Вечность в твоих глазах

      POV: Эдвард Каллен.       Если долго смотреть на время, то может показаться, будто оно остановилось. Я хорошо помню, когда все мое существо изменилось и стало всего лишь частью бездушного чудовища. Бесконечный голод, что лишает покоя и миллиарды сладких ароматов, будоражащих воображение. Я научился жить с желанием убивать ради насыщения и с сотнями голосов в собственной голове. Сначала мне казалось, что я не в состоянии это вытерпеть, но однажды они перестали давить на меня слишком сильно. Кровь и патока: так я воспринимал окружающую действительность, которая будто тонула и замирала снова и снова. Это мой мир, в котором я жил относительно спокойно.       Когда еще весной впервые стало известно о приезде сразу двоих новеньких в следующем году, я сильно напрягся, но в целом не стал поднимать паники. В конце концов, Элис их видела и не замечала в своих видениях угрозы. Наша семья затаилась и стала выжидать, ведь это то, что каждый из нас умеет делать очень хорошо. Целое лето это так мало для нас и так много для всех остальных, что планы могли поменяться.       Не самое обычное дело, когда из больших городов переводятся сразу двое, да еще и в крохотный городок, о котором можно сказать емко: глухомань. Однако оно случилось. Всеми делами занимался местный шериф: записывал в школу, узнавал о разнице в программах и взял на себя еще кучу совершенно бесполезных забот. Странный глуповатый человечек, который по каким-то причинам решил взять на себя ответственность сразу за двух подростков, и если его дочь не вызывала подозрений, то вот тот пацан.       Его я невзлюбил заочно. Началось все с глупости и даже идиотизма, но в моем возрасте позволено проявлять презрение и снисходительность. Парень выкупил заброшенный дом и нанял туда не местную команду строителей. Эта тема была на слуху слишком долго, а вот в мыслях по отношению к новенькому нетерпимость начала разгораться ещё раньше самого приезда. Вряд ли он знал что делает, но и Чарли не стал его предупреждать о последствиях. Бригаду строителей почти никто не видел, и люди начали бояться.       Отстроенный домик, а по-другому его было сложно назвать, для местного населения был неправильным. Слишком дорогим для показного благосостояния, слишком маленьким для ненависти и слишком чужим для всех. Само место, словно сокрытое от города, но все еще являющееся его частью, тоже было овеяно легендами, слухами и домыслами. Люди боялись и ждали, а я учился ненавидеть.       Их приезд прошел незамеченным, практически тайным. Приехали сразу оба вместе с шерифом, но до нашей семьи эта новость долетела лишь отголоском. Ни парень, ни девушка не покидали свои дома, будто прятались от людей, а время шло. Разумеется, я понимаю, что, скорее всего они просто готовились: докупали нужное, отдыхали с дороги, просматривали учебники.       Первый школьный день взорвался в моей голове гулом голосов и невероятной болью. Слишком много людей и их шальных мыслей. Практически сразу я понял, в чем дело: новенькие приехали вместе. Сотни предположений, теорий, пустых мечтаний меня ошеломили, но справляться с этим было привычно. Правильно.       Уже к обеду я понял, что парень вызывает у всех местных мандраж намного более сильный, чем наша семья. Замкнутый, мрачный, недружелюбный, агрессивный. Нахамил учителю, не общался с одноклассниками и только к дочке шерифа проявлял некое благодушие сытого зверя.       Она была для него громоотводом, не дающим окончательно смешать всех с грязью. Тогда я и понял, что парень такая же богатая пустышка, как и многие до него. Вероятнее всего он привык, что любой его каприз тут же исполняется, а люди не более чем мусор. Богатенький мальчик, пьяный от вседозволенности. Я с волнением предвкушал момент нашей общей встречи, но практически его пропустил.       В столовой мы вели свои обычные разговоры. Специально охотиться за новенькими мы считали ниже своего достоинства. Когда они появились, никто из нас не обратил на них внимания, слишком уж спокойными они были и только когда кто-то назвал мое имя, я соизволил поднять глаза от нетронутой тарелки. Я рефлекторно повернулся на звук, хотя его произнесли не вслух, а только мысленно.       