Вечность в твоих глазах

      Ночью я так и не сомкнул глаз. Некто, кого я не мог увидеть, сверлил меня взглядом до самого утра. Мне было очень плохо. Все то, что я старательно забивал в самые дальние уголки сознания, пряча от себя и окружающих, снова оживало. В ночи мне виделись вспышки заклинаний. Я вздрагивал от каждого шороха. Все ужасы войны снова сошлись в одной точке.       Я вспоминал, как мы с Герми ночами готовились к худшему, лежа в обнимку на холодном полу палатки. Эти проклятые ощущения, когда твоя жизнь висит на волоске каждую секунду твоего существования. Когда ты видишь, как умирают близкие и ничего не можешь сделать. Перед глазами стояли лица умирающих, умолявших меня о помощи.       Почти всю ночь я пролежал в кровати, пытаясь хоть немного прийти в себя и не слышать в ушах дикий смех Тома Реддла. Было ощущение, что крестраж находится все еще в моей голове и сейчас нашептывает мне о необходимости устранить опасность.       Рано утром, когда ощущение постороннего присутствия спало, я обследовал территорию вокруг дома, но кроме примятой травы ничего не нашел. Если кто-то тут и был, идентифицировать его не получится. Я даже не мог быть уверен, что наблюдатель стоял именно здесь. Оглядывая территорию, я заметил кое-что подозрительное и вскарабкался достаточно высоко на сосну. Там я и обнаружил кусочек ткани, зацепившийся за ветку, а посмотрев на дом, понял, что лучшей точки для слежки не найти. Моя спальня была как на ладони. Плохая новость.       Значит, это был не приступ паранойи, а реальная неприятность. Кажется, есть резон поставить ловушку, но я совершенно не представляю какую. В конце концов, палиться с магией пока не входило в мои планы. Вопрос временно придется отложить и запастись снотворным. Заварив себе кофе, я расслабленно устроился на террасе, завернутый в плед. Идти никуда не хотелось, да и сил особо не было, как и выбора, в общем-то. Сара не простит мне, если я нарушу момент ее триумфа и, наверное, закопает меня в ближайших кустах. Тяжело вздохнув, я пошел принимать горячий душ и пить бодрящее зелье.       Самой удачной идеей за утро был звонок Гроверу, который сообщил мне, что они находятся в процессе покупки самолета. Самолета, черт возьми! На мое возмущение о глупых тратах они лишь сказали, что я ничего не понимаю и борт нужен в первую очередь фонду, поскольку часто стала возникать необходимость перевозки больных ребят в другие страны на лечение. Я не понял в чем проблема арендовать нужную машину по необходимости, приспособленную для перевозки тех, кому необходимо постоянное медицинское сопровождение. Выслушав мои доводы, Гроверохват согласился и эта тема, к счастью, больше не поднималась.       Зато я озадачил гоблинов просьбой достать разрешение на перезахоронение моих родителей и четы Дурслей. Я не смогу вернуться в Англию, но хотел бы иметь возможность носить им цветы и просто время от времени приходить. В целом особых препятствий не было, кроме финансовых затрат. Тогда я решил, что можно переправить прах — этого вполне хватит, ведь они будут рядом.       Еще после обдумывания попросил выкупить участок леса недалеко от Форкса и именно там выстроить семейный склеп, а мне прислать на одобрение проект, как будет хоть что-то понятно. Гровер, уважающий мое желание быть вместе с семьей, хоть и в таком виде, сказал, что где-то в окрестностях города есть заброшенное кладбище, о котором мало кто помнит, и посоветовал мне его найти. Логично.       В целом, восстановить уже готовую обитель скорби будет проще, чем выстраивать в лесу новую, да и вопросов будет меньше. Искателей приключений всегда много, а одинокий склеп в лесу может вызвать ненужные подозрения и ажиотаж. А вот ухоженное, хоть и старое кладбище, кроме любопытства ничего не оживит, да и то шанс наткнуться на него случайно не слишком велик. Я пообещал посмотреть и поискать, на том мы и раскланялись.       Собравшись в школу и надев куртку футбольной команды, я заглянул в зеркало. Как много изменений произошло. Человек за стеклом кто угодно, но не я. Неужели моя жизнь настолько изменилась? Я рассматривал чуть впалые глаза за стеклами очков, которые выглядели мрачно и зловеще, и прикоснулся к стеклу. Это было жутко. Будто там, за порогом зеркального мира, действительно стоит чудовище, которое только и ждет, чтобы сожрать окружающих. Эти мысли пришлось спешно выкидывать из головы и отправляться за своей подружкой.       