Вечность в твоих глазах

      Я всегда любил дождь. В обычном мире он раскрашивает в яркие краски прохожих, и все вокруг становится чуточку интереснее. Серые небеса, угрюмо высматривающие нечто понятное лишь им и плотный людской поток, пробегающий так быстро, что глазу не уследить. Поток бесконечно то делится, то срастается и в целом безумно похож на многоцветное море, словно тысячи ярких рыбешек заблудились на самой поверхности воды.       Сегодня я не был частью этой безликой, но разноцветной толпы, наоборот, стоя с чашкой обжигающе горячего кофе в руках на балконе номера в крохотной гостинице, я следил за каждым из них и за всеми. А люди кружили и торопились. Люди спешили спрятаться за надежными стенами, укрывшись от капель.       Весело потрескивал огонь в камине. Если забыть о том, кого я тут жду, становилось почти хорошо. ***       Выписка из больницы прошла спокойно и штатно. Дорога домой не заняла много времени, но вот входить я не торопился и не дал сделать это Генри. Меня что-то напрягало, но голос интуиции был слишком тих, чтобы понять, о чем она говорит со мной. На двери белел листок бумаги, приколотый нежданным посетителем.       Окружив нас щитами, я решительно двинулся ко входу. Ветер развевал волосы и трепал одежду. Каждый шаг, как маленькая смерть под вой сирены собственной магии. Генри остался стоять на пороге, не решаясь пойти следом, чувствуя настрой.       Я снова солдат, что встал в строй, готовый к атаке и идущий вперед навстречу к приказам. Я был им всегда и останусь до скончания времен. Это моя суть и моя правда, которую я почти позволил себе забыть.       Рука тянется и срывает листок.       «Мне показалось, что эта безделица может позабавить тебя, ребенок»       Кратко, но я почему-то вижу, что автор послания не желает мне зла. Точнее не так, он может его причинить только потому, что в его понимании – это благо. И я уже знаю, кто оставил эту записку. Чувствую всеми фибрами души. Ни злой, ни добрый – иной, как и я сам.       Скрипнула дверь, легко, почти не зловеще. В самом центре коридора стоит старинный резной столик, которого тут раньше не было. Краем уха я слышу судорожный вздох Генри, но куда больше меня занимает подарочная коробка. От нее не веет опасностью, но по наитию, я достаю из своего военного рюкзака, висевшего на вешалке, словно самая обычная вещь, перчатки из драконьей кожи.       Ярко алая лента развязывается легко, так же и снимается крышка. Рука тянется к сотовому телефону, а дверь я запираю магией, не позволяя Генри приблизиться ко мне и переступить порог.       - Теодор, здравствуй. – Мой опекун начинает колотить в дверь. - Можешь прибыть сюда. Да. Сейчас. – Тяжелый вздох, но сказать надо. - Потому что мне в подарок прислали отрезанную человеческую голову, в рот которой положили медальон с символом молнии.       Я говорил, а взгляд остановился на второй записке.       «Полагаю, ты из тех, кто умеет ценить подарки. Детям так сложно угодить»       Почерк тот же, витиеватый и немного беспокойный. Первый бессмертный угадал. Я умею ценить подарки, особенно сделанные с душой.       Глаза мертвеца хорошо мне знакомы, как и он сам. Этот человек был моим фанатиком. Он преклонялся, перед моим именем и тем, что сотворила магия. Он благословлял каждую смерть и радовался, когда приносил жертвы.       Сейчас мертвецом стал он сам, пришедший к своему божеству, пусть и не так, как это себе представлял.       Кто-то стучал в дверь, но я не отрывал взгляда, желая понять. Вокруг меня взметнулись тени и воскрешающий камень, что оказался зажат в руке, хоть я и не доставал его много месяцев из шкатулки, мрачно пульсировал. Очертания дома поплыли, меняясь на совершенно иное место.       