Одинокие сердца

Никому не дано измерить силу любви — той, что облегчает любые тяготы и невзгоды. Той, ради которой пойдешь на любые жертвы. Той, что толкает приличных людей на страшные преступления и превращает простых обывателей в искателей скрытых истин. Даже с нашим уходом любовь будет жить, и о нас будут помнить. Мы все ищем любви, даже если, найдя её, горько об этом жалеем… — Просто поверить не могу, что здесь проходит «Оскар»! — восхищенно говорил Егор, озираясь по сторонам, едва они с Поперечным зашли в театр «Долби». — Хотел бы подержать настоящую статуэтку в руках? — спросил Данила. — Шутишь?! А кто бы не хотел?! — рассмеялся Егор, а спустя пару секунд добавил: — У Эминема, кстати, есть «Оскар»! — Серьезно? — ошарашенно переспросил Поперечный. — За что? — Лучший саундтрек к фильму, — ответил Егор, изучая каждую деталь кинотеатра, где ежегодно проходит самое значимое событие в мире киноиндустрии. — Он первый в истории рэп-исполнитель, получивший «Оскар» за рэп-композицию. — Предлагаю подружиться с ним поближе. Вдруг перепадет шанс подержать в руках эту штуковину… — резюмировал Данила. Ребята зашли в главный зал и замерли от восторга. Именно здесь каждый год собирается вся элита мирового кинематографа. Зал был выполнен в стиле барокко из красного дерева с золотыми вставками и четырехэтажным бельэтажем. — И «Оскар» получает… — улыбнулся Егор, глядя на Поперечного, — барабанная дробь!.. Данила Поперечный! — Ха-ха-ха, — Данила лишь закатил глаза. — Ну знаешь, всё возможно! — сказал Крид и, притянув Данилу к себе, поцеловал его в макушку. — Пойдем, юморист. Через пять минут наш фильм, — позвал Данила, и ребята вышли в холл. — Что за фильм, кстати? — «Приключения Присциллы, королевы пустыни». — Что?! — Егор рассмеялся. — Ты купил нам билеты на… — Это первый гей-фильм, получивший «Оскар»! — начал оправдываться Данила. — На «Кинопоиске» рейтинг семь и четыре, между прочим! — Боже! — Егор, захлебываясь от смеха, осел на диван. — О чем этот фильм вообще? — Я не скажу, иначе ты будешь издеваться! — рассерженно отозвался Данила. — Не буду, обещаю, — выдавил Егор, едва сдерживая новый приступ хохота. Данила, закатив глаза, принялся читать синопсис с листовки: — История о незадачливой компании трех дрэг-квин, которые отправляются в невероятное путешествие по австралийской пустыне в городок Алис-Спрингс, чтобы провести свое музыкальное шоу… Не успел Поперечный дочитать, как Егор уже сполз на пол, задыхаясь от смеха. — А ты что думал, мы на «Человека-паука» пойдем, что ли?! — Нет, ну как можно было купить на ЭТО билеты?! — спросил Егор сквозь слезы. — «Присцилла, королева пустыни»… — повторил он, держась за живот и прислонившись к стене. — Интересно, что курил тот, кто придумал это название? — Как хочешь, а я иду, — обиженно бросил Данила и зашел в зал. — Подожди! — крикнул Егор и, пошатываясь, поплелся вслед за любимым. Они заняли свои места. Свет погас, и Крид с недовольной миной прошептал: — Уверен, это самый глупый фильм, на который я когда-либо ходил. Поперечный никак не отреагировал. Однако уже через тридцать минут оба хохотали так, что едва успевали вытирать слезы. — Это самый крутой фильм, который я видел! — выкрикнул Егор на весь зал, за что получил шиканье от соседей. Несмотря на то что картина была 1994 года, зал был битком. Люди приходили в знаменитый кинотеатр «Долби» на Голливудском бульваре, чтобы посмотреть классику, отмеченную Гильдией кинокритиков. «Приключения Присциллы, королевы пустыни» стали тем самым кино, что проложило дорогу гей-драмам в мировой кинематограф. — Что ты здесь делаешь? — спросил Баграт, заходя в комнату. — Пью скотч, — ответил Рождественский и, выдержав паузу в несколько секунд, продолжил: — Скажи мне, когда ты познакомился с Эминемом? — Мы никогда не были знакомы, — Баграт подошел к окну и отодвинул занавеску. — Так, виделись пару раз на вечеринках. — То есть ты его никогда не