Я заехал за Сарой, которая выглядела просто потрясающе. От таких женщин сходят с ума. Ради них убивают и калечат. Она смотрела на меня с таким видом, будто я только что сделал ей тысячу комплиментов. Выйдя из машины и галантно распахнув перед ней пассажирскую дверцу, я легко коснулся губами ее руки.       — Леди, я очарован. Вы прекраснее тысячи звезд. Даже немного жаль, что я не могу в полной мере оценить вашу красоту, — тоном демона-искусителя заговорил с ней я, зная, что шутку девушка оценит, хоть в вопросах ее внешнего вида и был предельно серьезен. — Та, кто завладеет вашим сердцем, воистину счастливейшая из женщин.       Моя спутница весело рассмеялась и, легко хлопнув меня по руке, села в машину.       — Льстец, — сказала она, но было видно, что мой восхищенный взгляд доставляет ей неописуемое удовольствие. — Итак, мой демон, готов встряхнуть это болото?       — Все, что будет угодно моей королеве.       Близ школы мы вошли в колонну футболистов, пристроившись в конце, и только потом въехали на парковку, точнее на ту ее часть, которая была полностью отдана команде. Когда я вышел из машины, вокруг послышались шепотки, поскольку о моем вступлении в сборную никто не знал. Только стоило мне помочь Саре и двинуться к корпусам, приобняв девушку за талию, как легкий шум сменился гомоном. В этой сцене было так много пафоса, что очень хотелось смеяться, но нельзя.       Мы поздоровались с приятелями и, держась одной компанией, шли, не обращая внимания на шум. Мнение стада ни мне, ни остальным футболистам было не интересно. Девушка прижималась ко мне, талантливо делая вид, что мы и правда вместе. Я весело шептал ей на ухо, что мы в центре внимания, а она лишь заливисто смеялась, еще больше провоцируя публику. Все это Саре безумно нравилось. Поймав в одном из окон наше отражение, я поразился тому, что мы и правда выглядели парой. Король ада со своей королевой, заглянувшие в простую школу на огонек.       Нас обсуждали со всех сторон, провожая напуганными и ошарашенными взглядами, а мне было весело. Кажется, я понял, как чувствовал себя Малфой, ловя кайф от своей плохой репутации. Мне нравилось быть дьяволом для этих детей. Мне доставляло удовольствие быть плохим и это пугало. Кажется, я начал становиться большим социопатом, чем Том Реддл.       Мы не зря с ним были слишком похожи. Возможно, используй он иные методы, и я пошел бы за ним. Без раздумий и сомнений. Просто потому, что наши взгляды были идентичны, но партия Дамблдора оказалась разыграна лучше. Встреча с Роном и его семьей, как теперь я ясно вижу, была не случайной. Только тогда мне, мелкому пацану, которому впервые предложили дружбу, никто не мог этого объяснить. Нет, Малфой, конечно, попытался, но он был слишком высокомерен и нагл, чтобы я принял это всерьез.       Я был никому не нужен. Всегда. Чулан под лестницей и бесконечная травля. Даже из лучших побуждений и желаний жестокость всегда останется жестокостью. Глядя на себя в обнимку с Сарой, я неожиданно понял, что, по своей сути, всегда был именно таким. Всего-навсего прятал ядовитую змею под шкурой благородного льва. А сейчас окончен карнавал. Маски долой!       И вот он я. Обнимаю девчонку ради потехи публики, желая вбить в их сердца еще больше суеверного страха передо мной. Даже Белла смотрела на меня с осуждением, хотя, может мне и показалось. Возможно, видя в каждом встречном смертного врага, я становился чуть безумнее. Возможно, их страх давал мне пищу, как вампиру. Это было нелепо, но так притягательно.       Проводив свою девушку до класса и галантно поцеловав ее руку, чем заставил покраснеть всех рядом стоящих дам, я удалился на биологию. Уже на входе в класс появилось ощущение чего-то неправильного, но окончательно прояснил ситуацию жесткий взгляд янтарных глаз. Эдвард Каллен вернулся домой.       Подозрительное происшествие. Он появился в школе в тот день, когда я почувствовал за собой слежку. Слишком уж это не похоже на простое совпадение. Надо бы выловить кого-то из семейки кровососов и поинтересоваться, давно ли этот фрукт приехал.       Насторожили меня и эмоции в его глазах. Прошлой ненависти не было, а вот болезненное любопытство и нечто, чему я не мог найти объяснения, очень даже присутствовало. Как назло была лабораторная работа. Я, чувствуя себя маленьким злобным ежиком, подошел к парте и устроился на своей половине стола, игнорируя своего соседа. Эдвард же не сводил с меня своих кошачьих глаз, словно подмечая каждое движение и жест. Парень уже чертовски напрягал.       — Привет, — произнес низкий грудной голос, заставивший меня вздрогнуть.       