Gasoline

      — Моя жизнь рухнула в одно мгновение.       Тихий шёпот ветра будто пронизывал насквозь. Как ни странно, диадема, что неизменно оставалась частью образа хранителя позитивных эмоций, сейчас лежала рядышком на земле. Он знал, что не один здесь. Оттого и начал говорить. Хотелось поделиться тяжестью своей ноши хоть с кем-то.       — Жизнь шла своим чередом, но в один момент сломалось… просто всё.       Позади послышались шаги, и тот, кто нарушил спокойствие этого места, сел позади хранителя, сложив руки на его плечи и уткнувшись носом в чужой затылок.       — А ведь всё было хорошо. Всё было в порядке. Но всё это в один единственный миг рухнуло…       Обычно мягкий и уверенный, сейчас его голос слегка трясся, а от нежданных прикосновений сам он крупно вздрогнул, силясь не сорваться на всхлипывание.       — Я пытался спасти его… Я пытался спасти всех… Я пытался и пытаюсь до сих пор, но кто бы спас меня?!       А на крик его лишь обняли, развернули и прижали к себе. По щекам покатились слёзы, впитывающиеся в чёрно-белую одежду. Тонкие пальчики, что так редко можно было увидеть не облачёнными в перчатки, сжались на чужой куртке.       Он устал. Как же он, чёрт возьми, устал. Судьба хранителя утомляет. А хранителя положительных эмоций так тем более. Он должен подавать хороший пример, не так ли? Но он устал. Так сильно устал. И как тут чувствовать позитив, когда вынужден едва ли не ежедневно сходиться в схватках за баланс мультивселенной с родным, чёрт бы его побрал, братом?!       — Кросс… может быть, я правда делаю что-то… что-то не так? — золотистые зрачки переливались в свете тщетно пробивающихся сквозь тучи лучей, а тонкий слух улавливал в ответ только песню морских волн, бьющихся где-то там внизу о скалистый обрыв. — Не молчи… — голос уже надрывался, пальцы сильнее сжались на тёплых многослойных одеждах, и хранитель больше не смог сдерживать рвущуюся наружу истерику. — Не молчи, пожалуйста!..       Около четверти часа вдоль берега был слышен громкий, иногда стихающий, надрывный до жжения в горле плач. Стук души уже отдавался в висках, а острые кончики пальцев, кажется, сделали в столь мягкой наощупь одежде несколько маленьких дырочек. Но стражник всё так же сохранял молчание, осторожно гладил вдоль криво изогнувшегося позвоночника, перебирал длинными пальцами хрупкие позвонки, слегка выпирающие сквозь одежду, и невзначай дёргал пушистую куртку, стараясь укутать не только себя, но и потухающее у него на руках солнышко.       — Тебе нужен перерыв, Дрим. Тебе нужен отпуск.