знал? — уточнил Элио, покачиваясь на стуле и положив ноги на стол. — Нет, — усмехнулся Баграт. — Угу… — Элио выдержал паузу. — Тогда как ты объяснишь вот это? — спокойным тоном спросил он, выкладывая снимок на стол. Увидев фото, Баграт резко побледнел. — Откуда у тебя это? — спросил он, от нервов сжимая и разжимая кулаки. — Машина времени прислала, — Элио пригубил скотч. — Знаешь такую? — Я серьезно! — повысил голос Баграт. — Я тоже, — всё так же сохраняя спокойствие, ответил Эли. — Так как ты это объяснишь? — он пододвинул снимок к мужу. — Слушай… — Баграт, опустив голову, замолчал. — Это трудно объяснить. — А ты попытайся. — Просто скажи, откуда у тебя этот чертов снимок?! — членораздельно, почти выкрикивая, спросил Баграт. — Эминем дал! — Ложь! — Баграт ударил кулаком по столу. — У него не было этого снимка! — Ты это… — Элио указал мужу на диван у окна, — полегче на поворотах. Поспокойнее. Баграт сел на диван и замолчал. Элио смотрел в потолок, время от времени отпивая скотч и вслушиваясь в треск дров в камине. — В девяносто пятом отец отправил меня в Детройт на стажировку медбратом в городскую больницу. Хотел, чтобы я стал ближе к реальности, — Баграт взял стоящий рядом стакан, налил виски и, выпив залпом, продолжил: — В один из дней туда привезли парня, который сам себя подстрелил, пряча пушку в кармане. С ним был друг… Так я и познакомился с Кроликом. Так раньше звали Эма. Баграт замолк. — Продолжай, продолжай, — подбодрил его Элио, покачиваясь на стуле. — Не стесняйся. — Он работал на заводе, изготавливал комплектующие для машин: бамперы, еще какую-то хрень. Днем работал, а вечером в одном семейном ресторанчике мыл посуду, — Баграт снова налил себе виски и осушил стакан. — Жил в трейлере, не зная, как сводить концы с концами. Я же был одинок как волк: ни друзей, ни родителей, только вечные двенадцатичасовые смены. Он по выходным выступал в подвале одного клуба, на рэп-баттлах. Дом, в котором я снимал квартиру, находился на соседней улице. Пока я лечил его друга, мы сблизились, и он часто оставался у меня ночевать… Баграт замолчал. — Какая прекрасная история, — прошипел Элио. — Ничего в ней не было прекрасного, — отрезал Рождественский, глядя в окно. — Наши отношения были похожи на ад. Мы сами не знали, чего хотели. Меня никогда не влекло к парням до него. Его тоже. Мне было двадцать, ему — двадцать три. Он пытался выбиться в люди, записать успешный альбом, но у него ничего не выходило. Он пристрастился к алкоголю, потом к наркотикам. Сначала легким, ну а дальше… В воздухе повисла тишина длиной в три минуты. — Мы разбили друг другу сердца. Он мне, а я — ему. Это сейчас всё кажется простым! — Баграт резко вскочил с дивана. — Тогда всё было иначе! Мы прятались по углам в страхе, что нас увидят. Если бы хоть кто-то узнал, нас бы закопали. В прямом смысле слова! Баграт подошел к столу и навис над Элио: — Это фото сделано в последний день нашего романа. В ту ночь мы дали слово: никогда в жизни не звонить и не писать друг другу. Никогда и никому ничего не рассказывать. Эта тайна должна была умереть там же, в Детройте. Снимок был в единственном экземпляре. Это я сделал надпись ручкой в том девяносто пятом, — Рождественский ткнул пальцем в пожелтевшую бумагу. — В две тысячи пятом, еще до знакомства с тобой, у меня украли портмоне. Там было это фото. — Значит, Эм был твоим первым… — риторически спросил Элио и, не дав мужу ответить, поднялся с кресла. — Тринадцать лет! Тринадцать лет ты попрекал меня каждый раз, стоило мне что-то прочесть о нем или посмотреть клип! Элио, обвиняюще тыча пальцем, стал наступать на мужа, вынуждая того пятиться. — Вся моя жизнь крутилась только вокруг тебя! Больницы, пациенты, твои проклятые друзья, твоя семья! Я жил по твоим правилам в твоей ебаной клетке! А ты только и делал, что врал! Постоянная, нескончаемая ложь! — Ты хочешь меня обвинить в том, что до сих пор любишь