше. Однако, история снова повторилась и это не ваша вина.       — Почему?       — За все нужно платить, мистер Поттер. Зайдем с другого ракурса. Как вы думаете, что есть темный лорд? Настоящий, а не фальшивка вроде Тома Реддла.       — Я не знаю, но разве Волан-де-Морт был фантазией?       — Разумеется, он был реален, но темный лорд, рожденный кошмарами, нечто совсем иное. Такой человек — двигатель прогресса. Силы усвоили урок и каждый раз, прежде чем ситуация повторится, рождается это невероятное по своей первобытной ярости и жестокости существо. Они волки. Санитары человечества. Геллерт Гриндевальд, если вам о чем-то говорит это имя, был истинным. Его задача, о которой он не знал, была в снижении напряжения в обществе и напоминание магам, что они не боги.       — Тогда откуда взялся Реддл?       - Вот мы с вами и подошли к настоящей причине всего, что случилось в Англии. У каждого Темного был свой антипод. Человек, который в свой час обязан был остановить чудовище. Такой был и у Геллерта, и вы его знали.       — Альбус Дамблдор. — Мой мир рушился прямо сейчас и пока не желал восстанавливаться. Если директор был добр, то почему он поступил со мной так жестоко?       — Верно. Он исполнил свою роль безукоризненно, но оказался сражен «драконьей болезнью». В нем взыграла гордыня, сгубившая людей едва ли не больше любой болезни. С победой он получил все: деньги, уважение, восхищение и власть. Однако тьма уже проложила путь в сердце этого некогда чистого душой человека. Изменения шли медленно. Мы забили тревогу, когда рядом с ним увидели Фоукса.       — Почему вы не ушли сразу?       — Потому что мы чтим заветы наших предков. Ситуация не вошла в свою критическую точку и мы не могли насовсем покинуть Англию. — Гоблин легко пожал плечами, будто я сморозил какую-то сказочную глупость.       — Что случилось дальше?       — Альбусу становилось мало того, что он имел. Жадность полностью поглотила сознание этого некогда неплохого мужчины. Я не могу точно сказать, когда в голову этого человека пришла ужасная идея, поражающая своим цинизмом, но он начал подготовку. Это заняло не один год, но будучи директором, Дамблдор смог создать подобие темного лорда. Безумное, жаждущее крови чудовище, чье присутствие обострило конфликты снова. Потом родились вы, невольно становясь его стопором. Мы не думали, что директор разыграет эту карту сразу и выкинет на сцену фальшивое пророчество.       — Значит, вы уже тогда догадывались, чем все закончится?       — Мы не догадывались, Гарри. Мы знали. Альбус был чертовски умен и хитер, но ровно настолько же он стал безумен. Контролировать процессы не выходило. Мы теряли деньги, клиентов и родных. Зная вас, я был уверен, что вы сможете выжить, и оказался прав. Фоукс прилетел к нам сразу после битвы за Хогвартс, и мы начали готовить ваш побег. Надеялись успеть и не дать вам умереть, что в целом у нас получилось.       — Почему вы спасали меня, хоть тогда в самом начале практически ненавидели?       — Если бы вы погибли, мы не смогли бы сбежать. Такова цена. Признайтесь, Гарри, что все получилось как нельзя лучше. Надеюсь, теперь вы понимаете, что вашей вины, во всем произошедшем в Англии меньше, чем во мне человеческой крови.       — А записка?       — Записка всего лишь средство, которое управлялось Фоуксом. Теодор Смит и его люди проверяли ее, прежде чем отправить, тут вся суть в том, что она стала самопроизвольным артефактом. Очень редко, но такое случается. Вы вложили в нее ненависть, отчаяние и боль, а Кингсли Шеклболт в это поверил. Он искренне боялся вас и вашей мести и именно его страх запустил эту цепочку событий.       — Почему я тогда все это видел? Почему не мог осознать?       — Потому что вы первый катализатор, который остался в живых.       Этот разговор буквально спас меня. Стало совершенно понятно и идолопоклонничество, и ненависть в отношении меня. Вопросов в принципе не осталось. Боль разжала свои когти, отпуская свою жертву. Наконец-то я понял, что винить одного себя во всех бедах было глупо. Заказав информацию о местонахождении и положении Тедди Люпина, я ушел из банка.       Впервые за несколько недель, выйдя на улицу, где меня уже ожидали друзья, я смог улыбнуться и расслабиться. Жизнь продолжается. Она по-своему прекрасна и неповторима. Я собирался проверить слова старика, но уже сейчас знал ответ. Мертвые все видят.       В конце лета я дозрел до свидания с кем-нибудь не живым из моего прошлого. В кабинете Генри состоялся разговор с Кингом, который будучи не в состоянии солгать обладателю воскрешающего камня, признался во всем, в том числе и в том, что моей вины и правда, нет. Это окончательно успокоило нервы и совесть, и вскоре я был полностью готов покорять мир. Фигурально выражаясь.       Наверное.