Только не покидай меня

День как обычно повторяет предыдущий. Колесо безостановочно крутится, не нарушая свою траекторию и скорость. Проснуться после обеда в еще более растянутой чем вчера - древней футболке, еще со времен универа взявшейся из ниоткуда. Не умывшись, пойти доесть оставшуюся с ужина еду быстрого приготовления. Налить себе черный кофе, без молока и сахара, и, сесть рисовать до самого вечера, до тех пор как не заболит спина. И пока Марк не вернется с работы, чтобы свести с ума своего парня, заставляя своими действиями биться его сердце чаще... Таково привычное расписание дня художника-мангаки, лишь изредка деформирующееся некоторыми "поправками". Если, конечно, их можно так называть.. Все проходит размеренно и относительно спокойно в жизни Донхека. Лишь ежемесячные дедлайны по очередной главе комикса - не дают окончательно раскиснуть и забыться в мире сериалов и аниме. Да, все просто замечательно. Если не считать приступы панической атаки, сильно участившихся последнее время. Доён говорит, что это ненормально и уже давно пора сходить к психологу, чтобы решить проблему. Он даже давал номер телефона какого-то личного психолога его жены. Донхёк всегда прислушивается к советам лучшего, и единственного друга, но. Он также всегда прислушивается к себе. И сейчас, сам себе, он говорит, что не хочет ничего исправлять. Потому что это добавит больше проблем - чем уберет, а также отнимет слишком много сил, слишком много денег, и слишком много приятного, которое появляется только благодаря этим его - припадкам. Безусловно, это странно, что они в основном приходят под конец дня, когда как раз возвращается Марк. Но конкретно об этом совпадение, Донхек не хочет задумываться. Также, как и о том, почему эти приступы стали ему так важны, не смотря на ужасающий процесс и на не менее отвратительные отходняки... Он не помнит, когда конкретно это началось. Где-то на 1 курсе универа, примерно. Когда в его голове поселилась одна дурацкая навязчивая идея, а в жизни - один, еще более дурацкий, навязчивый парень. Очень удачно совпали карты для них двоих. Общие друзья > обнаружение общих интересов > дружба > неловкие молчания наедине > первое признание и последующая следом взаимность... Удивительная штука - любовь. Возникнуть друг к другу из ниоткуда, у двух совершенно разных по характеру и привычкам людей, один из которых даже не желал никогда заводить отношения - кажется просто сумасшедшей идеей. Которая до сих пор "отравляет" своей безумностью мозг Хёка. На часах 21:00, значит скоро должен вернуться Марк. Хёк тоже уже почти заканчивает с работой на сегодня. В комнате жарко, а дышать становится тяжело. Незаметно покалывает в груди. Ли открывает нараспашку окно, впуская прохладный летний ветер. 21:15. Сердце начинает болеть и бешено колотиться, словно стремясь вырваться из грудной клетки. Воздух обтекает тело сковывающей оболочкой, становится врагом, как будто нарочно стремясь убить задыхающегося парня. "О П Я Т Ь" - Проносится громом в голове Донхека. 21:23. Животный ужас накатывает с бешеной скоростью, и вот уже кожу головы стягивает к верху в болезненной гримасе. "К ЭТОМУ НИКОГДА НЕ ПРИВЫКНУТЬ" - захлебываясь слезами, наматывая круги по квартире и снося всё вокруг, думает он. 21:33. Помимо имеющихся проблем, теперь немеют руки и ноги, кружится голова, а земля уплывает из под ног. Добраться до окна, чтобы попытаться вдохнуть хоть немного свежего, все еще не хватающего воздуха - представляется невозможным. 21:48. Держать себя в руках не выходит, потому как те неподвластно дрожат в агонии. Приходится вытягивать их на расстоянии от предметов и себя, лишь бы не сделать хуже. От стресса и перенапряжения, со лба стекают капли пота. 21:54. По углам комнаты мерещатся искаженные антропоморфные силуэты, нейтрально сглаженные лишь непрекращающимся потоком слез. Облокотившись об подоконник и глядя в открытое окно с видом на соседние, точь в точь повторяющие их дом, серые высотки - мысль о том, чтобы перевалиться через окно - становится не такой уж плохой. Потому что кажется, что хуже уже всё равно не будет. Так - будет только лучше. 21:57. Страх высоты и смерти все же преобладает над сознанием и отбрасывает от окна. Тошнит и пробивает озноб. 21:59. Кажется, еще чуть-чуть, и он отключится, а его сердце остановится, не в силах больше так быстро биться. Но звук ключей, открывающих входную дверь, отчаянно размазывает по полу. Собственные крики представляются чуждыми и пугают еще сильнее. 22:00. В комнату вбегают с истерикой и склоняются над дрожащим телом...