Мои глаза на мгновение встретились с парой темно-карих человеческих глаз на бледном лице. Я узнал ее, а ведь до этой минуты никогда не видел. Новая ученица, Изабелла Свон - дочка шефа полиции, переехавшая недавно к отцу. Самая обычная, каких по всему миру миллионы. Девица не показалась мне интересной, а вот взглянуть на ее противоречивого спутника было не лишним.       Рядом с ней со скучающим видом сидело совершенство. Именно так я и воспринял этого странного паренька, который с неудовольствием оглядывал зал, явно с трудом вслушивающегося в общую беседу за столом и даже ради приличия не делал вид, будто ему интересно. Все-таки сноб. Парень был красив, и это у него было сложно отнять. Он подчеркнуто небрежно занимал свое место, всем своим видом выражая скуку и нежелание находиться в школе. Весь его вид кричал о том, что каждый из нас для него всего лишь листва под ногами и считаться с нашими желаниями он не будет. Иррациональное неодобрение и ярость достаточно быстро остудили мой интерес. Такой же, как и все богатенькие детки. Интересно как скоро он начнет отвоевывать территорию и показывать свое гнилое нутро.       Я скучающе отвернулся. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что это не они мысленно произнесли мое имя. Рассматривать обоих дольше не хотелось, а ничего подозрительного я от них не чувствовал.       Моя семья ждала от меня каких-то известий, и я не замедлил дать небольшие пояснения.       - Джессика Стэнли пересказывает новой ученице, Свон, все сплетни о клане Калленов. Второй в беседе не заинтересован. - Прошептал я Эммету, чтобы отвлечься.       Он тайком усмехнулся.       - Я надеюсь, она хорошо с этим справляется. – Весело ответил он, надеясь, что неприятных инцидентов не случится.       - Она совсем лишена воображения. Только самый тонкий намек на скандал. И ни капли ужасов. Я даже немного разочарован.       - А новенькие? Они тоже разочарованы тем, что услышали?       Я настроился, чтобы услышать, что эти двое думают о рассказе Джессики. Что они видят, когда смотрят на странное, мертвенно-бледное семейство, которого все так старательно избегают? Мне было любопытно, но я не успел даже сосредоточиться.       — Даже если это и так, ты не имеешь права открывать свой поганый рот, Стэнли! — Я замер от удивления, как и все вокруг. Мелкий сноб был зол. Его ярость в восприятии Джаспера разливалась по школе, грозясь обрушиться на тех, кто имел несчастье вызвать недовольство этого странного человека. — Никогда не говори о том, о чем не имеешь ни малейшего представления, Стэнли, тогда возможно, люди не будут считать тебя тупой сплетницей.       Я был поражен. Сейчас этот хрупкий пацан больше всего на свете напоминал мне дьявола, который спустился в мир смертных. Я любовался отточенными движениями и ловил странные, одобрительные мысли не только школьников, но и членов моей семьи.       - Он что, защищает нашу мать? – С удивлением спросила меня Розали.       — Да что с тобой не так? — Взорвалась его собеседница, а ей на помощь уже спешили парни из разных концов зала. Белла смотрела на паренька с сочувствием, а все мы тоже не могли отвести взгляд. Сейчас мы, вампиры, были странно единодушны в восприятии этого образа. Злость преобразила его лицо, делая нестерпимо прекрасным, словно выточенным из мрамора.       — Со мной? Это что со всеми вами не так? Осуждаете и осуждаете. Просто потому что они не похожи на вас. Посмотри на меня, Стэнли, может до твоего куриного мозга дойдет, что бесплодие это приговор. Мой приговор тоже. Я никогда не смогу иметь детей. У меня не будет полноценной семьи. И ты смеешь открывать свой рот в адрес человека, который взял на воспитание чужих детей?       Оглушительно. Его слова вырвали из меня жало возникающей ненависти, словно приблизив его облик к нашему. Я впервые увидел в нем каждого из нас и содрогнулся. Когда паренек покинул столовую, неестественная тишина все никак не отступала. Детям было стыдно и страшно. Розали встала, и вслед за ней отправился Джаспер. Они шли поблагодарить парня и понять, нужна ли ему помощь. Странно, что брат на это решился. Бороться с собой из всех нас ему было тяжелее прочих, но тут видимо свою роль сыграло чувство долга: раньше за нас никто не заступался. Вслед за ними общество покинула и Белла, бросив на Джессику взгляд, полный затаенного презрения.       