Осколки встали на свои места. Тварь, что отдала мне свои глаза все еще здесь, хоть и не вся. Она хранит это место и желает собрать новый урожай. Теперь жуткая власть земли, на которую пролилась кровь, больше не довлела надо мной. Душа и мысли были спокойны и чисты, пока я видел тот страшный, последний день для семьи, что жила тут до меня.       Все заняло считанное мгновение. От стука до стука. Я сделал шаг назад, не поворачиваясь спиной к уродливому мертвецу. Казалось, что тьма этого места набросится на меня, стоит только повернуться и стать уязвимым.       Запертая магией дверь распахнулась, под натиском моей воли и в помещение набилось сразу много народу. Я не стал мешать, а покинув дом, направился к реке по крутому спуску. Меня влекло туда знание, что часть монстра находится где-то здесь, спрятанная в бывшем убежище.       На душе было спокойно, словно не я видел отрубленную человеческую голову. Небо над головой было мирным. Мысли текли неспешно. Я обернулся и стал всматриваться в дом. Ничего необычного не увидев, решил сменить тактику. Вдох – выдох, полное спокойствие. Нужно заставить глаза работать иначе, чем они привыкли. Медитативное упражнение закончилось резко, когда я ощутил незнакомый запах.       Я снова видел прошлое, которое воспринималось как-то осколочно и нецельно. А в прошлом река была покрыта тонкой коркой льда, и снег парил к небесам, словно желая стереть кроваво-красные следы. Незримый наблюдатель и ожидаемый гость.       - Он говорил, что ты придёшь. – С земли поднялась красивая женщина, одетая слишком легко. Она хмурилась и недобро сверкала голубыми глазами, резко контрастирующими с обликом. Белое платье, заляпано кровью, так, что это почти красиво. – Ты опоздал.       - Я никуда не тороплюсь, миледи. – Легко поклонившись, ответил я ей. – Кто вы?       - Я та, кто это начала. – Она гордо вздергивает подбородок и как никогда напоминает Беллатрису.       - Ты убила свою семью. – Констатация факта, не осуждение.       - Нет, я умерла по их милости. – Вызов в раскосых глазах, как симфония отчаяния.       - Расскажешь? – Я хочу услышать ее историю, хочу освободить девушку и освободиться самому.       - Ночью, приходи сюда. Я расскажу. У нас много времени, Гарри Поттер.       - Как тебя зовут?       - Не важно.       Мир завертелся и рассыпался на кусочки. На моем плече лежала теплая рука опекуна. Он не говорил ни слова. Ни о чем не спрашивал. Просто дарил поддержку и участие.       До самого вечера я отвечал на вопросы, но был немного не в себе. К счастью из-за волшебной природы произошедшего дело не получило огласки и стало государственной тайной, что спасло меня от многих проблем.       Побывали у меня и демонологи с экзорцистами. Толку ни от первых, ни от вторых было немного. Никто ничего толком не сказал, только напустили туману и удалились в закат. Фактически, если экзорцисты были практиками, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы помочь людям, которым не повезло столкнуться с существами, не наделенными земными телами, то первые оказались совершенно бесполезными магиками.       До инквизиции демонологи были мощной силой. За каждым из них стоял многочисленный род таких же, как он сам. Чудовищно сильные, обособленные, не принимающие никого, кто не входил в гильдию – они вызывали неприятие и ненависть. Их терпели только из-за того, что именно они освобождали мир от порождений изнанки и могли удерживать своеобразный купол над своими территориями.       Стоило только начаться гонениям, как кланы погибли вместе с родовыми умениями и библиотеками. Их выжигали сообща, целенаправленно и без милосердия. Результат налицо – наш мир ныне не защищен от тварей, которым весело играть со слепыми в догонялки на выживание.       Европа осталась беззащитна перед этой угрозой. В Америке дела обстояли не лучше. Индейцы умели защищать себя и свои земли, но их выкосили частым гребнем, да и сама структура силы у классического мага и шамана сильно отличается.       Так я остался один на один со своей проблемой.