***

Льёт дождь. Мелкие капли приклеиваются к окну, медленно стекая по стеклу и соединяясь в большие, чтобы вместе - рухнуть вниз под сопровождение аккомпонемента грома.Вдохновляет на тихий плачь. На душе неспокойно. Толи от погоды, толи от вчерашнего приступа, толи от гнетущих мыслей... 《Пожалуйста. Давай ты пойдешь к врачу. Твои приступы участились и усилились. Почти час корчиться от боли и страха - не нормально. Сколько еще можно себя мучить?》 Слова близкого человека застопорились в болящей голове и прокручиваются весь день без остановки, омрачая и без того мрачное состояние. Вдобавок, снова преследует сонливость, которая, несмотря на 10 часов хорошего сна и три больших кружки выпитого кофе - до жути сильная. Парень раскладывает на столе эскизы и карандаши с красками, впервые - так аккуратно и дотошно распределяя их по столу на идеальных местах. Нужно закончить разворот главы в ближайшее время, но конкретно сегодня, настроя совсем не наблюдается. 《Я очень переживаю за тебя. Не оставляй меня, Донхек. Я не знаю как буду жить без тебя...》 Но что, если он тоже не знает, как будет жить без себя? Без того "себя", которого может потерять - прекратись эти приступы насовсем. Перекатывать карандаш по столу, приложив руку к щеке и облокачиваясь на локоть - всё на что хватает сил сейчас. Но напрягаться, чтобы думать о своем состояние - не приходится. 《А если однажды он не придет? Ты думал об этом??? Кто спасет тебя в эти несчастные "22:00" ?! Я не смогу постоянно проверять тебя по вечерам!》 "Не придет. Хах. Ну да. Очень смешно!" - психует Хёк, хватаясь за карандаш, через силу заставляя себя начать рисовать. - "И вообще, что за глупость?! От панических атак не умирают. Умирают от мыслей, возникающих 'во время' или 'после'' приступа! Глупый, глупый Доён. Не нужно было ему рассказывать о случившемся." Окунувших в раздумья, он совсем не замечает как вырисовывает сиреневым карандашом портрет Марка. Пролившийся вскоре кофе на этот лист бумаги, и пришедшее понимание произведенных, на уже испорченном листе действий - погружает и без того тонущее сознание, в ту же самую кружку остывшего кофе, от чего он становится более горьким и немного соленым. Думать не о Марке, теперь не получается. Слезы льются сами, и Донхек, кажется, уже настолько к ним привык, что уже не замечает когда начинает плакать. "Я не потеряю Марка. Я не могу его потерять. Я не потеряю..." Всхлипы сильно оглушают в одинокой тишине пустой квартиры, напоминая о тяжелых отношениях. Хочется прильнуть к теплому телу и обхватить обеими руками, скрепив их в вечный замок. Хочется видеть его сейчас перед собой - реального, а не нарисованного, с улыбкой и живой мимикой на прекрасном лице. Хочется чувствовать на своих горящих щеках холодные после улицы губы, сцеловывающие едкие слезы. Хочется поведать о своем состояние в тысячный раз - лично, а не по телефону. Хочется всего Марка. Прямо сейчас. Напротив. Но его здесь нет. Он ушел. И вернется только в 22:00, чтобы снова спасти Донхека от него самого. 