Я, оглушенный странными чувствами, направился на мой урок биологии, заранее предвкушая скуку и тоску, но продолжая прокручивать в голове сцену на ланче. Вряд ли мистер Баннер, преподаватель с весьма ограниченным интеллектом, сможет сказать на лекции что-то, что удивит человека, имеющего две научные степени по медицине, но зато я смогу хорошенько обо всем подумать.       В аудитории я уселся за стол и вывалил книги, которые, конечно, носил ради прикрытия, потому что они не содержали ровным счетом ничего из того, чего я бы уже не знал. Свободных мест в классе было всего два, и мне было крайне любопытно, кто именно станет моим соседом. Ожидание тянулось муторно, однако мысли все еще крутились вокруг того парня. Он оказался немного не таким как я думал.       Аудитория постепенно заполнялась людьми, и в их неестественной тишине я слышал стыд. Каждый стыдился сказанного, пусть не им самим, но только у новенького хватило смелости возразить и они все его жалели. Странные дети. Осуждать одного и жалеть второго. У некоторых было еще примешано злорадство от того, что самый интересный парень на сегодня оказался неполноценным, а значит больше не представлял угрозы для них. Я откинулся на стуле назад и ждал, когда пройдет время.       Когда Анжела Вебер провела новую девочку через дверь, я с интересом глянул на них, но с того места, где стояла Белла Свон, не услышал ничего. Лишь пустое место там, где ее мысли должны действовать мне на нервы. И тут впервые я понял странность: в столовой я не слышал ни одного из новеньких.       Она подошла ближе, двигаясь к столу преподавателя. Ее запах был слабым, но приятным. Словно легкий парфюм с запахом спелого яблока, но голода во мне он не вызвал. Девушка села с новой подругой и напряженно сверлила взглядом дверь. Переживает за своего парня?       Единственным свободным местом в классе осталось то, что рядом со мной. Автоматически я освободил половину стола, сдвинув мои книги в кучу. К приходу соседа надо подготовиться и проверить, слышу ли я его. Парня ждет очень длинный семестр, по крайней мере, в этом классе. Хотя, возможно, сидя рядом с ним, я найду способ разгадать его тайну, а что он скрывает нечто, сомнений не было. Не то, чтобы я нуждался в чьей-либо близости, просто интерес единственное, что удерживает такого как я на плаву.       Он ворвался в класс за считанные секунды до звонка. Я с улыбкой посмотрел на взъерошенного пацана, а тем временем он шагнул в поток ветра от кондиционера, и запах донесся до меня. Его аромат сложно было с чем-то сравнить или описать и это практически убивало. В ту секунду я оказался как никогда далек от того человека, которым когда-то был, и утратил последние клочки человечности, которые еще во мне оставались.       Зверь, которым я стал, требовал крови и этот пацан стал его законной добычей. Во всем мире не осталось ничего, кроме монстра и его жертвы: ни комнаты, полной свидетелей, ни тайн и загадок, ни интереса. Все это потонуло в оглушительной какофонии моей жажды. Во рту пересохло, и даже то, что у меня жадно текли слюни, не помогало. Желудок сжался от голода. Я рефлекторно напряг мышцы для прыжка и в эту секунду был вампиром, а у него была самая сладкая, самая ароматная кровь, какую я только ощущал за все восемьдесят лет своей жизни.       Я даже не догадывался, что такой аромат может существовать, пусть сейчас его и несколько портил привкус табачного дыма, что осел на коже парня тонким слоем. Если бы я знал, я бы давно отправился на его поиски, то найдя, смаковал бы этот нектар так долго, как смог. Все это заняло не более секунды. Я, словно в замедленной съемке, видел, как он все еще делает тот шаг. Но стоило только на какие-то доли секунды встретиться с ним взглядом, я понял, что утонул в изумрудной глубине, скрывающей насмешку и даже легкое презрение. Потрясение, которое я испытал, когда не услышал того, что должен был, спасло не только его жизнь.       Он не смотрел на меня, да только все что я сейчас видел перед собой – это насмешливые зеленые глаза. Колдовские и манящие. Они не отрезвляли, но притормаживали голод. Мысли стали бессвязными, и я пытался восстановить узы самоконтроля. У меня бы может и получилось, но аромат его крови оказался сильнее.       