Одинокие сердца

Мы всегда оцениваем тех, кто нас окружает. Если они пренебрегают нашими желаниями, мы считаем, что нас недостаточно уважают; если не следят за своим стилем, делаем вывод, что у них нет вкуса; если ловим на обмане — полагаем, что знаем его причины. Но что происходит, когда мы наконец останавливаемся, чтобы окинуть взглядом собственную жизнь? Посмотрев на то, что мы делаем, со стороны, можно испытать очень неприятные чувства. Еще неприятнее осознавать, что мы не собираемся прекращать это делать. На часах был полдень, а Егор всё еще слюнявил любимую подушку. — Просыпайся, соня! — крикнул Данила, запустив подушкой в голову Крида. — Ты совсем больной?! — вскрикнул Егор, резко подскочив. — У нас сегодня свидание! — Данила запрыгнул на кровать и, глядя на Егора, веером выставил два билета. — Экскурсия по достопримечательностям Лос-Анджелеса! — восторженно объявил он. — Мы живем в Беверли-Хиллз, в двух минутах от Родео-Драйв. Какие еще тут могут быть достопримечательности? — надменно проворчал Егор и, отвернувшись, натянул одеяло на голову. Данила, закатив глаза, недолго думая столкнул Крида ногой на пол. — Твою мать! — рявкнул Егор, поднимаясь. — Вставай и пой, пташка! Мы в Городе Ангелов! — парировал Данила, вскинув руки. — На улице плюс двадцать пять, и я не собираюсь тухнуть дома, — резюмировал он и скрылся в коридоре. В это время в дверь позвонили. Экономка Рози впустила Эминема и проводила его к бассейну. Там Элио, растянувшись на шезлонге под огромным зеленым зонтом, потягивал мартини и листал свежий выпуск Vogue. — Привет, — сказал Эм, прикрывая глаза ладонью от солнца. — Приве-е-ет! — улыбнулся Элио и, отложив журнал, сел на лежаке. — Я сегодня еду к Джо Сморену… — Эм замолчал, глядя на Эли. — Помнишь его? — Конечно помню, — улыбка Элио стала теплее. — Старина Джо и его кубинские сигары, которыми пропахла вся моя одежда. — Да, — рассмеялся Маршалл. — Он сейчас в доме престарелых, у него Альцгеймер. — Мне очень жаль, — Элио мгновенно изменился в лице. — Не думаю, что ему долго осталось, — продолжил рэпер. — Может быть… ты хотел бы его увидеть? — Эм перевел взгляд на сияющую под солнцем воду бассейна. — Я просто не хочу ехать туда один. — Я понимаю, — сочувственно ответил Эли. — Дай мне пять минут. Он встал с шезлонга и направился в сторону спальни Данилы и Егора. Встретив Поперечного на кухне, Элио бросил: — Мне нужна обычная майка… Ну, одна из тех стремных, которые ты обычно носишь. — Что?! — Данила был настолько удивлен услышанным, что изменился в лице и забыл, что наполняет стакан. — Ты хочешь затопить кухню соком? — спросил Элио, приподняв бровь. — Ой! — опомнился Данила и, схватив тряпку, принялся вытирать лужу с пола. — Мне нужна одна из твоих маек. — Значит, я не ослышался, — Данила выжал тряпку в раковину. — А зачем тебе моя майка?.. Тащишься от моего запаха?! — рассмеявшись, подколол его комик. — Нет, просто настолько стремных вещей в моем гардеробе нет, — ответил Элио, закатив глаза. — Так дашь или нет?! — Знаешь… — Данила хотел было что-то возразить, но Рождественский его перебил: — Ладно, забудь. Он уже собрался выйти из кухни, когда Поперечный его остановил: — Конечно дам, пойдем выберем. Спустя десять минут Элио уже стоял на улице рядом с Эмом. В солнцезащитных очках, синей майке на два размера больше и длинных шортах он смотрелся настолько просто, что его легко можно было принять за обслуживающий персонал или курьера. — Где ты достал эти вещи? — удивленно спросил Эм, рассматривая новый образ друга. — Слушай, мы едем в дом престарелых. Не думаю, что это то место, где стоит выделяться, — ответил Элио, чем еще больше поразил Маршалла. Да, Элио Рождественский умел производить незабываемое впечатление, но он так же отлично знал границы — и места, где это впечатление было неуместным. Тем временем Егор и Данила вовсю штурмовали Аллею звезд на Голливудском бульваре. — Где здесь звезда Майкла Джексона? — то и дело повторял Егор, лавируя в толпе туристов, уличных актеров, режиссеров и попрошаек. — Ну, она точно должна быть здесь! — Здесь миллион звезд, почему именно Джексон?! — Он мне