16:20. Спустя час 'ничегонеделания', когда сил на пребывание в прострации почти не остается, раздается стук о входную дверь, вытягивающий из сладких и болезненных мечтаний о Марке. Донхек неохотно находит в себе последние крупицы силы, чтобы с трудом встать, и по пути к двери несколько раз передумать направляться к ней. "Может ну её, эту пиццу? Я не так уж и голоден. К тому же, где то еще должна была остаться лапша быстрого приготовления.." - решает не открывать он, и уже разворачивается назад, как вдруг слышит за дверью знакомый тембр. - Донхек, открывай уже. Это я. Голос за дверью соскабливает остатки воли с трясущихся стенок сознания. "Что? Но как?? Его не должно здесь быть!" Больше не задумываясь о своём бессилие, он открывает входную дверь и застывает в растерянности перед увиденным. - Почему ты пришел в такое время? У тебя же работа. - Я взял выходной, чтобы побыть с тобой, дурашка. И отпраздновать шестилетие нашей совместной жизни. Неужели ты забыл? В руках напротив: коробка пиццы, которую заказывал Донхек, пышный букет сирени, идеально сочетающийся с белой рубашкой, и пакет с еще какой-то едой и алкоголем. Вечер обещает быть очень увлекательным и насыщенным. Еда приземляется на пол у самого входа, а дверь с хлопком закрывается. Хек улыбается болезненно, когда ему протягивают руки. От ощущения объятия покалывает в груди и наворачиваются слезы. Это именно то, что было ему нужно прямо сейчас. Именно то, о чем младший уже грезил. Марк снова угадал, что ему требовалось, и от этой мысли становится по приятному дурно. - Конечно же я не забыл. - приходится врать ему. Сидеть вот так - в компании самого родного и любимого в жизни человека, разделять вместе прием пищи и разговаривать обо всем - просто невероятно. Одно из лучших блаженств для Донхека. И как он может отказаться от этого добровольно? Кто вообще может отказаться от такого счастья? - Как ты себя чувствуешь, солнце? - озвучивает Марк, спустя трех бокалов вина. И это снова то, что хотел бы услышать Донхек. Хотелось бы вовсе вечно слушать Марка. Неважно что бы он говорил, главное лишь его голос, звучащий рядом и постоянно создающий ощущение призрачного и успокаивающего присутствия. - Сейчас, рядом с тобой, просто прекрасно. - нисколько не лукавит Хёк, смотря на того широко распахнутыми щенячьими глазами. - Это замечательно - нежно улыбаясь отвечает Марк, приближаясь к лицу парня и оставляя почти невесомый поцелуй на его щеке, с тихо произнесенными вслух "потому что я тоже люблю тебя", которые распускаются цветками взаимности в душе художника, благоухая ароматом сирени. Любимого цветка Марка, который смущающе смотрит сейчас, куда-то глубоко в сознание, до безумия влюбленными глазами. - Хёк, - говорит он, приближаясь ближе к нему и проводя рукой в паре милиметров над кожей, но все равно при этом вызывая ряд мурашек нарастающим электрическим напряжением между ними - скажи, а что если... - выдыхая слова в уставшие от ожидания губы и издеваясь над кончающимся терпением Хёка - ... что будет, если я уйду? - Если ты - не сразу доходит до все еще улыбающегося Донхека - если ты... что? Он отстраняется от Марка судорожно хватая ртом воздух. - ЕСЛИ ТЫ - Ч Т О...?!

