Одинокие сердца

Подготовка к прощальной вечеринке в особняке Рождественских последние две недели шла полным ходом. Дом к тому моменту, как и жильё Егора и Данилы, уже был продан, а основная часть вещей перевезена в новую семейную резиденцию. Егор и Данила, проснувшись в то утро, долго не хотели вылезать из постели. — Даже не верится, что история наших скитаний подошла к концу, — сказал Данила, глядя на Егора влюблёнными глазами. — И не говори, — ответил тот, поцеловав мужа в щёку. — Помнишь, нам было по двадцать лет и мы только познакомились? — улыбнувшись, спросил Даня. — Я бы ни за что не хотел вернуться в тот возраст. — Почему? — Тогда всё было тяжело и непонятно. Мы постоянно ругались, не знали, что делать со своими жизнями… — Твоя правда, — задумчиво отозвался Поперечный. — Но сейчас я самый счастливый человек на свете. — Мы! Мы самые счастливые на свете, — поправил его Егор, сливаясь с ним в поцелуе. — Ладно, — сказал Данила, мягко отстраняясь, — нам пора одеваться. — Давай полежим ещё чуть-чуть. — Если мы проваляемся ещё хоть немного, придётся собираться галопом. А ведь надо ещё одеть Арсения — ты же знаешь, что быстро это не получится, — резюмировал Данила, вставая с кровати. — Я люблю тебя, — Егор нежно провел рукой по щеке мужа. — И я тебя, — со всей серьезностью ответил Поперечный. Вечеринка началась в девять вечера. К этому часу особняк Рождественских был полон людей, а музыка слышалась за три квартала от дома. Экономка Роза, которой исполнилось семьдесят четыре года, помогала Элио собраться. — Роза, — спросил Рождественский, глядя в зеркало на добрую старушку, которая проводила по его рубашке чистящим роликом, — я хороший человек? Седовласая женщина, услышав вопрос, присела на тахту. — Почему ты спрашиваешь, дорогой? — Она не стала дожидаться ответа и продолжила: — Двадцать семь лет назад, когда ты переступил порог дома в Ньюпорте, я увидела мальчика, настолько измотанного жизнью, что он вышел замуж за человека, который его не любил… В этот самый момент Баграт, стоявший за дверью, хотел было постучать, но, услышав голос Розы, замер. — Откуда ты узнала? — в недоумении спросил Элио. — Я знала мистера Рождественского с четырнадцати лет. Он всегда был влюблён только в медицину… — Роза провела рукой по щеке Элио. — Я не знала, как тебе помочь, и боялась, что ты меня уволишь. Мне тогда было сорок семь, и я думала: если ты наймёшь молодых, мне некуда будет пойти. Но не прошло и полугода, как Баграт вызвал меня к себе. Он сказал, что хочет сменить персонал на более юный, так как его мужу «грустно в доме», и я получила расчёт. Помнишь, что ты спросил, увидев, что я собираю вещи? Элио покачал головой. — А я помню, — улыбнулась старушка. — Ты спросил: «Куда вы пойдёте?». К тому моменту я проработала на семью Рождественских двадцать лет, и никто прежде не спрашивал меня о таком… Ньюпорт, 2007 год — Я остановлюсь у сестры в Вайоминге, мистер Рождественский, — сказала Роза, укладывая вещи в чемодан. — Роза… у вас есть дети? — спросил Элио после долгой паузы, подойдя ближе. — Нет, мистер Рождественский, — сдержанно ответила та. — Подождите меня здесь, пожалуйста, — улыбнулся Элио, коснувшись её плеча. Он покинул комнату Розы и направился в кабинет мужа. Зайдя внутрь и встав напротив стола, он твёрдо произнёс: — Она останется. — Кто? — безразлично спросил Баграт, не отрываясь от бумаг. — Роза. — Зачем? Ей уже почти пятьдесят! Я велел агентству подобрать новый