Вечность в твоих глазах

      После не слишком удачной поездки по магазинам, когда каждый встречный смотрел на нас как на ожившего Мерлина, мы с Беллой решили держаться как можно ближе друг к другу и даже ездить в школу вместе. Наше соседство не мешало нам в исполнении этого плана. Поэтому в понедельник я заехал за подругой и мы, отчаянно мандражируя, двинулись в путь. Дождь, льющий как из ведра, не стал такой уж большой неожиданностью, но не доставил много радости. Подруга пыталась отвлечься от тяжелых предчувствий разговором.       — Ты уже решил, куда будешь поступать после школы?       — Да, скорее всего в Гарвард. Это как нельзя лучше подходит для моих целей.       — Вот как. А кем ты хочешь стать? — спросила она глядя на меня с недоумением. Видимо, я не совсем вязался в ее глазах со столь претенциозным местом.       — Криминалистом, как Генри. — Я рассмеялся глядя на ее вытянувшееся лицо. — Не удивляйся, но помимо основной специальности я собираюсь пройти еще и курс бизнеса. Пригодится.       — И предметы ты подбирал исходя из необходимости?       — Беллз, я еду учиться и взял по максимуму предметов, которые мне могут помочь. Помимо Гарварда, я думаю закончить и полицейскую академию. Не решил еще точно, но курсы взял все.       — А я еще ничего толком не решила. Не знаю, чем хочу заниматься. — Девушка помолчала секундочку, а потом продолжила с немного саркастичной улыбкой. — Сделай мне одолжение, Ри?       — Все, что будет угодно прекрасной даме.       — Никогда не показывай мне свое расписание.       Эта шутка немного сняла нервозность и на парковку мы уже въехали почти готовыми к стрессу. Найти школу оказалось несложно, хотя я никогда раньше ее не видел, как и Беллз. Она была, как по мне, странной, особенно после видов Хогвартса, и, видимо, подруга разделяла мои чувства. Несколько зданий из темно-красного камня, и только вывеска «Средняя школа Форкса» говорила о его назначении. Здесь училось триста пятьдесят семь, а с нами триста пятьдесят девять учащихся. Местные жители очень редко покидают город, и еще реже сюда перебирается кто-то новый, так что наши одноклассники знают друг о друге всю подноготную и даже то, что знать бы им не надо. Чувствую, что мы так навсегда и останемся новенькими. По крайней мере, я-то уж точно.       Мы припарковались у первого из корпусов, дверь которого украшала маленькая табличка с надписью «Администрация». На стоянке не было ни одной машины, так что день, скорее всего, неприемный. Тем не менее, нам необходимо было войти и узнать расписание. В административном корпусе было очень светло, но мне и Белле все равно было очень неуютно.       Маленький кабинет канцелярии оказался довольно милым: складные кресла для посетителей, яркая ковровая дорожка, множество плакатов и объявлений на стенах, громко тикающие часы. Невысокая стойка, заваленная папками с яркими ярлыками, делила кабинет пополам. За стойкой — три стола, за одним из которых сидела крупная рыжеволосая женщина в очках. Мне она почему-то напомнила миссис Уизли. Было между ними нечто схожее. Женщина подняла на нас глаза и внимательно осмотрела, словно думала, что мы сейчас схватим одну из ее ненаглядных папочек и дадим деру.       — Чем я могу вам помочь? — спросила администратор. Видимо, она привыкла видеть в канцелярии исключительно знакомые лица.       — Изабелла Свон и Гарри Поттер,— представил нас я, взяв по негласному решению на себя все переговоры. Женщина понимающе кивнула: нас здесь явно ждали с огромным любопытством. Ей в определенной степени повезло, и она первая собрала комбо: дочь шефа Свона и новенький совершенно неизвестный паренёк. Кажется, женщина была вне себя от радости.       — Ну конечно! — воскликнула администратор и лихорадочно стала что-то искать в большой стопке документов. — Вот ваши расписания и карта школы, — наконец объявила она, положив на стойку несколько листов, предусмотрительно разделив их на две стопочки.       После добрая женщина немного рассказала о предметах, которые нам предстояло изучать, и объяснила, где находятся нужные классы и лаборатории. Затем вручила по формуляру: их, с подписями преподавателей, мы должны были вернуть в конце дня.       — Надеюсь, в Форксе вам понравится, ребята! — с чувством проговорила женщина.       Когда мы вышли, до начала первого урока оставалось совершенно немного времени, поэтому, сев в машину, мы начали изучать карту, решив не тратить время на поиск другого места. Ходить по кампусу, уткнувшись в бумажку, было не лучшей идеей, особенно во время дождя. Первый урок у нас совпал, поэтому мы бодро потопали искать нужный класс.       Белла дрожала от паники, поэтому, чтобы подруга никуда не втемяшилась, я взял ее за руку. До нужного корпуса мы дошли быстро, ловя на себе заинтересованные взгляды со всех сторон. Мистер Мейсен, учитель, подписал наши формуляры и усадил на заднюю парту. Сам урок прошел отлично, но после звонка начались проблемы. Лицо этих проблем было прыщавым, и, по мне, совершенно неадекватным. Видимо, парнишке настолько понравилась Белла, что этот долговязый решил пойти ва-банк.       — Ты ведь Изабелла Свон? — широко улыбаясь, спросил он, а переведя взгляд на мою мрачную персону, скривился. — А ты, видимо, Гарри Поттер.       — Белла, — уточнила подруга, прячась от навязчивого внимания за волосами. Я вообще решил проигнорировать парня, спокойно собирая свои вещи. Все, кто находился в радиусе трех метров, так и застыли с тетрадями в руках.       — Какой предмет у вас дальше? — поинтересовался парень, и мне пришлось лезть в сумку за расписанием, как и подруге. Счастье, что расписания у нас отчасти совпадали. Правда у меня было намного больше предметов, поэтому с идеей о совместных поездках, возможно, придется распрощаться.       — Политология у мистера Джефферсона в шестом корпусе. — Ответила подруга за нас обоих. — И, Гарри, ты обещал не показывать мне свое расписание.       — Прости, Беллз.       — Я иду в четвертый корпус, так что могу проводить! — Снова влез этот идиот. Боже, от него просто так не отделаешься. Хуже таракана. Интересно, а дихлофос его отравит? — Кстати, меня зовут Эрик.       — Спасибо, — неопределенно ответила Свон, пытаясь скрыть вспыхнувшее раздражение. Да, день обещает быть очень долгим для нас обоих.       — Что, не очень похоже на Финикс и Нью-Йорк? — спросил Эрик по пути, а я безуспешно пытался побороть злость.       — Да уж.       — Наверное, дождей там почти не бывает, а, Белла? — Осознав, что я не в восторге от его компании, парень полностью переключился на подругу, распушив хвост. О не святые кальсоны Кайуса, он похож на павлина. Ощипанного.       — Почему, бывает, несколько раз в год.       — Не представляю, как же без дождя?! — Изумленно воскликнул парень, явно играя на публику и косясь на меня. Неужели он решил, что мы со Свон пара? Это будет очень грустно.       — Ну, солнце светит, — объяснила Белла, уже видимо доведенная до ручки.       — Что-то ты не очень загорелая.       — У меня мама — альбинос.       Парень явно допрыгался. Если Свон начала использовать богатый спектр своего сарказма, значит она в крайней степени гнева и смущения. Впрочем, этот идиот не понял шутки, видимо, дождь и чувство юмора несовместимы.       Мы обогнули столовую и подошли к южным корпусам, соседствующим со спортивной площадкой. Эрик довел нас прямо до двери, не желая отпускать от себя Беллу.       — Ну ладно, пока, — попрощался он, когда я толкнул дверь, — надеюсь, мы будем часто видеться, ребята.       — А я надеюсь, что не будем вообще. — Пробурчал я себе под нос. Наживать в первый же день врагов не входило в мои планы, но и общаться с этим индивидуумом желания не было. Я все-таки слишком привык к вежливости и тактичности.       Утро прошло в том же духе. Учитель тригонометрии, мистер Варнер, который не вызвал во мне теплых чувств, отличился и выставил нас перед классом, велев рассказать о себе. Белла густо покраснела, говорила тихо, путаясь в словах, а когда шла к своему месту, споткнулась и чуть не упала. Я успел ее поймать, а потом рассказал о себе. Хотя рассказом это сложно назвать.       — Меня зовут Гарри Джеймс Поттер-Морган. Не рад с вами познакомиться. Предпочитаю, чтобы ко мне не обращались, но если очень надо, можете звать меня просто Гарри. — Белла давилась хохотом, пытаясь его скрыть. Она явно уловила тонкую иронию в моих словах и осталась единственной, кто вообще это понял. — Вопросы есть, сэр?       