***

22:00. Дождь все также, если не сильнее, барабанит в окно, немного приглушая звуки такого же сильного потока эмоций. Боль, ужас, отчаяние - пульсируют в голове и по всему телу уже больше двух часов. Хотя, это время ощущается намного больше. Примерно - вечность?

"Только приди."

"Прошу."

"Вернись."

"Только не покидай меня."

22:08. Невероятно сложно сдерживать, непроизвольно вырывающиеся из глотки рваные крики, чтобы лучше слушать посторонние звуки, один из которых может означать приход нужного человека.

"Опаздывает. Он ведь просто опаздывает?"

22:22. Мигающие электронные часы на стене, расплываются под слоем слезных линз. Цифры плохо читаются сквозь наплывшую пелену. И если бы не она, заменяющая реальные числа на те, которые ему хочется видеть - он давно бы, определенно точно - сошел с ума. Потому что флешбеки заполняют его голову как паразиты, отбирая все самое ценное и хрупкое, оставшееся внутри него. 《...Ты же должен понимать, что это не может продолжаться вечно! - голос Марка срывается на крик - так нельзя жить, Донхек! Нельзя себя так мучить!》 Хёк понимает. Он все прекрасно понимает что сейчас, что тогда. Но это понимание не помогает ему, а только усугубляет ситуацию. 22:30. Страх так и остаться одному со своими проблемами, увеличивается с каждой секундой в геометрической прогрессии. Мысль - найти себе помощь специалиста, обретает четкость. Но задумываться об этом всерьез всё еще не хочется. Потому что, скорее всего, ему предложат забыть о Марке. А так скоро расставаться с ним, он не готов. И шансы на то, что будет готов хоть когда-нибудь в далеком будущем - ничтожно малы. Такую любовь, как у них - не излечат никакие доктора, и тем более - время. Такую любовь, как у них - ничего и никто не сможет затмить. Такую любовь, как у них - не пожелаешь и врагу. Но раньше Донхек был слишком разбитым и отчаявшимся. Его нельзя винить в этом выборе. Зная обо всех рисках, он сознательно сделал его. Сам. 22:39. Перед глазами абсолютно четко стоит изображение с Марком. Он чувственно говорит без сомнений. Все так четко и хорошо помнится, будто это происходило пару секунд назад. Или происходит прямо сейчас, в голове парня. 《Я люблю тебя, моё животворящее солнце.》 《Безумно, нереально люблю. - он сбавляет интонацию и громкость дрожащего голоса, сопутствующего наворачивающимися слезами. - И я бы, всем своим безразмерным сердцем, хотел любить тебя еще сильнее, дальше.》 《Но я больше не могу это делать. По крайней мере как раньше.》 《Как раньше, уже никогда не будет.》 《Из-за тебя, Донхек.》

"Почему?"

"П о ч е м у??"

"ПОЧЕМУ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ, ТРУС??!"

