Одинокие сердца

Это была бессонная ночь. Егор смотрел в окно, за которым медленно и томно падал снег. Пятый концерт на неделе; декабрь — время хорошо зарабатывать. Приоткрыв дверь, он вышел на балкон. Босые ноги стояли прямо на снегу, отчего сразу стали неметь. Вдохнув воздух полной грудью — так, наверное, дышат перед смертью в желании надышаться, — он подумал: «Может, пойти погулять по городу? Всё равно не усну». У него был особый «ашановский лук» — так он шутя называл комплект одежды, состоявший из старых, затертых вещей. Они могли рассказать о нём больше, чем кто-либо. Хотя нет, больше, пожалуй, знала только мама. Он надевал их, когда хотел максимально слиться с толпой, — и у него это получалось виртуозно! Он сам себя не узнавал. Спустившись в фойе, где было весьма людно для двух часов ночи, Крид испытал истинное наслаждение от того, что никто на него не смотрел. Ещё бы: никто не узнает в парне известного исполнителя, когда на нём школьные джинсы с папиной толстовкой, да ещё и капюшон, надетый поверх кепки из 80-х, которая полностью закрывала лицо. Он знал, что недалеко от отеля есть ирландский паб, напичканный экспатами категории «40+». Идеальное место. Всю ночь на реплее Eurythmics, Bob Marley, Queen — о нём там и слышать не слышали, и это и радовало, и огорчало одновременно. — Одну пинту, пожалуйста! — крикнул Егор плечастому бармену. Вокруг было так шумно, что он не понимал, на каком языке разговаривают люди… вроде английский, а вроде французский… Едва сделав глоток, он услышал за спиной: — Для парня, зарабатывающего внушительные суммы, ты выглядишь на редкость хуёво! Застыв в позе пьющего человека, Крид медленно повернулся. — М-да… Оставь номер стилиста — отправлю ему букет цветов. Перед ним, широко улыбаясь, сидел Даня Поперечный: в непонятной растянутой толстовке, с взъерошенными рыжими волосами, в которые Егор так сильно хотел бы зарыться и вновь почувствовать его запах… — Как ты меня узнал?! — спросил удивлённо Егор. — Я не мог не узнать, — утвердительно ответил Данила. Они не общались чуть больше года. Пьяная вечеринка у их общего друга, робкий поцелуй на веранде в полупьяном бреду взорвали между ними все мосты, разрушили дороги, подожгли поля, затянули небо. Они были не готовы это обсуждать и сделали вид, что ничего не помнят. Но на самом деле каждый из них ничего не забыл, и каждому отчаянно хотелось знать — помнил ли что-то другой? — Ну что сказать — талант видно издалека, — расплывшись в улыбке, сказал Егор. — Талант и посредственность — вещи разные, — слегка улыбаясь, ответил Поперечный. Криду в нем нравилось всё: ямочки на щеках, то, как он заикался, когда мысли опережали слова, как жестикулировал, как смотрел на него… Всё и даже больше. Но Егор не мог подать виду, поэтому с угрюмым и равнодушным лицом поддакивал в паузах — а они случались редко в длинных, но увлекательных историях Данилы. Из них Крид и узнал, что Поперечный тоже здесь с гастролями и остановился в том же отеле. Правда, судя по этажу, жили они в номерах разных категорий. — Так, больше в меня не влезет. Предлагаю возвращаться в гостишку, а то завтра у меня выступление, а у тебя концерт, — сказал Поперечный, слезая со высокого стула. — Ок. Посчитайте, пожалуйста, вместе, — бросил Егор бармену. — Нет, блять, стоп!.. — возмущенно вклинился Данила. — Да! — отрезал Егор. Расплатившись, они вышли на улицу. До гостиницы было минут восемь пешком, но впервые в жизни им хотелось, чтобы идти пришлось часа три. И чтобы метель намела столько снега, чтобы ни одна машина не могла их забрать, и они были бы вынуждены брести на своих двоих, обсуждая всё на свете и то и дело подхватывая друг друга на скользком льду. — Слышал твою последнюю песню, — сказал Поперечный, глядя под ноги. — Понравилась? — спросил Крид, наблюдая, как тот ковыляет по сугробам. Данила старался сдержать смех, но не мог — он буквально давился им, повторяя: — Прости, прости… Правда, неплохая