Как мужчина не выгнал меня со своего урока после такого, стало загадкой, а одноклассники решили, что я просто прикололся над учителем. Ну, мир праху идиотов. Я не обязан соответствовать ничьим ожиданиям, да и дружить с этими людьми не входило в мои планы.       В каждом классе находилась пара ребят посмелее, которые подходили знакомиться и спрашивали, нравится ли мне Форкс, хотя вел я себя агрессивно и холодно. Белла же старалась быть вежливой и врала напропалую. Без нее стало как-то особенно невыносимо, а пути наши разошлись после второго урока, и я передвигался по карте, не желая ни с кем разговаривать. Каждый раз, когда кто-то подходил, я вспоминал фирменную гримасу Алека и копировал ее на свой лад. Ничего удивительного, что к обеду поток желающих пообщаться знатно иссяк.       Беллз поймала меня у столовой, не желая оставаться наедине с новой приятельницей, которую звали Джессика. Меня насильно увели за собой, хоть я и предпринял вялую попытку к бегству. Мы сели за столик к подругам кудрявой, и она нас познакомила. Разговор не клеился. Я чувствовал себя некомфортно в женском обществе, хотя девушки оказались куда более робкими, чем их знакомая, или чуть тактичнее.       Парень с английского, Эрик, помахал нам с другого конца зала. Именно тогда, во время ланча, пока подруга болтала с новыми знакомыми, я впервые увидел их. Вампиры выделялись среди простых смертных, как ограненный алмаз в гальке. От них веяло силой и уверенностью в себе, таких даже на оживленной улице не пропустишь. Несмотря на всю свою красоту, выглядели они не очень: глаза у всех пятерых были черные, а под ними — темные круги, похожие на огромные багровые синяки. Вот и какой дурак пустил в школу голодных клыкастиков? Видно же, что им паршиво здесь находиться. Взяли бы с собой хоть термос с кровью, чтоб не так пугать своим внешним видом. Вольтури и то были похожи на людей больше, чем они сейчас.       Все пятеро сидели в самом дальнем углу, не разговаривали и не ели, хотя перед каждым стояло по подносу с едой. Неплохая конспирация, но такое поведение вызовет много вопросов. Даже моя агрессия и необщительность не спровоцирует таких подозрений. Нас они не замечали, так что я мог тайком их разглядывать, не боясь нарваться на любопытный взгляд или ментальную атаку. Однако мое внимание привлекло вовсе не отсутствие интереса с их стороны, это как раз было нормальным. Куда веселее было пытаться их идентифицировать по полученному от Аро досье.       Из трех парней один — крупный, мускулистый, как штангист, с темными вьющимися волосами. Скорее всего, это силач Эммет. Другой — медовый блондин, выше, стройнее, но такой же мускулистый. Третий — высокий, неопрятный, со спутанными бронзовыми кудрями. Он выглядел моложе своих друзей, которые могли быть студентами университета или даже преподавателями. Вот тут-то я и потерялся, понимая, что надо будет попенять при встрече Аро за то, что он не приложил снимки, ну или хотя бы рисунки. Так я хотя бы мог узнать, от кого исходит наибольшая опасность.       Девушки тоже принадлежали к разным типам. Одна высокая, стройная, с длинными золотистыми волосами и фигурой фотомодели. В ней я по описанию идентифицировал Розали. Вторая, миниатюрная брюнетка с задорным ежиком, больше всего напоминала эльфа, и тоже ее легко было узнать. Любимица Вольтури — Элис. Ее он, пожалуй, хотел получить в свою коллекцию даже больше, чем меня.       Когда мелкая вампирша встала и выбросила поднос с едой, мне очень захотелось ее стукнуть. Как они могут выживать столь долго, если с маскировкой у них проблемы. Проще уж тогда делать вид, что ходите обедать в кафе неподалеку, чем на глазах всей школы демонстрировать часть своей природы. Неожиданно слух зацепил разговор за столом, видимо, внимание Беллы эти ребята тоже привлекли. Послушать, что думают девушки, было очень интересно, но я и представить не мог, что этот разговор будет иметь очень странные последствия.       — Кто сидит там? — Спросила подруга кудрявую девушку. Она обернулась, чтобы увидеть, какой именно стол Белла имеет в виду, хотя по ее восторженному голосу могла обо всем догадаться. В тот самый момент парень с бронзовыми кудрями поднял голову и посмотрел сначала на девчонок, а потом на меня. Господи, да что не так с этим семейством? Они же жрать хотят. И гарантий, что эти ребята не сорвутся, никто не даст. В руку сама собой скользнула бузинная палочка, и я немного успокоился. В самом крайнем случае успею их успокоить. Или упокоить, тоже неплохой вариант. Девушки за моим столом, не чувствуя опасности, глупо захихикали.       — Это Эдвард и Эммет Каллен, а также Джаспер и Розали Хейл. Миниатюрная брюнетка, которая ушла, — Элис Каллен. Они живут все вместе в семье доктора Каллена, — чуть слышно сказала девушка с темными кудрями.       — Они выглядят необычно. — Промямлила Свон. С каких пор она перестала говорить то, что думает? Неужели встреча с вампирами отбила ей последние мозги?       — Да уж, — нервно усмехнулась Джессика. — Они всегда держатся вместе, я имею в виду Эммета и Розали, Джаспера и Элис, и живут вместе! — Сказано это было с осуждением. Наверняка их про себя гнобят все жители маленького городка. Вот идиоты.       — Которые из них Каллены? — Спросила Белла. — Что-то особого сходства не видно.       — Естественно! Они же все приемные! Доктор Каллен еще молод, ему слегка за тридцать. Хейлы — близнецы, Каллены взяли их на воспитание.       — Молодец миссис Каллен! — Вступила в разговор темноволосая и спокойная как скала Анжела. — Заботится о приемных детях, хотя сама еще совсем молода!       — Да, наверное, — нехотя согласилась Джессика, и мне показалось, что она почему-то недолюбливает доктора и его жену. Судя по тому, как она смотрит на вампирчиков, дело в элементарной зависти. Дуреха. Лучше обычная и спокойная жизнь, чем такое существование как у них, или у меня. — По-моему, миссис Каллен бесплодна.       Вот тут-то я и замер. Захотелось побиться головой о стены. Эта мелкая дура даже не знала о чем говорит. Не знала, какую боль этот факт может принести, особенно если ты мечтал о детях. Меня охватила ярость, с которой я не мог справиться, а тревожный взгляд Беллы только усугубил ситуацию.       — Даже если это и так, ты не имеешь права открывать свой поганый рот, Стэнли! — В столовой все ахнули. На меня смотрели с осуждением и удивлением, а я встал, с презрением оглядывая кудрявую. Не ведая, что творит, эта девица задела меня за живое. — Никогда не говори о том, о чем не имеешь ни малейшего представления, Стэнли, тогда, возможно, люди не будут считать тебя тупой сплетницей.       — Да что с тобой не так? — Окрысилась на меня девушка, а ей на помощь уже спешили парни из разных концов зала. Белла смотрела на меня с сочувствием. Она прекрасно знала, что я не могу иметь детей. Мы с ней обсуждали эту тему, и мой срыв для нее не был необъяснимым. Вампиры смотрели на меня с удивлением, но не делали попыток подойти ближе.       — Со мной? Это что со всеми вами не так? Осуждаете и осуждаете. Просто потому что они не похожи на вас. Посмотри на меня, Стэнли, может до твоего куриного мозга дойдет, что бесплодие это приговор. Мой приговор тоже. Я никогда не смогу иметь детей. У меня не будет полноценной семьи. И ты смеешь открывать свой рот в адрес человека, который взял на воспитание чужих детей?       — Прости. — Из девушки и ее приятелей, словно вытащили запал. Они смотрели на меня ошарашено. Джессика явно жалела о своих словах. — Я не знала, Гарри. Прости меня. Я не хотела тебя обидеть.       — Не имеет значения, знала ты или нет, Стэнли. Тебе надо научиться понимать, что можно говорить в присутствии малознакомых людей, а что нет. Белла, увидимся на биологии. Мне надо побыть одному.       Я, сдерживая шаг, вышел на улицу и отправился искать уединенное место, чтобы покурить. В голове царил сумбур. Не люблю людей. Как я не люблю таких, как эта Джессика. Я смирился с тем, что не могу умереть, но никогда не приму того, что у меня не будет своей семьи. Мало кто захочет связывать свою жизнь с вечным мальчишкой. И когда бьют по больному, становится особенно паршиво.       Все оставшееся время до конца обеденного перерыва я провел у стадиона. Мне надо было успокоиться и привести мысли в порядок.