персонал. На прошлой неделе у нашего чистильщика бассейна случился инсульт. Мы же не дом престарелых, — усмехнулся Баграт. — Она останется, — Элио стоял на своём. — Да что в ней такого?! — Баграт наконец поднял глаза на мужа. — Она мне нравится. Мне с ней комфортно. — С этой старой каргой? Да что у вас может быть общего? — Баграт встал из-за стола. — Пусть остаётся, мне всё равно. Я уезжаю в командировку с отцом на четыре месяца. Чао! Рождественский вышел, оставив Элио одного. Наши дни — Ты не только оставил меня на работе, ты дал мне возможность достойно стареть. Ты дал мне семью, — прошептала Роза. Элио виновато опустил голову, но старушка мягко приподняла его лицо за подбородок. — Я каждый день благодарю Бога за встречу с тобой. И пусть Бог не дал мне детей — видит Он, ты мой сын. Она крепко обняла Элио. — Спасибо тебе, — прошептал он, поглаживая её по спине. Роза кивнула и улыбнулась: — Пойду принесу ваш пиджак. И стоило Розе скрыться за дверью, как Элио открыл ящик трюмо и достал таблетки. В этот самый момент Баграт, тихонько приоткрыв дверь, увидел, как его муж запивает лекарства. Одну, вторую, третью… Проглотив всё, Рождественский вытер слёзы салфеткой и встряхнулся, пытаясь прийти в себя. Но стоило ему открыть глаза, как он увидел в зеркале мужа, стоявшего в дверном проёме. — Почему? — Баграт подошёл и взял Элио за руки, глядя на него по-детски наивными глазами. — Я постарел, — Элио опустил взгляд. — Мне трудно даются все эти тусовки. Одежда жмёт, ноги отекают, спина болит… — он горько улыбнулся. — Думаю, пришло время отойти от дел. Ты злишься? — На что? — Я больше не тот мальчик в коротких шортах с бронзовым загаром, готовый зажигать этот мир. — Для меня ты всегда будешь Лас-Вегасом в коротких шортиках, — Баграт рассмеялся, хотя его глаза блестели от слёз. — Так значит, эта вечеринка не в честь переезда? Это прощание? Элио кивнул. — Так хочется верить, что мы оставили след в этом городе… Именно оставили след, а не наследили. — Ты — легенда Оранжевого округа! — Нет, — Элио нежно взял лицо мужа в ладони. — Легенда — это ты. Ты подарил мне такую удивительную жизнь. Я так тебе благодарен… — Правда? — Баграт смотрел на него с бесконечной любовью. В его памяти вихрем проносились моменты их знакомства: смех Элио, его сияющая юность, их первый танец. Он бежал по отрезкам их жизни, пытаясь остановить время, уцепиться за каждое яркое воспоминание. Но время неумолимо неслось вперёд. И именно в этот миг Баграт до конца осознал, как сильно он любит Эли и Эма, и какая же потрясающая у него жизнь. — Я ухожу из медицины, — неожиданно и твёрдо произнёс Баграт. — Что? — не понял Элио. — Я хочу каждый день проводить с тобой и с Эмом. Хочу готовить вместе завтраки — мы ведь никогда не завтракали вместе! — Никогда, — Элио покачал головой. — Я хочу столько всего наверстать! Мы поедем в Диснейленд!.. — В Диснейленд?! — рассмеялся Элио. — Да! Будем кататься на горках, потом в аквапарк, а потом… — Баграта было не остановить. Он чувствовал, как много слов годами копилось в нём. — А потом мы будем есть мороженое на набережной… — Звучит прекрасно, — смеялся Элио. — Ваш пиджак, — Роза вышла из гардеробной и, надев его на Элио, резюмировала: — Каким же красивым мужчиной вы стали. — Нам пора, — произнёс Баграт, выждав небольшую паузу. Элио с улыбкой вышел из комнаты, а Баги на мгновение остался с Розой. — Прости меня, — тихо сказал Рождественский, присев перед старушкой. — Мне не за что