Забавно, как люди порой придумывают себе тысячу отговорок, чтобы не обнажать свои чувства. "Напишу ему завтра." "Сейчас цветы дорогие и не нужны ей." "Но, что если он отвергнет меня?" "А как же наша д р у ж б а??" И забавно, как они радуются, когда понимают что страх был глупым и необоснованным, потому что их уже любили в ответ, или потому, что игра не стоила свеч. Но уже не забавно, как чувства Хёка стали обнажены до самых органов и костей, что не быть обреченным на муки в таком состояние - невозможно. 22:45. Его все еще никто не вытянул из пограничного состояния жизни. И Донхек устал. Устал от всего. Устал - третий час подряд, чувствовать как что-то ломается внутри него и надеяться, чтобы это были кости. Устал - каждую неделю получать лошадиную дозу адреналина, не уживающуюся в его хрупком теле. Устал - шесть лет подряд, постоянно бояться потерять самое ценное что есть в его жизни. Устал невообразимо. И эта усталость полностью игнорирует его чувства и желание жить именно так, как он хочет. Хёк старается скрыть её глубоко внутри, особенно когда появляется Марк. Но она все равно отражается в мелких деталях. В слегка трясущихся временами, слабых руках, не способных поднимать увесистые вещи. В вспышках потери контроля над реальностью и забыванию разных моментов. В безмерных синяках под глазами, которые уже невозможно замазывать, да он и не пытается, потому что Марк однажды нашел их прекрасными, сравнив с космосом, сравнив с целой вселенной, которая просто не помещается в Донхеке и выливается через глаза. Марк. Маарк... Его призрачное лицо снова стоит перед глазами и говорит. 《Я ухожу.》 《И я очень хочу, чтобы ты ушел вместе со мной.》 《Но я не буду принуждать тебя, ты должен решить сам. Это очень серьезный шаг, и я пойму если ты откажешься.》 《Потому что я люблю тебя, и я хочу чтобы ты жил. Жил счастливо.》 《Не говори глупостей! Ты же знаешь что я не смогу без тебя! Я живу из-за тебя. И я живу только из-за тебя!》 - смутно вспоминаются собственные слова. 《Нет, Донхек. Это я - живу только из-за тебя.》 22:41. Когда надежда на спасение уже полностью улетучивается, слышится стук в дверь. По началу это кажется одной из галлюцинаций, но когда стук повторяется, становясь напористей, сомнения исчезают и Хёк не осознавая своих действий, на автомате подбегает к двери. Улыбка моментально сползает с краешков губ, когда он открывает дверь и встречается взглядом с гостем. На него смотрят задержав дыхание, смотрят испуганно и жалостливо, боясь сбить с ног одним лишь выдохом. Толи от осознания своей никчемности и слабости, открывшейся взору близкого человека; толи от разочарования, что пришел не совсем тот кто был нужен; толи от облегчения, что пришел хоть кто-то, а может и от всего вместе - Хёк сморщивает лицо и возобновляет плач, упав в крепкие теплые объятия. По лестничной площадке эхом разносится звук морального обезвоживания. Доён пытается затащить повисшего на нем Донхёка в дом, но тот неподъемным грузом тянет его вниз. Бороться с таким нет возможности и Доён поддавшись тяге садится на пол посреди прохода. Слышать эти звуки, исходящие от горячо любимого друга, отскакивающими бесчисленное количество раз от стенок и врезающимися в толстовку крупными слезами - невыносимо. У того сами наворачиваются плохо сдерживаемые слезы. Доён ведь, без слов понимает всё, что произошло и происходит с Донхеком. Читать эмоции человека, когда вы с пеленок вместе, не составляет труда. Ему не нужно ничего спрашивать. Сидя вот так - на лестничной клетке, плача и хватаясь друг за друга как за воздух, они уже давно поговорили и открыли друг другу души. 22:46. Донхек заметно притихает. Доён боится его тревожить, но нога на которой он сидит затекла. Осторожно, всё еще поглаживая рукой его спину, Доён спрашивает, могут ли они наконец войти в дом. Донхёк дважды всхлипывает и немного отстраняется от Доёна в сторону входа. - Он ушел. - пересиливая эмоции практически шепчет Хёк. - Я так и понял. - отвечает он, поправляя взъерошенные и грязные волосы на голове друга - Ты не брал трубку больше часа. Я не на шутку испугался. Глаза непроизвольно зажмуриваются. Сдерживать подступающие слезы, чтобы вновь не разойтись ливнем, удается с трудом. Хёк склоняет голову вниз, как жест раскаяния за свое поведение. Говорить "прости, что волнуешься за меня, хён" - не приходится. Его понимающе обнимают прежде, чем тот открывает рот. В спокойствие посидев еще пару минут, Доён спрашивает. - Может зайдем уже внутрь? Как только Доён входит в квартиру, озираясь по сторонам, его худшие опасения оправдываются. - Ты снова пил?? - Да. Сегодня наша годовщина... - Донхек поднимает глаза на Доёна в поисках понимания, но видит в них лишь жалость. - А потом, я хотел отключиться от реальности, чтобы момент, когда мы встретимся с ним вновь, поскорее настал. Доён переводит взгляд на стол, неутешительно считая количество пустых бутылок. Две бутылки из под вина, три бутылки пива и полупустая бутылка водки. Видимо, Донхёк пытался "отключиться от реальности" не один раз. - И