нравится, — Егор поднял глаза на Данилу. — А тебе? — Не знаю, — пожал плечами тот. — Мне всё равно, — резюмировал он, и они двинулись дальше. Буквально через минуту Крид закричал на всю улицу: — Нашел! Нашел! — вопил он от счастья. — Так, я сейчас лягу, а ты меня сфоткаешь! — скомандовал он, протягивая Поперечному свой телефон. — Ты ляжешь на этот бульвар?! — брезгливо спросил Данила, оглядевшись по сторонам. — Да, а что такого?! — отозвался Егор и улегся прямо на плитку. Поперечный сделал кадр, а затем еще один. — Ну как? Получилось? — спросил Егор, поднимаясь. — Бомба! — выкрикнул он, просматривая снимки, и поцеловал Данилу в щеку, отчего тот невольно улыбнулся. — Ну а чью звезду хочешь найти ты? — Егор внимательно посмотрел на любимого, который в этот момент озадаченно озирался. — Ты не поймешь, — смущенно ответил Поперечный. — Только не говори, что это Бритни Спирс! — рассмеялся Крид. — Нет, — Данила покачал головой. — Тогда кто? — спросил Егор, разведя руками. — Кристина Агилера? — Мэрил Стрип, — едва слышно произнес Данила. — Мэрил Стрип?! — переспросил Егор, повысив голос. — Я обожаю её! — Правда? — удивился Данила. — Конечно! Я смотрел с ней почти все фильмы. — Какой твой любимый? Егор на секунду задумался. — «Комната Марвина», — ответил он спустя пару секунд. — Я тоже люблю этот фильм! — улыбнулся Данила. — Тогда пойдем и найдем её звезду! — крикнул Егор и, подхватив Поперечного на руки, закружил его. Долго искать не пришлось: уже через пятнадцать минут Егор вовсю фоткал Данилу, который так же самозабвенно лежал на асфальте рядом со звездой любимой актрисы. — Фотки — огонь! — вынес вердикт Данила, изучая кадры. — Куда дальше? — улыбаясь, спросил Егор. — К той надписи, — Данила указал рукой на знаменитые буквы «HOLLYWOOD», красовавшиеся на холме. Правда, спустя двадцать минут восхождения слово «неподалеку» стало носить весьма саркастический характер. — Даже не верится, что мы дошли, — задыхаясь, проговорил Данила, пытаясь восстановить дыхание. — Если бы ты меньше курил, мы бы дошли куда быстрее! — рассмеявшись, резюмировал Крид. — Иди к черту! — выдохнул Данила, наклонившись и упершись руками в колени, пытаясь отдышаться после такого подъема. Егор, не теряя ни минуты, принялся делать селфи на фоне знаменитых букв. Заметив туристов, спускающихся со смотровой площадки, он подбежал к ним и попросил сфотографировать их вместе. Встав в кадр, ребята начали дурачиться: Поперечный ставил Егору «рожки», а тот в ответ щекотал Данилу. Это были их лучшие снимки за всё время знакомства. — Они потрясающие! — восторженно сказал Данила, перелистывая фотографии. — Кажется, здесь не хватает еще одной, — Егор вернулся на прежнее место. — Какой? — удивился Данила. Егор жестом подозвал его к себе. Крид вытянул руку с телефоном и, резко притянув Данилу для поцелуя, поймал момент. Кадр вышел настолько неожиданным, что Поперечный, услышав щелчок камеры, проворчал: — Надо было предупредить, там фигня какая-то получилась! Но, взглянув на экран, оба замерли от восторга. Фото было невероятным: два красивых мужчины, блондин и рыжий, на фоне изумрудного холма со знаменитой надписью слились в самом искреннем и нежном поцелуе. — Лучшие кадры всегда случайные! — улыбнулся Егор, глядя на Данилу. — Когда мы переедем в свой дом, я закажу картину, срисованную с этого фото. Данила поправил ему волосы, растрепанные горным ветром, и снова поцеловал любимого. В это самое время Рождественский и Эминем приехали в Северный Голливуд, в дом престарелых, больше напоминавший хоспис. Старое здание, выкрашенное в болезненно-желтый цвет, не видело ремонта лет тридцать; местами с потолка и стен сыпалась штукатурка. Повсюду стоял тяжелый запах лекарств вперемешку с хлоркой. Ребята шли по коридору молча. Элио то и дело озирался и тяжело вздыхал. — Он уже год никого не узнает, — негромко сказал Эм, заходя с Эли в лифт. — Ты не обижайся. Элио лишь качнул головой: — Всё нормально. Лифт остановился на третьем этаже. Перед ними открылся большой зал, где старики проводили досуг: кто-то играл в шахматы, кто-то в карты или смотрел мыльную оперу по телевизору. А