Вечность в твоих глазах

      В общей сложности после пробуждения я провел в больнице еще три долгих дня, но только потому, что устроил, в конце концов, бунт на корабле и подписал кипу бумаг о том, что вся ответственность после выписки ляжет на мои плечи. На мое счастье, основной поток посетителей был блокирован врачами, которые задались целью проверить каждый миллиметр моего организма на предмет повреждений. Я, было, решил просить моего опекуна о пощаде, но тут меня ждало жестокое разочарование.       Генри не только отказался мне помочь, но еще и с усмешкой наблюдал за моими мучениями, называя это: «карой за плохое поведение» и «хорошие дети так себя не ведут».       Теодор, как испарился после нашего разговора, так больше и не появлялся. Смутно подозреваю, что делал он это не потому, что занимался кучей важных дел, но ради того, чтобы меня же и не убить. Зная, что я бессмертен, отказать себе в этом маленьком удовольствии становилось несколько сложнее, так что я вполне его понимал. С другой стороны, такой соблазн сложно игнорировать: меньше проблем с полицией, властями и никакой необходимости прятать труп. Уважение к куратору взлетело на несколько пунктов, ведь я вряд ли бы удержался от соблазна.       В череде отвратительно скучных мероприятий меня радовали только визиты тех, кого допустили Генри и Карлайл. Гости, гости, гости. Казалось, их много, но по правде говоря, дело было в том, что за время своего «грехопадения», как я ласково окрестил сей странный период моей жизни, обычное дружеское общение мною пресекалось. Да, с членами бейсбольной команды, Сарой, шерифом и Беллой я разговаривал нормально. Одна проблема: список на них кончился, а по отношению ко всем остальным мое поведение было хуже чем у Драко Малфоя. Собственно именно оттого те немногие, что пришли, казались мне толпой.       В целом это все напоминало мне пожар в бардаке во время потопа. По крайней мере, было столь же суматошно и чуточку безумно. Я радовался, как маленький ребенок, потому что вдруг удалось стряхнуть с себя паутину странной отчуждённости и агрессии.       Первой примчалась Белла, которая сначала меня крепко обняла, потом хорошенько отчитала, поразительно напомнив этим Гермиону. Клянусь, даже обороты были похожи! Уходя, она внимательно посмотрела на меня и тихо прошептала на ухо слова, которые меня несколько напрягли.       — Я рада, что ты вернулся. Не знаю, что с тобой было, но рада снова видеть ТЕБЯ.       Если перемены в моем характере заметил человек, который знает меня не так уж и хорошо, значит, определенно есть о чем переживать. Впрочем, откровенности ради, я решил отпустить эту ситуацию и поступить иначе.       У меня не было желания возвращаться домой, вплоть до решения специалистов о безопасности подобного действия. Я конечно ушибленный на голову, но хотя бы точно знаю, что чудеса не повторяются и лучше не совать голову в капкан, по крайней мере, просто так.       Следующей пришла Сара, которая практически с порога отвесила мне пощечину, а потом разрыдалась. Это было не столько больно, сколько неожиданно и непонятно. Мерлин, это событие было в моем мироощущении чем-то вроде дементора, выряженного в розовый балахон с кружавчиками, так же невнятно и нелепо.       Мне сложно было поверить, что я важен этой надломленной девушке, но смотря на нее, мне виделась усталость и облегчение. Все, что можно было сделать, — это крепко обнять ее худые плечи и постараться успокоить. Возможно, отчасти она тоже жертва странностей, что так красиво вскрылись с моим приездом в город.       Гарри Поттер — лакмусовая бумажка для проблем и неприятностей с 1980 года, вечная и надежная!       — Тише, маленькая. Прости, я виноват. — Твердил ей я, пока она отпускала свои страхи и боль.       Гермиона часто говорила, что девочкам надо дать выплакать слезы, чтобы потом стало легче, и это, к слову, подтвердилось, когда мы жили с ней в палатке. Она нечасто позволяла себе этого, но тогда, все чего она хотела — это надежное плечо рядом. Человека, который выслушает, но не станет пытаться успокоить или давить, а просто будет с ней.       Сара, она такая же. Ей надо дать возможность побыть простой девчонкой, но сердце мне грело простое знание: она доверяет всецело и не боится показывать слабости.       — Какого черта ты вообще туда полез? — Я ностальгически улыбнулся, ведь явно началась вторая стадия истерики: агрессия, а значит скоро подруга успокоится. — Что тебе мешало вызвать полицию?       — Привычка, дорогая.       Она на несколько секунд замолчала, и я видел, как ей хотелось меня поколотить. Я молчал, но в душе разливалось приятное тепло. Оказывается, что даже когда ты ведешь себя, как последний мерзавец, все равно могут быть люди, которые волнуются за тебя.       — Сара. — Я спокойно и серьезно смотрел на нее. — Прости, но если бы ситуация повторилась, я сделал бы это снова, не раздумывая. Пойми, девочка, я не могу быть другим. Там были дети, и меньшее, что я мог сделать — это попытаться их спасти. Времени на раздумья не было.       — Но у тебя же есть сотовый? — Все еще пыталась спорить она.       — Который я в тот день оставил в машине. Кстати, никто не перегнал мою тачку?       — Хм. — Девушка задумалась. — На парковке я ее не видела, значит, кто-то ее отогнал.       — Ну, надеюсь, что все-таки ко мне домой, а не к себе. — Пошутил я.       — Дурак! — Фыркнула подруга и рассмеялась.       Мы проболтали довольно долго. В принципе, время нам ограничил Генри, который в приказном порядке отправил меня спать, а мою подругу делать уроки. Злой суровый опекун. Я видел, что мужчина что-то недоговаривает, но по здравому размышлению отложил этот вопрос до более приватной обстановки.       Дальше дни текли спокойно и неспешно. Пару раз меня проведывала команда, сообщившая, что как только я поднимусь, начнем серьезные тренировки, впрочем, этому я был только рад.       Мне сообщили, что детей, пострадавших на втором этаже, перевезли на вертолете в больницу Сиэтла и теперь их жизнь вне опасности, а здоровье удастся выправить и необратимых последствий не будет. Карлайл, чьи отношения с Генри стали чуть проще после моего объяснения, был только рад сообщить мне эти важные вести.       Вообще, эта пара стала в больнице практически легендой. Они постоянно спорили друг с другом, чего ранее за уравновешенным доктором не замечали, однако мне, со стороны, было заметно, что они оба начали получать удовольствие от пикировок, которые чаще всего происходили в моей палате.       Слухи, принесенные Чарли, говорили о том, что моя жизнь в городе изменится. По своим каналам он запустил "достоверную" информацию о моем военном прошлом, и это ужаснуло местных жителей, в результате та настороженность, что еще оставалась на фоне слухов из школы, после моего "подвига" сменилась на благодарность и сочувствие. Шериф порекомендовал мне закрепить результат когда я выйду из больницы и доказать местным, что я не чудовище из проклятого дома у реки, а самый простой парень, битый жизнью, но не сломавшийся. Да, исправление того, что я успел наворотить, займет время, но жить станет намного проще.       Теодор и его специалисты так и не пришли ко мне, и тогда я решил, что до встречи поживу немного в мотеле, в который после просьбы нашего друга переселился Генри. Полагаю, что в его номере найдется местечко для подкидыша вроде меня.       Вечером последнего дня моего пребывания в этих, порядком осточертевших, стенах в палату просочились Джаспер и Розали. Я уже давно ждал кого-то из этого клана, но предполагал, что это будет Эдвард, ночные визиты которого прекратились сразу, как я очнулся. Не то, чтобы это меня расстраивало, но я не отказался бы с ним поговорить.       Пока брат и сестра нерешительно, что для кровососущих немного странно, топтались у порога, я принимал решение о том, в каком ключе с ними разговаривать, но вспомнив подзатыльник от Чарли, осмелился попытаться исправить сложившееся обо мне мнение.       — Как вы отвлекли Генри? — Добавляя голосу веселости, спросил я, ошарашивая обоих этим вопросом. — Пожалуйста, только не говорите, что вам пришлось его убить.       — А пункт пожелания доброго времени суток ты тактично опустил? — Немного сбивчиво съязвила вампирша.       — Мы — никак. — Мягко улыбнулся Джаспер. — А вот наш отец его перехватил и куда-то уволок. Не переживай. Убийства не входят в наши планы.       — О! — Я усмехнулся и хитро оглядел гостей. — И, разумеется, вы понятия не имеете, с чего вдруг ваш отец, обиженный на моего, предпочел провести еще больше времени, упражняясь в остроумии и сарказме со своим оппонентом, вместо того, чтобы тыкать в меня очередным градусником?       — Конечно, нет! — Слишком возмущенно, чтобы ей можно было поверить, воскликнула блондинка.       Я засмеялся и через несколько секунд вампиры поддержали мое настроение. Мне показалось, что это добрый знак.       — Ладно, Розали, мне кажется, я должен принести извинения тебе и твоему большому кавалеру, пока он не вспомнил о нашей размолвке самостоятельно и не решил немного подретушировать мое лицо.       — Извинения? — Ее шок можно было есть ложкой, настолько он был силен и крепок.       — Да. Но я придирчивый говнюк, поэтому кроме предыдущей фразы, ты ничего от меня не услышишь.       — Знаешь, кажется, ты головой ударился сильнее, чем мы думали. — Задумчиво проговорила девушка. — Может, стоит сказать отцу?       — Будь же милосердна, женщина! — Шутливо взвыл я. — Это слишком жестоко!       Именно этот момент выбрал Генри, вырвавшийся из цепких лап Карлайла, чтобы зайти в палату. Он недоуменно смотрел на меня, а я хмыкнул и решил их представить.       — Знакомься, Генри. Эти двое немного брат с сестрой, немного дети Карлайла, немного пытались со мной общаться, и немного были весьма настойчивы.       — А ты, разумеется, самую капельку их обидел и совсем на песчинку ими заинтересован? — С интересом исследователя уточнил мужчина.       — Ну, пожалуй, на пару песчинок наберется.       Все находящиеся в палате весело засмеялись, а Генри, увидев входящего Карлайла, ухватил доктора-вампира за локоток и выволок его из палаты под лозунгом: «детям надо общаться больше без присмотра взрослых». Я заподозрил изощренную месть, но Генри вряд ли был таким злопамятным. Собственно, на этой ноте смех стал почти истерическим.       Когда мы немного успокоились, я серьезно посмотрел на вампиров. Надо было решить и прямо сейчас, хочу ли я с ними общаться дальше. Если говорить с практической точки зрения, то, возможно, они смогут стать мне приятелями, с которыми мы разделим вечность. В конце концов, вряд ли они так уж сильно отличаются от моих друзей из Вольтерры.       — Джаспер, могу я попросить тебя об одолжении? Умоляю, принеси мне колы из автомата в холле, а? Ужасно хочу выпить гадости.       Я пытался всучить ему пятидолларовую банкноту, одолженную несколькими часами раньше у Генри, но вампирчик оказался упертым и сказал, что разберёмся потом. Бросив на меня нечитаемый взгляд, он вышел из палаты, оставляя меня наедине с сестрой.       — Розали, я не шутил, говоря про извинения. Боюсь, приезд оказался для меня значительно более тяжелым, чем казалось, и реакция была слишком грубой. — Я чуть помолчал, давая ей собраться с мыслями. — Вообще, если откровенно, не понимаю, что на меня нашло. Безумие какое-то.       — Это мы должны извиняться. Я понимаю, как все это могло выглядеть со стороны, но Эдвард немного странный, даже по нашим меркам. — В ее голосе появилось что-то саркастичное, тяжелое, но при этом, описать словами не получалось, что-то такое скребется на краю сознания, но не поймать. — Извини, но он почему-то возомнил, что ты страшный преступник, бегущий от наказания.       — Ну, с побегом он попал в яблочко. Я действительно удрал от проблем, хотя и не тех, о которых подумал твой братец.       — Понимаю. Откровенность за откровенность, мистер Поттер? — Я кивнул ей, давая возможность продолжить. — Мне кажется, что он очень хочет подружиться с тобой сейчас, чтобы загладить вину за свои глупые поступки. Никогда раньше Эд не позволял себе следить за людьми и искать о них информацию, тем более, подставляя под удар и свою семью, и того, за кем шпионил. Что у него в голове творится, мы не понимаем и это пугает.       Слова блондинки меня насторожили. Возможно ли, что все, кто живет в определенном радиусе от дома и его тайн, оказывались под воздействием? Надо будет обязательно обсудить это со специалистами.       — Наверно, его настиг пубертат, и сейчас ему кажется, что весь мир против него, и лишь он сам знает, что надо делать.       — По опыту судишь? — Хитро прищурилась блондинка.       — Да. Откровенность за откровенность. Я просто хочу, чтобы вы знали и понимали все риски, если решите продолжить общение. У меня ПТСР. Я находился в группе людей, противостоящих террористической группировке у себя на родине. Поэтому прошу тебя, запомни сама и объясни остальным членам семьи. Я сам не знаю, в какой момент и с чего меня перемкнет. Лечение идет, но это надолго и без гарантий. Я не против общаться, но бога ради, не давайте брату совершать глупости, иначе однажды, может случиться так, что он нарвется, а то, что еще не вернулось с войны, сидящее у меня в голове, решит разрулить проблему радикально. Вы мне симпатичны, ваша мама потрясающе готовит и мне очень не хочется делать вам больно.       — Джаспер был прав. — Спокойно ответила мне девушка. — Ты такой же, как и он. Не буду говорить, что случилось с ним, но, возможно, вам стоит поговорить об этом.       — Посмотрим. Спасибо, Розали.       — Не за что.       В палате повисло тяжелое молчание, поэтому появление Джаспера оказалось очень своевременным. В руках он держал банку колы, о которой я мечтал несколько часов, и бумажный пакет, из которого по всей палате витал просто божественный аромат.       — Забыли в машине, извини. Наша мама испекла этот пирог тебе, с пожеланиями скорейшего выздоровления. — Вампир улыбнулся. — Выпьешь вечером чай с отцом.       Мои руки, принимающие подарок, чуть дрогнули, как и голос, когда я чуть сбивчиво благодарил. Вампиры еще недолго составляли мне компанию. Мы в принципе хорошо провели время, разговаривая на отвлеченные темы.       Когда Карлайл, закончив смену, зашел за детьми, они тепло простились со мной, и я решил протянуть им трубку мира окончательно.       — Розали, Джаспер, передайте Эдварду, что я на него не держу зла. Мы поговорим с ним, как только ваш отец и мой освободят меня из этой тюрьмы.       Вампиры рассмеялись и ушли, а я воспользовался рекомендацией Джаспера и вместе с Генри пил чай. Черничный пирог оказался просто восхитительным и сочетался с Эрл Греем, принесенным приемным отцом из дома. За окном шумел кронами осенний ветер, лениво чирикали еще не пропавшие на зиму птицы.       Кажется, все начинало налаживаться.