как? Получилось? - На какое то время, да. Но, только он так и не пришел. В отличие от тебя. - Это ты сейчас обвиняешь меня, что я пришел? - Нет! Ты чего?! Ни в коем случае! Если бы ты не пришел, я бы не знаю что со мной было! Ты пришел, как никогда вовремя! Доён стыдливо прячет взгляд на секунду, но вскоре все же возвращает его на место. - Блин. Прости. Я понимаю. Просто сам тут на нервах... Он мнётся, стоя перед диваном, на который садится Хёк, думая о том, стоит ли всё-таки говорить ему неутешительную новость, которая может стать для него последним ударом. Представить, насколько в реальности тяжело его другу, Доён даже не пытается, заранее зная что это невозможно. Поэтому, сделать что-то не так - ещё страшнее. - Доён, ты чего завис? - А? Да, я это... Беспокойное выражение лица и такой же беспокойный голос выдают сильное напряжение. Доён заметно нервничает, и Донхёк, видя это, не может не насторожиться. Если его другу сейчас плохо, нужно это исправить всеми силами. Не получись у него - самому станет плохо. Убийственное правило этих двоих, что души друг в друге не чают и всегда делятся самым сокровенным что хранят в сердце. Даже боль, пытаются делить на двоих. Последнее время - это, судя по всему, не особо получается... - Что-то случилось? - Эм... Ну как сказать... - всё еще сомневается Доён. - Скажи как есть. Я всё пойму. Разве я когда-нибудь не понимал? Это правда. Донхёк всегда всё понимал, порой даже без слов, а бывало даже не зная подробностей. Всегда мог вычленить нужную и верную информацию, всё понять, и всё принять. С лёгкостью давал советы всем, кто бы не попросил. Налаживал чужие жизни, направляя в нужное русло. И как обычно это бывает, так и не смог наладить свою. "А сможет ли Донхёк, понять всё сейчас, а потом еще и без последствий для самого себя принять эти новости?" - вопрос на засыпку затягивает сейчас Доёна зыбучими песками. - Хёк. Мне нужно сообщить тебе одну новость. Которая тебе вряд ли понравится... Начало не обещает ничего хорошего. Плохие новости, в данный момент, не хотелось бы узнавать. И если бы их не желал сейчас сообщить лучший друг, то Донхёк не стал бы и слушать. Никогда особо не слышав поистине плохих новостей, относящихся к его жизни напрямую, он предполагает какую-то неизличимую болезнь, обнаруженную у его общих знакомых. Или думает услышать о слухе про банкротство компании в которой они вместе работают... Слишком сильно фантазировать не хочется, и заинтриговавшись, он раскрывает глаза шире, втягивает губы и наклоняет голову, давай знак что он весь во внимание. - Ты точно хочешь услышать это? Я могу сказать позже... - Говори уже. Сбившись в дыхание, Доён упрашивающе смотрит на Хёка пару мгновений, до последнего надеясь что тот передумает и откажется. Но тот смотрит все настойчивее, прижимая к стенке безысходности, и Доён не выдерживает дискомфорта. К тому же, не скажи он как можно скорее - самому будет плохо. - Я уезжаю в другую страну. Скорее всего навсегда. Шипящая рябью сломанного телевизора, тишина повисает в воздухе и давит на мозг обоих. У одного - состояние сломанной радиовышки, получивший невнятный сигнал, расшифровать который никак не удается. У второго - ощущение кнопки, нажатой для запуска атомных бомб и нацеленных во все концы света. - Ты... А... Ага... Паника подступает к горлу. Еще не ушедший до конца приступ, возвращается вновь, несмотря на который, парень остается до невозможности спокойным. - И.. куда же, интересно? И когда? Помедлить с ответом, давай время осмыслить предыдущую тяжелую информацию перед новой порцией, но растягивая напряжение? Или вылить все сразу, не мучая слишком долго, чтобы картинка сразу собралась и не колола не сходящимися друг с другом кусочками? Перед Доёном стоит нелегкий выбор, который делать не хочется совершенно, но слова сами, почти сразу находят выход из его головы, делая всё за него. - В Штаты. Послезавтра. - Вот как... - успевает сказать Донхёк, прежде чем окончательно погрузиться в свои мысли как в воду. - Я не хотел бы, чтобы так получилось, правда. Но ты же знаешь, у меня семья. Мне нужно думать о них в первую очередь. Поэтому, Хёк, когда мне предложили эту должность с наиболее высокой зарплатой, но при условии что придется далеко переехать навсегда - я не мог отказаться... Прости, Хёк. Но сидя как под водой, слова больше не могут доходить до него нормально и только и делают что коверкаются. Он не слышит ничего адекватно, а только сидит с открытым ртом, тупя в одну точку и принимая ложную информацию. "- И я хотел бы, чтобы так получилось, правда. Ну, ты же знаешь, у меня семья. Я должен думать о них в первую очередь. Поэтому, Хёк, когда мне предложили бросить тебя за более высокой наградой, и при условии что не придется долго терпеть тебя - я не мог отказаться... Прощай, Хёк." Доён трясет остолбеневшего парня за плечи и пытается докричаться до его сознания. Но сейчас это бесполезно. Донхёк словно стал рыбой, не умеющей ходить и летать, а способной только плыть по течению своих собственных слез. Донхёк теряет сознание.