его?.. — презрительно бросил Баграт, глядя на мужа. — Да что ты! — усмехнулся Элио и направился обратно к столу. — А может, это просто ты не можешь разобраться со своими чувствами? — Рождественский посмотрел на мужа сверху вниз. — Тяжко, наверное? — Что ты наговорил Кролику?! — О, так теперь тебя волнует Эминем?! — удивленно спросил Элио, разведя руки в стороны. — Ну ты и падаль, Баграт! — Да ты просто ревнуешь меня к нему! — Боже, я пришел не подстилок твоих обсуждать! Просто увидел это фото, вспомнил твою речь про свободу, которую ты толкнул на открытии больницы полгода назад, и подумал: а где моя свобода? Баграт отхлебнул виски и, указав на мужа пальцем, прорычал: — Иди на хер! — С удовольствием! — отозвался Элио и протянул мужу конверт. — Просто подпиши. Баграт недоверчиво взглянул на него, нахмурился и вскрыл конверт. Вытащив бумаги, он увидел заголовок: «Документы на развод». — Ты думаешь, я позволю тебе отнять мою последнюю надежду на любовь и счастье и вот так просто отпущу? — Баграт развел руками. — С кем будешь праздновать? С Кроликом?! Рождественский замолчал и подошел к окну. — Нет уж, мы навечно вместе, — развернувшись, он в упор посмотрел на мужа. — Мистер Рождественский. Взяв стакан, он направился к выходу. Элио тем временем достал пистолет из ящика стола. — Вот как?! — уточнил он, с сухим щелчком перезарядив оружие и наведя ствол на мужа. Баграт замер. — И что ты будешь делать? — спросил он, всматриваясь в лицо Элио. — Я больше ни секунды не хочу быть твоим мужем, Баграт, — ответил Эли, выходя из-за стола. — И клянусь: если я не стану твоим бывшим, то на роль вдовца я тоже согласен! — Ну так жми на курок! — надменно бросил Баграт. Элио тут же выстрелил в потолок. Рождественский в ужасе попятился, глядя на мужа широко открытыми глазами. — Промазал! — рассмеявшись, крикнул Элио. — Куда мне целиться? В голову? — он навел прицел в лоб мужу. — Или, может, в пах? А? — он опустил ствол ниже. — Элио! — в ужасе выкрикнул Баграт. — Иди сюда и подпиши бумаги, Баграт, — приказал Элио, указывая дулом на стол. — Живо к столу! — Вот, значит, насколько сильно ты хочешь развестись… — Ага! — Что готов даже пристрелить?! — Готов! — Ты совсем сдурел?! — Возможно, — отозвался Элио с пугающе спокойным лицом. — Я возьму ручку, — сказал Баграт, медленно приближаясь к столу. — Подписывай! — Мне нужно чем-то писать! — крикнул Баграт, пребывая на прицеле у мужа. — На! Бери свою чертову ручку! — крикнул Элио, швырнув её в мужа. — Я делаю это по принуждению, — Баграт открыл документы. — В суде это не признают. — Заткнись!.. Знаешь, что самое грустное, Баграт? Тот мальчик, Элио, которого ты встретил тринадцать лет назад… Он казался мне очень умным. Таких ты и любишь, да? — Рождественский в упор посмотрел на мужа. — Еще один Кролик? Умный! Юный! И влюбленный в тебя по уши!.. И что же ты сделал? Обманывал! Изменял!.. — Я никогда тебе не изменял! — в отчаянии выкрикнул Баграт, вскинув руки. — Закрой пасть! — сорвался на крик Элио. Но Баграт, не слушая, резко рванулся вперед, перехватил руки мужа и повалил его на стол. От неожиданности Элио трижды выстрелил в потолок. — Хватит! — прорычал Баграт, нависая над ним и прижимая его руки к столешнице. — Отпусти меня, ублюдок! — кричал Эли, отчаянно стараясь вырваться. — Отпусти и подпиши бумаги!!! — Ничего я не подпишу!!! — Почему, Баграт?! Почему?! Что тебе еще от меня надо?! Ты отобрал мою свободу!.. — Я не могу… — Забрал моих друзей! Всю юность забрал! Все мои мечты! Подпиши бумаги!!! — кричал Элио, извиваясь под весом мужа. — Я не могу… Я всё еще тебя люблю! — кричал Баграт, едва сдерживая рыдания. — Отпусти меня! — Ты не понимаешь, Элио! Я люблю тебя!!! А ты… ты всё еще любишь меня! — Баграт обхватил ладонями лицо мужа, заставляя его смотреть на себя. — Я знаю, я знаю, что любишь! Ты меня любишь, это еще не конец!.. Баграт затих и, бессильно уткнувшись лбом в плечо Элио, громко заплакал.