песня! — И снова начинал хохотать. — Где же мои карты от номера… — пробормотал Данила, шарясь по карманам куртки. — О, нашел! — Зачем тебе две? — удивленно спросил Егор. — Ну как зачем… Одну вставляю для света, вторая — для прихода-ухода, — ответил Данила. Крид ловко выхватил их у него из рук и, перемешав со своей, спрятал за спиной. — В какой руке? — спросил он, издевательски улыбаясь. — Ты, блять, издеваешься? — эмоционально отреагировал Даня. — В правой. — Угадал! Но здесь три карты, надо найти свои две. — Иди в пизду! — бросил Поперечный и зашел в гостиницу. — Кто-то не в духе… — пробормотал Крид и следом за ним вошел в фойе. — Блин, мама звонит, — сказал Поперечный, вытаскивая телефон из куртки. — Обещал ей перезвонить ещё днём. Ладно, давай, до связи! Удачного концерта. — И тебе… — едва вымолвил Крид, опешив от такого быстрого прощания. За секунду рэперу стало так тоскливо, что он, взглянув на бар в лобби (который, судя по часам, должен был закрыться минут через тридцать), решил пропустить ещё кружечку-другую. В баре не было никого, только он и бармен, который уже явно закрывал смену. Тридцать минут наедине с пивом и мыслями. А последние были ни о чём и обо всём сразу… Он ненавидел оставаться один. Через сорок минут, добредя до лифта и поднявшись на свой этаж, Егор понял, что перепутал карты. Упершись лбом в дверь, он пробормотал: — Егор, ты дебил. Восьмой этаж, номер 808 — вроде тот. Стучать или нет? А вдруг не тот номер? Крид приложил карту к замку, и дверь открылась. — Значит, тот! В комнате царил сущий бардак, вещи были разбросаны повсюду. Его внимание привлекли пригласительные на его же выступление, лежавшие на прикроватном столике. «Кому они адресованы?» — подумал он, но поток мыслей прервал крик из ванной: — Да как, блять, таким полотенцем вытираться?! Секунду спустя перед ним стоял абсолютно голый Даня, обернутый в полотенце, которое больше напоминало экстремально короткую мини-юбку. — Ты что здесь делаешь? — удивленно спросил Поперечный. — Карты спутал, — пожав плечами, ответил Егор и шагнул вперёд. — Стой, где стоишь! — выставив руку, приказал Поперечный. — Давай не нарушать границы. Вон на столе твоя карта. — Данила указал на столик возле входной двери. Крид обернулся: там действительно лежала еще одна карточка. Решив не задавать лишних вопросов, он молча взял её и направился к выходу, но вдруг остановился. — Она была нарушена год назад, — сказал Егор, глядя в пол.В комнате повисла тишина. — Я ничего не помню, — еле слышно сказал Поперечный. — Зато я всё помню. — С этими словами Крид решительно направился к стоящему возле окна Даниле. Так решительно, что тот буквально опешил. — Где проходит эта граница? А?! — уже не контролируя себя, сказал Егор, стоя впритык к Дане. — Здесь?! — Он провел пальцем чуть ниже пупка Поперечного. — Да! Именно! — жёстко, будто прикусывая язык, ответил тот. — Это значит, что я могу касаться тебя здесь? — Егор коснулся его плеча. — И здесь? — Его рука скользнула на спину Даниле. — И здесь? — Крид провел ладонью по его румяной щеке. — Отвали! — снова сквозь зубы бросил Поперечный. Крид, уже окончательно потеряв над собой контроль, подошел ближе и, просунув руку под полотенце, дотронулся до члена Данилы. — А что будет, если я коснусь тебя здесь? — спросил он, пристально глядя на Данилу. — Иди нахуй, Егор… — со злобой выдохнул Поперечный. — Иди нахуй! — с ещё большей яростью повторил он. В тот момент внутри Крида что-то надломилось. Должно было сломаться, но он старался не подавать виду. — Ок… Ок, ладно… Он уже было решил отойти, как вдруг Даня схватил его за шиворот и прижал к окну. — Что будет, если я скажу, что хочу тебя? — спросил он, глядя прямо в глаза Егору. — Всё, что захочешь… — спокойно ответил Крид. Не успел он договорить, как Поперечный жадно впился в его губы. Егор будто потерял почву под ногами, голова закружилась. Сплетясь в поцелуе, они рухнули на кровать.