кто-то, как старик Джо, сидел в одиночестве на диване и безучастно всматривался в окно. — Привет, старина! — позвал Эм, подходя к Джо вместе с Эли. Старик прищурился, вглядываясь в гостя, и вдруг прохрипел: — Элио… это ты? — Ух ты! — шепотом отозвался Эминем. — Ты первый, кого он узнал за долгое время. — Ты совсем не изменился, сынок, — продолжил старик и, похлопав по свободному месту на диване, добавил: — Садись, дорогой. Рассказывай, как у тебя дела? — Всё хорошо, — смущенно ответил Элио. — Да ничего не хорошо, исхудал вон как! — Джо указал на Эли и, заметив его грустный взгляд, на мгновение замолк. — Я пойду принесу нам поесть, — улыбнувшись, сказал Эминем и оставил их одних. — А знаешь, — неожиданно произнес Джо, беря со столика большой кожаный альбом коричневого цвета, — я тут рассматриваю наши фото. Хочешь посмотреть со мной? — Конечно, — улыбнулся Эли и, подсев к Джо, открыл альбом. Спустя несколько минут развлекательная комната, больше напоминавшая убогое бежевое помещение, наполнилась смехом двух мужчин. Они вместе бежали по кадрам своего прошлого… — А помнишь этот день? — спросил Джо, указывая на выцветшее полароидное фото. На нем ребята стояли на фоне ночного клуба в Нью-Йорке: Элио запрыгнул на спину Эминема, а Джо стоял рядом в ковбойской шляпе с неизменной сигарой. — Да-а… В тот день стояла невыносимая жара! Мы весь день провели с Эмом на рынке старых пластинок в поисках последнего альбома Тупака. — Правда? — удивился Джо. — Да! — рассмеялся Элио. — Мы так его и не нашли, зато Эм подарил мне пластинку Мадонны — «True Blue». Она стоила каких-то баснословных денег! Но он даже не стал торговаться, и я тогда был на седьмом небе от счастья. — Я и не знал… А помню, как в тот вечер в клубе вы танцевали под «Pretty Vacant» Sex Pistols как сумасшедшие! Элио пристально посмотрел на Джо, пребывая в полном изумлении от того, что старик помнит такие мелочи. — Вы с Эмом, взявшись за руки, стали разбегаться и кружиться — всё сильнее и сильнее. В итоге не удержались и разлетелись по разным углам! — У меня соскользнула рука! Мне кажется, я тогда себе пол тазобедренной кости отбил, — хохотал Элио. — Клянусь, у меня там до сих пор вмятина! — А это тот день, когда я познакомился с Кроликом, — сказал Джо, указывая пальцем на снимок 1994 года. На фото ребята в теплых куртках стояли на фоне старой кирпичной стены. — Детройт… — покачав головой, резюмировал Элио. — Да, такие пейзажи легко узнать. — Стой, подожди… А почему Кролик?! — удивленно спросил Эли. — Так свои всегда называли Маршалла. — Ты шутишь?! — Рождественский не мог поверить своим ушам. — Кто дал ему такое прозвище? — Его мама. Потому что в детстве он был похож на крольчонка, — рассмеявшись, ответил Джо. — Только не говори ему, что это я тебе рассказал. Элио, улыбнувшись, покачал головой и стал листать альбом дальше. Они то и дело останавливались на снимках и начинали смеяться, периодически сдерживаясь, чтобы другие люди в комнате не сделали им замечание. — Не принесешь мне попить? — спросил Джо, переворачивая страницу. — В горле першит. — Да, конечно, — отозвался Элио. Он встал с дивана и направился к кулеру. Наливая воду, он то и дело непроизвольно начинал смеяться, вспоминая истории из их общей жизни с Эминемом. Казалось, будто он только что очнулся от амнезии — пришел в сознание и резко вспомнил то, что, казалось, давным-давно похоронил в памяти. — Я налил теплой воды, а то в кулере она какая-то ледяная, — сказал Элио, протягивая стакан Джо. Старик, в свою очередь, развернул альбом к Рождественскому и указал на полароидный снимок в выжженных тонах. На фото два парня, смеясь, держались за руки. — А это мое любимое! — произнес Джо. Увидев снимок, Элио от ужаса выронил стакан. Стекло с дребезгом разбилось об пол. Рождественский настолько быстро изменился в лице, что перед Джо в мгновение ока предстал совершенно другой человек. Дрожащей рукой он взял фото и стал всматриваться в лица Эминема и… своего мужа. Они, держась за руки и смеясь, стояли на фоне какой-то заправки. Внизу выцветшей ручкой красовалась надпись: «Кролик и Баги, Детройт, 1995 год».