Я вцепился в край стола, пытаясь удержаться на стуле и дерево не выдержало. Столешница хрустнула, и у меня в руке осталась горсть щепок, а на поверхности остался отпечаток моих пальцев.       Не оставлять следов. Это было наше главное правило. Я тут же сравнял края отверстия так, что нельзя было догадаться, что это сделано человеческой рукой, оставив только кучку щепок на полу, которые тут же раскидал ногой. Уничтожать улики. Я знал, что сейчас произойдет. Парень подойдет, чтобы сесть возле меня, а я его убью.       Но прежде мне придется разобраться со свидетелями. Восемнадцать учеников и учитель. Страшная жатва бездушной твари. Даже в самые худшие моменты я не совершал подобных зверств и никогда не убивал невинных, а теперь собирался уничтожить сразу двадцать человек.       Чудовище усмехалось мне в лицо, скаля свои клыки и сверкая кровавыми глазами. Оно уже ликовало. Часть меня содрогалась при одной мысли об этом, а другая часть тем временем планировала хладнокровное убийство.       Если я сперва убью парня, у меня будет пятнадцать-двадцать секунд, чтобы насладиться его кровью, прежде чем остальные среагируют. Может, чуть больше, если они сначала не поймут, что я делаю. У него не будет времени, чтобы закричать или почувствовать боль, ведь я не буду слишком жесток и убью быстро. Это все, что я могу дать ребенку с восхитительно желанной кровью, а потом я не должен дать остальным возможности сбежать. Насчет окон можно не беспокоиться, они слишком маленькие и расположены высоко, чтобы в них можно было выпрыгнуть. Остается дверь – если заблокировать ее, они окажутся в ловушке.       Мне придется трудно, да и времени уйдет на это немало, если пытаться удержать их всех тут, пока они будут паниковать, бороться, метаться по классу. Это возможно, конечно, но будет много шума. Они будут кричать. Кто-нибудь услышит, и тогда мне придется убить еще больше невиновных в этот черный час.       Так что придется ему сначала побыть свидетелем. Я наметил план: сначала примусь за тех, кто сидит справа, потом, направляясь от центра налево, мне потребуется самое большее десять секунд, чтобы прервать каждую жизнь в этой комнате. Достаточно времени, чтобы Гарри Поттер видел, как я подхожу. Достаточно времени, чтобы он почувствовал страх, и это пьянило не хуже крови. Изумрудные глаза и сладкая карамель, текущая по венам. Я буду смаковать его так долго, как смогу и не будет счастья более желанного. Утонуть, раствориться и уничтожить и его и себя.       Я глубоко вдохнул, а запах растекся по моим венам, сжигая мою грудь и уничтожая те остатки разума, которые у меня еще оставались. Он приближался и, наверное, чувствовал неладное. Еще несколько секунд и парень усядется в дюйме от меня. Чудовище внутри меня улыбалось в нетерпении. Оно уже предвкушало славный пир.       Кто-то слева от меня захлопнул книгу. Я даже не обернулся, чтобы взглянуть, кто из обреченных на смерть это сделал. Но движение воздуха перед моим лицом слегка рассеяло кровавую дымку. На одну короткую секунду я был способен мыслить ясно и в тот же момент увидел два лица.       Одно было моим, пусть и недолго: красноглазый монстр, убивший стольких людей, что сбился со счета. Обдуманные и оправданные убийства таких же, но более слабых тварей. Была уверенность, что мной руководит рука господня, когда я решал, кто из них заслужил смертный приговор и шел на компромисс с совестью.       Другое лицо принадлежало Карлайлу. Между нами не было абсолютно никакого сходства: яркий день и глубокая ночь. Мы и не должны были быть похожи, ведь он не был моим биологическим отцом. Мы не были похожи внешне, разве что, как и у всех вампиров, у нас обоих была белоснежная кожа. А одинаковый цвет глаз отражал наш выбор.       И все же, хоть никаких оснований для нашего сходства не было, я представлял себе, что за те семьдесят лет, что я шел по его пути и следовал за ним, наши лица стали похожи. Черты лица не изменились, да и как они могли, но на меня как будто легла печать его мудрости, его сострадание можно было прочесть в изгибе моих губ, а безграничное терпение – в рисунке бровей. И вдруг все эти крошечные улучшения исчезли под маской чудовища. За какое-то мгновение во мне не осталось ровным счетом ничего, от того что могло отразить годы, которые я провел с моим создателем, моим наставником, моим отцом. Мои глаза, как у дьявола, пылали красным огнем, и все сходство между нами было утеряно навеки.       