тебя прощать, — улыбнулась та. — Ты — копия матери. В тебе не осталось ничего от отца. Ты проделал огромный путь: от человека, которого не интересовало ничего, кроме него самого, до главы большой семьи. — Ты идёшь? — окликнул его Элио из дверного проема. — Идите и покажите им всем! — Роза обняла Баграта. — В последний раз. Элио взял мужа за руку, они оба глубоко вдохнули и вошли в бальный зал. Публика приветствовала их оглушительными овациями и свистом. Элио, здороваясь с гостями лично, представлял им Егора и Данилу. Ребята смеялись, ещё не осознавая, что Рождественский прощается с титулом и передаёт бразды правления им. Уже через час Егор и Данила были в центре огромной толпы — всем не терпелось познакомиться с будущими «королями Оранжевого округа». — Они отличные ребята, — сказал Эм, поглаживая Элио по спине. Они вдвоём наблюдали, как Поперечный и Крид, ставшие центром внимания, о чём-то увлечённо спорят и смеются. — Отличные! — подтвердил Элио, а затем добавил: — Они лучше меня. — Уверен, они сказали бы о тебе то же самое… Такова ваша натура. Элио кивнул, погрузившись в свои мысли. Спустя минуту он постучал вилкой по бокалу, привлекая внимание. В зале мгновенно воцарилась тишина. — Я хочу спеть, — объявил Рождественский и направился к роялю. — Егор, поможешь мне? Крид тут же подбежал и сел за инструмент. — Что поём? — шепнул он. — Run — Leona Lewis, дорогой, — Элио ласково коснулся его плеча. Егор кивнул и начал играть. — Эта песня о том, чтобы идти вперёд… Она о том, чтобы наконец дойти до места, о котором вы мечтали. И даже если вы идёте к нему каждый день, всю свою жизнь — поверьте, этого уже достаточно. Это песня-надежда, в которой мы все нуждаемся… — произнёс Элио и начал петь. — Что он делает? — шепотом спросил Эм у Баграта. — Прощается, — улыбнувшись, ответил тот и нежно поцеловал рэпера в щеку. — Он прощается… Элио запел, и голос его, чистый и глубокий, полетел над залом: — Я спою это для вас в последний раз, а потом мне действительно нужно будет идти. Вы были единственной правильной вещью из всего, что я сделал в этой жизни. Даже если вы перестанете слышать мой голос, я всё равно буду рядом с вами, дорогие… В этот момент Поперечный, стоявший поодаль, вдруг осознал всё до конца. — Ох, Эли, нет… — прошептал он. Память мгновенно унесла его назад. Картинки прошлого мелькали перед глазами: «Привет, меня зовут Элио», «Ты такой красивый», «Потанцуй со мной». Фразы из детства и юности эхом отзывались в голове: «Я люблю тебя», «Мы слишком давно знакомы, чтобы допускать подобное». Данила, уже не сдерживая слёз, начал подпевать своему лучшему другу, своему «старшему брату». К нему стали присоединяться и другие гости. Голоса звучали всё громче и громче. — И мы бежим сквозь наши жизни. Мне трудно говорить… Стоит только подумать, что я больше не увижу ваши глаза, и становится невозможно сдерживать слёзы. Но у нас нет выбора. Помните: даже если мой голос затихнет, я буду рядом, дорогие… Зал подхватил припев, и мощный хор заполнил особняк. — Мы бежим по нашим жизням. Мне трудно говорить, и я понимаю, почему вы тоже молчите. Я буду рядом, родные мои, я буду рядом… Когда Элио допел последний аккорд, у большинства гостей на глазах были слёзы. Зал взорвался аплодисментами и свистом. — Ох, я люблю вас всех! — прокричал Элио, сияя от счастья сквозь влажный блеск глаз. — Вы ведь не забудете меня?! — спросил он, глядя на притихшую толпу с надеждой. — Обещайте, что не забудете…