Неужели со мной заговорил Каллен? С чего вдруг такая царская милость от его высочества кровососа? Я поднял голову и скептически осмотрел соседа, не торопясь заводить беседу. Как и в прошлый раз, парень сидел на самом краешке парты, но его стул был повернут в мою сторону — невероятная честь, оказанная простому смертному. На ослепительно красивом лице сияла улыбка, хотя, пожалуй, та же Сара была красивее. В ее чертах пусть и скрывался дьявол, но была жизнь, а не эта замороженная маска. Впрочем, глаза вампирчика оставались настороженными и любопытными.       — Меня зовут Эдвард Каллен, — невозмутимо продолжал парень. — На прошлой неделе я не успел представиться. А ты, наверное, Гарри Поттер?       — Учитывая, что в этом городе мое имя знает каждая собака, спрашивать, по меньшей мере, глупо, Каллен,— саркастично ответил я. — Или ты считаешь за радость говорить очевидности?       Кажется, сосед проглотил язык, пытаясь придумать хоть какой-то выход из патовой ситуации. Ну, ему не повезло попасть под подозрения, а так, может, я бы и пообщался с ним. Просто ради потехи. К счастью для вампирчика, в тот момент мистер Баннер начал урок. Я постарался максимально сосредоточиться, слушая задания на сегодняшнюю лабораторку.       Лежащие в коробках предметные стекла с клетками корня репчатого лука были спутаны. Вместе с соседом по парте нам предстояло разложить их по порядку, в соответствии с фазами митоза, причем без помощи учебника. Через двадцать минут Баннер проверит, как мы справились. Дерьмо! С митозом у меня едва ли не хуже, чем с зельеварением — последнее я хоть немного выправил за год скитаний.       — Можете приступать! — скомандовал учитель. Как будто мне от этого стало проще, честное слово!       — Желаешь начать? — Криво улыбнулся Эдвард, все еще пытаясь подъехать на кривой кобыле к трудному подростку. — Если хочешь, начну я, — проговорил он уже без тени улыбки.       — Могу и начать, но вряд ли это даст что-то большее, чем метод старозабытого ученого Тыка.       — У тебя все так плохо с биологией? — удивленно осведомился клыкастик. Ох, Томми, теперь я понимаю, почему ты часто пытал тех, кто задавал слишком много глупых вопросов. Интересно, а можно коллекционировать чучела вампиров?       — Послушай, Каллен, просто заткнись и дай мне этот проклятый микроскоп.       — Ты всегда и со всеми такой грубый, или только мне не повезло нарваться на плохое настроение? — С каким-то мазохистским ожиданием спросил мой сосед, подавая мне искомое. Микроскопом я пользоваться умел, от слова никак, разве только по телеку видел пару раз.       Ругаясь про себя некими частями тела несчастных Вольтури, попавших под раздачу, я все-таки справился с этой адской хреновиной. Мой сосед не отрывал от меня смеющихся глаз, но помощи не предлагал. Когда картинка стала более или менее четкой, я был почти готов плясать от радости. Осталось только определить, что это такое.       — Профаза! — объявил, наконец, я, вспомнив нужный материал.       — Можно посмотреть? — попросил Эдвард, на что в ответ получил лишь равнодушный хмык. Забирая микроскоп, он легонько коснулся моей руки, и тут я вздрогнул и резко отдернул свою ладонь. Лед и твердость кожи снова навели меня на мысли о Хогвартсе и не только о нем. Похороны, страхи и горе: то, что я гоню от себя ежечасно. Он оживил это исподволь, случайно, но проклятый кровопийца это сделал. От ледяного прикосновения кожа вспыхнула, а по всему телу разнеслись электрические импульсы. Слишком много, слишком тяжело.       — Прости, — пробормотал Эдвард, поспешно убирая руку подальше от моей. Однако от мысли заглянуть в окуляр микроскопа он так и не отказался. Я сверлил его недовольным взглядом. В эту секунду я ненавидел этого желтоглазого.       — Профаза, — согласился Каллен, аккуратно вписывая это слово в первую колонку таблицы, старательно делая вид, будто ничего не происходит. Затем вставил второй препарат и рассмотрел его. — Анафаза, — провозгласил он, тут же заполняя вторую колонку.       Ухмыльнувшись, он придвинул микроскоп ко мне. Заглянув в окуляр, я убедился в том, что соседушка прав, да и разве могло быть иначе. Этот парень явно не первый раз учится в школе. Интересно, сколько раз он уже делал эту лабораторную работу?       — Препарат номер три? — попросил я, протягивая руку. Эдвард осторожно передал мне приборное стекло, стараясь не касаться моей ладони. Пожалуй, когда улеглась злость, я был ему благодарен, а еще смог рассмотреть, что вампиру неприятен холод его кожи. Словно я напомнил ему все ужасы, которые он тоже гнал от себя. Возможно ли, что семья Калленов ненавидит свое существование? На этот раз я смотрел в окуляр чуть дольше, раздумывая, стоит ли просить прощения.       — Интерфаза!       Каллен еще не успел попросить, а я уже двигал микроскоп к нему, не желая провоцировать новый виток малоприятного для нас обоих разговора. Парень мельком взглянул на препарат и занес результат в таблицу. Я и сам мог сделать запись, но почерк у Эдварда оказался настолько изящным, что мне не хотелось портить страницу своими каракулями. С другой стороны, если ты живешь не один десяток лет, писать иначе просто грешно. Мы закончили вторыми. Я видел, как Майк с соседкой в немом отчаянии смотрят на коробку с препаратами. Еще одна пара тайком листала учебник. А Белла уже сделала всю работу за двоих и теперь поглядывала на меня вопросительно. Я сделал знак подруге задержаться после урока и поговорить. Девушка согласно кивнула и отвернулась.       Каллен смотрел на меня, причем с необъяснимым разочарованием и печалью, и мне поневоле становилось не по себе. Было четкое ощущение, что я сорвал его любимый цветочек и теперь бедолага грустит. Нет, от девушки я чего-то подобного еще бы понял, но от вампира, которому двести лет? Серьезно? Тут я и осознал, с чем могут быть связаны эти взгляды — Эдвард не может слышать мои мысли.       Губы сами собой расползлись в дьявольской усмешке, вызывая икоту у тех, кто в этот момент наблюдал за мной. Опустив взгляд, я увидел, что Каллен снова сжал кулаки. Неужели его снова обуяла жажда? Я не успел зациклиться на этой мысли, поскольку к нашей парте подошел мистер Баннер, очевидно, обеспокоенный тем, что мы не работаем. Увидев заполненную таблицу, он удивился и стал проверять ответы.       — Эдвард, кажется, ты не подумал, что Гарри тоже неплохо бы поработать с микроскопом? — саркастически спросил учитель, напомнив мне тем самым профессора Снейпа.       — Гарри и сам неплохо справляется,— как-то растерянно ответил сосед.       — Сделаю вид, что я вам поверил, господа.       Когда учитель отошел от нас, направившись к другим ученикам, вампир перевел на меня глаза. Тут я и обратил внимание, что голода в них нет. Может, успел закинуть в рот конфетку, пока никто не видел?       — Зачем ты сюда приехал? — не спросил, а, скорее, потребовал ответа он.       — Каллен, мне кажется, или это не твое собачье дело?       — Я просто хочу тебя понять. Твое отношение ко мне немного несправедливо, не находишь?       — Жизнь вообще несправедлива, разве ты не знаешь?       — Вроде бы слышал что-то подобное, — сухо проговорил Каллен.       — Не стоит лезть в душу дьявола, Каллен, как бы не обжечься, — подвел итог я, недоумевая, почему он не отводит взгляда.       Вся эта ситуация похожа на сюр. Вампир пытается завязать разговор, несмотря на все мои попытки спустить его с небес на землю. Неужели родственнички не сочли нужным предупредить его о моем паскудном характере?       — Ты не очень-то похож на дьявола, — задумчиво сказал парень. — Скорее на заблудившегося ребенка, который в отчаянии пытается найти выход. Готов поспорить, что страдаешь ты больше, чем хочешь показать.       В ответ я скорчил гримасу. Этот мертвец ходячий попал не в бровь, а в глаз. Зачем ему читать мысли, если он и так прекрасно разбирается в людях? Я не хотел продолжать этот разговор, желая как можно скорее отделаться от навязчивого соседа. Здесь и сейчас я был на грани того, чтобы выжечь этого кровососика с лица земли. Зачем он вообще свалился на мою голову? Уехал и сидел бы себе спокойно.       — Разве я не прав? — Я сделал вид, что не слышал вопроса и вообще сижу за партой один. — Уверен, что все именно так, — самодовольно продолжал беспечный кровопийца.       — Еще слово, Каллен, и ты поймешь, почему меня считают чудовищем. Поверь, есть множество способов превратить чужую жизнь в ад,— раздраженно ответил я, прожигая Эдварда взглядом. Не знаю что он увидел в глубине моих глаз, но вампир отшатнулся и чуть не слетел со стула. Сейчас я действительно был существом, способным убить.       — Прости, — пробормотал Эдвард тихо, будто обращаясь к самому себе.       Я вздохнул, хмуро разглядывая доску. Ситуация мне нравилась все меньше и меньше. Словно все вокруг стало каким-то мрачным водевилем, который порядком затянулся. Может еще не поздно вернуться в Нью-Йорк? Подальше от этого психованного семейства. Подальше от всего. Просто поддаться себе и уйти. Быстро. Без оглядки.       Едва прозвенел звонок, Эдвард, как и в прошлый раз, сорвался с места и изящным галопом унесся из класса. Как и в прошлый раз, я смотрел ему вслед.       Может, и правда сбежать?