В моем воображении глаза Карлайла не смотрели на меня осуждающе. Я знал, что он простит мне это ужасное деяние, которое я собирался совершить, просто потому что любил. Потому что думал, что я лучше, чем есть на самом деле. И он продолжал бы меня любить, даже если бы я не оправдал его надежд.       Гарри Поттер сел рядом со мной, а в его движениях была спокойная и непоколебимая уверенность. Сейчас он походил на Джаспера, своим непрошибаемым спокойствием, а меня огрела мысль, что я не оправдал бы надежд своего отца. Боль от осознания этого факта ранила так же сильно, как и жажда, и тогда я нашел в себе силы и с отвращением отодвинулся подальше. Парень глянул на меня неодобрительно, вероятно решив, что мне не нравится запах дорогого табака, но сейчас это позволило хоть немного взять себя в руки.       Глаза у него холодные, изучающие меня как лягушку. Нет, как подопытного кролика, подаренного льву на ужин. Он словно знал, что может меня уничтожить. Внутренний монстр немного разжал свои когти, а на смену оглушающей жажде стала выползать сокрушающая ненависть.       Зачем ему понадобилось сюда приезжать? Зачем он живет? Какое он имеет право разрушать тот хрупкий мир, в котором я живу? Почему этот парень вообще родился, если он такой неправильный? Что это за существо? Почему именно я, почему сейчас? Почему я должен терять все только потому, что этому ублюдку взбрело в голову появиться именно в этом богом забытом городишке?       Я не хочу быть монстром! Я не хочу устраивать резню в этой комнате, полной детей! Я не хочу терять все, что приобрел за долгие годы, когда я шел вопреки своим инстинктам! Он меня не заставит.       Пришлось остановить движение воздуха через мои легкие, иначе я не смогу удержаться. Облегчение наступило сразу же, но не полностью, но мне надо было выдержать. Хотя бы один единственный час. Немного терпения и я смогу покинуть комнату, полную жертв, которые не должны стать добычей.       Чтобы немного отвлечься, я зациклился на ненависти к пареньку, которого жаждал убить. Мои эмоции, хоть и отравляли разум, но не давали закончить начатое, и привести безумный план в исполнение. Зеленоглазая беда, которую я ненавидел всем сердцем, в то время как цеплялся за самого себя, за любовь к моей семье, за мечты о том, что я лучше, чем есть на самом деле. Прежняя злость на него, пусть слабая, тоже немного помогала. Я цеплялся за каждое чувство, которое отвлекало бы меня и не давало возможности представлять, каков парень будет на вкус.       Ненависть и злость. Нетерпение. Когда же, наконец, пройдет этот урок? А что потом, когда урок закончится?.. Тогда он выйдет из кабинета. А что буду делать я? Могу познакомиться с ним. Будет достаточно просто завести его куда-нибудь в укромное местечко. Лес доходит до самой стоянки для автомобилей. Я могу сказать, что забыл книгу в машине.       Кто заметит, что я буду последним человеком, с которым его увидят? Как обычно, идет дождь, и две фигуры в темных плащах, идущие в сторону автостоянки, не вызовут лишнего любопытства. В отличие от Свон за ним никто не наблюдает. Только пойдет ли он? Такой может и не согласиться. Если я вытерплю один час, может, я выдержу и второй? Он пойдет домой и там никого не будет. Я знаю его дом, как и любой другой в этом крошечном городишке. Его дом расположен прямо возле густого леса и реки, и никаких соседей поблизости. Даже если он закричит, никто не услышит.       Ох, глупо думать, что, если с нечеловеческими усилиями и терпением я спасу девятнадцать человеческих жизней в этой комнате, то буду меньшим монстром, когда убью этого невинного пацана. Хоть я его и ненавидел, знал, что это несправедливо. Знал, что на самом деле ненавижу самого себя, и буду ненавидеть нас обоих сильнее, когда он умрет.       Я с трудом выдержал этот час – изобретая все новые и новые способы убийства. В то же время стараясь избегать мыслей о заключительной сцене смерти юноши, иначе я проиграл бы эту битву с самим собой и прикончил бы каждого, кто оказался в поле моего зрения.       Спасительный звонок – какое отвратительное клише. Мы оба были спасены: он – от смерти, а я на время отложил свое превращение в ночное страшилище. Мое мертвое сердце, если бы могло, уже стучало бы как ненормальное. Когда я бросился прочь из аудитории, не хватило выдержки двигаться так медленно, как следовало бы. Если бы кто-то смотрел в тот момент на меня, ему бы показалась весьма странной моя манера перемещаться, но к счастью все внимание по-прежнему было приковано к новеньким. Все их мысли все еще крутились вокруг парня, которому суждено было умереть через час и девушки, которая даже не знала, какой судьбы ей удалось избежать.       Я скрылся в машине от всех и от себя тоже. Мне не нравилась сама идея о том, что надо прятаться. Это было очень трусливо, но, бесспорно, на тот момент необходимо. Терпения, чтобы быть среди людей отчаянно не хватало. Сосредоточившись на том, чтобы всеми силами избегать убийства одного из них, я не смог бы бороться с искушением убить кого-нибудь другого, и тогда все мои усилия прошли бы впустую. И мне бы следовало тогда признать победу чудовища.       Прохладный чистый воздух с дождем, задувавший в открытые окна автомобиля, дарил облегчение. Хотя я очень четко помнил запах крови Гарри Поттера, воздух, который я жадно вдыхал, словно очищал мой организм от заразы. Я становился практически нормальным и монстр внутри меня наконец-то разжимал когти.       У меня не было никакой необходимости идти после занятий в его дом. Я не должен был убивать этого парня, которому просто не повезло родиться с кровью, поющей для меня. Выбор есть всегда и свой я сегодня сделал. Оставалась совершенная малость: держаться подальше от совершенного дьявола.       Мне нравилась моя жизнь такой, какая она есть. Зачем я должен позволять какому-то ничтожному снобу, хоть и восхитительно вкусному, разрушать ее? Разочаровать отца и причинить моей матери боль было еще более страшным для меня, чем убийство двадцати человек.       Даже смешно, были секунды, когда я хотел защитить этого парнишку от несерьезной, беззубой угрозы, исходящей от Джессики Стэнли, и это при том, что я был последним человеком, который может стать защитником Гарри Поттера. Ему никогда не потребуется защита от кого-то страшнее, чем я сам.       Элис, должно быть, целиком и полностью сосредоточилась на Джаспере и поэтому не пришла мне на помощь. Раньше я предполагал, что самым уязвимым в нашей команде является эмпат, но кто-бы мог подумать, что слабым звеном окажусь я сам. Жаль, что я не мог спросить у кого-нибудь совета, но в то же самое появилось странное довольство своей выдержкой. Я снова почувствовал, как меня охватывает огонь, только на этот раз это был обжигающий стыд. Мои мысли крутились вокруг убийства парнишки, который был слишком странным.       Сейчас вспоминая его, я видел то, что лишь краем сознания отметило мое чудовище. Он пришел в школу с оружием и это совершенно точно. У юноши отлично развита интуиция, и он чувствовал опасность от меня и готов был ее отразить. Но самое страшное, что у него не было мыслей. Тишина, как и у Беллы Свон. Как же мне хотелось побиться головой о руль. Ситуация выходила из под контроля и грозила моей семье серьезными неприятностями.       Последний урок в школе почти кончился и я решил сделать попытку остановить внутреннего монстра. Даже если парень потенциально опасен, это все равно не повод лишать его жизни. Я снова почувствовал непроизвольную ненависть к новенькому. Я злился, что он имеет подсознательную власть надо мной. Что, несмотря на страстное желание убить, мой разум все равно ищет его и восхищается красотой этого демона. Опасный парень и тонкий как лезвие стилета уже направленного в сердце врагу, мое сердце. Его легко было сломать. Пара движений и у моих ног будет лежать лишь тело, но это словно убьет меня самого. Я безумно боялся и ненавидел одну мысль о том, что этот юноша мог заставить меня стать тем, кем я не желал быть.       Административный корпус был пуст, исключая ту самую администраторшу, которую я хотел видеть. Она не заметила, как я тихо вошел.       - Миссис Коуп?       Женщина с неестественно рыжими волосами взглянула на меня, и ее глаза распахнулись. Мы всегда застигали их врасплох. Небольшой трюк, который они никак не могли понять вне зависимости от того, сколько раз до этого они нас уже видели.       - Привет, Эдвард. Чем могу помочь? – Ее ресницы затрепетали под толстыми стеклами очков. Неудобно. Но я знал, насколько очаровывающим я могу быть, когда хочу. Это было просто с тех пор, как я осознал, как каждый жест и интонация могут влиять на других.       - Я надеюсь, вы поможете мне с моим расписанием. - Сказал я мягким голосом, заготовленным заранее.       - Конечно, Эдвард. В чем проблема?       - Я хотел бы узнать, можно ли мне поменять биологию на какой-нибудь другой предмет. Физику, например.       - Какие-то проблемы с мистером Баннером, Эдвард?       - Нет, все нормально, просто я уже изучал этот материал. – Давай же, женщина. Поддавайся и не заставляй меня тратить на тебя свое время.       - В той школе с ускоренной программой обучения на Аляске, где вы все раньше учились, правильно? – Ее тонкие губы сморщились, когда она произнесла это, и такое простое действие вызвало всплеск раздражения. – Вообще-то, Эдвард, на физике слишком много учеников. А мистер Баннер не любит, когда в классе больше двадцати пяти человек.       - Я не доставлю никаких хлопот.       - Я знаю, Эдвард. Но там просто не хватит места.       - Можно тогда я просто буду пропускать уроки? А свободное время посвящу самостоятельным занятиям.       - Пропускать биологию? – Удивилась женщина, и мысли ее заметались испуганными птицами. – Но тогда у тебя не будет достаточно предметов в табеле, чтобы поступить в колледж.       - Я наверстаю в следующем году.       - Может, тебе следует обсудить это с родителями? – Предприняла собеседница осторожную попытку остановить меня и не нарваться на проблемы.       Сзади меня открылась дверь, но вошедший не думал обо мне, поэтому я не обратил на него внимания и сосредоточился на миссис Коуп. Я наклонился еще ближе и чуть шире распахнул глаза. Это сработало бы лучше, если бы они были золотистыми, а не черными. Черные глаза пугают людей.       - Пожалуйста, миссис Коуп! - Я сделал мой голос настолько вкрадчивым и настойчивым, насколько это было вообще возможно. – Разве нельзя меня куда-нибудь перевести? Я уверен, что где-нибудь есть место. Шестой урок биологии не может быть единственной возможностью.       - Ну, может, я смогу поговорить с Бобом, то есть, я хотела сказать, с мистером Баннером. - Женщина поддалась на мои чары и практически была готова согласиться.       Понадобилась всего одна секунда, чтобы вдруг все вокруг изменилось: атмосфера в комнате, моя цель, причина, по которой я наклонился к рыжеволосой женщине. Все, что раньше выполнялось ради достижения одной цели, теперь делалось ради другой.       Входная дверь открылась, и порыв ветра разметал лежащие на стойке бумаги. Всего секунда понадобилась маленькой девочке, чтобы открыть дверь, передать администратору какую-то бумагу и торопливо уйти. И только крохотное мгновение, чтобы поток ветра от открытой двери достиг меня. Тогда я и понял, почему тот, кто вошел тогда, не отвлек меня своими мыслями.       Я обернулся, хотя уже знал, что прав, медленно, борясь с восставшими против меня мышцами. Белла Свон стояла, прижавшись к стене возле двери, и сжимала в руках лист бумаги. Глаза у нее стали еще шире, чем обычно, когда она попала под мой свирепый жестокий взгляд, предназначенный однако не ей. Аромат его крови заполнил каждый уголок крохотной жаркой комнаты.       Монстр во мне снова отразился в зеркале его глаз, чудовищная маска зла. Несколько секунд и я смогу убить обеих свидетельниц и приступить к пиршеству. Чудовище с тревогой, с жадностью ожидало, когда я это сделаю, но у меня был выбор. Он есть всегда.       Я остановил мои легкие и сосредоточился на лице Карлайла перед моими глазами, держа ситуацию под относительным контролем, как научился за десятилетия упорных тренировок. Бежать пока еще не поздно. Уйти домой и спросить совета.        - Что же, ничего не поделаешь! Пусть все останется, как есть! Простите, что отнял у вас столько времени.       Двигаясь так быстро как мог, чтобы не вызвать подозрений, мне удалось уйти и снова сохранить несколько человеческих жизней. На несколько секунд показалось, что изумрудная бездушная бездна преследует меня по пятам, лишая воли, но иллюзии должны оставаться только иллюзиями.       Меня гнал страх, и я не стал ждать остальных. Не сейчас, когда мое проклятие скоро выйдет и снова подвергнет меня невероятному искушению.       Я ненавижу тебя, Гарри Поттер!