Связь душ

Чиаки просыпается, обнимая тёплого Юши. Солнечные лучи гуляют по комнате, а Инаба мерно посапывает у него на плече. Наоми осторожно сдувает прядку волос с его лба, Юши жмурится и открывает глаза, а Чиаки думает, что сегодня по-настоящему выспался – нет этой вечной усталости по утрам. - Ты же меня вчера не лечил? – спрашивает на всякий случай. Инаба удивлённо моргает и мотает головой. Наоми мягко усмехается. - Может, ты и сам не заметил. Юши фыркает и думает, что с его собственной способностью к лечению и огромным духовным запасом Чиаки возможно всё. Особенно во время кое-чего… Но вслух он об этом не говорит. Чиаки довольно валяется в кровати, даже не собираясь вставать, а Инаба глядит на часы на тумбочке и тут же вскакивает. Уже десять. Обычно-то он просыпается в пять... - Ты у нас жаворонок, да? – посмеивается Наоми и Юши показывает знак V. - А ты совсем сова, да? Чиаки кивает и продолжает валяться, пока Юши идёт умываться. А потом ему в голову приходит идея, он поднимается с кровати и топает следом. - Нааа, Инаба… Юши вытирает лицо пушистым полотенцем, а Наоми запускает руки ему под футболку, обнимая сзади, и пристраивает щёку у него на плече. - Пойдём в кафе позавтракаем… Юши скашивает на него взгляд и испускает смешок. - Какой же ты балованный, - гладит Чиаки по голове и целует в висок. Разглядывает лицо с прикрытыми веками и чуть надутыми губами. – А давай. Наоми улыбается и тянется чмокнуть его в щёку, вдыхая свежий аромат мыла. *** В соседнем здании уютная кофейня, предлагающая чудесные завтраки. Чиаки честно признаётся, что захаживает сюда, когда совсем лень готовить. - Кстати, кто тебе тогда бенто делал на цветение? Видно было, что прям профессионал. - Аааа… Это повар из «Le Sher», если ты знаешь. Мы с ним в приятельских отношениях. - Надо же. Юши запихивает в рот блинчики с мёдом, а Наоми отпивает кофе из чашки. Le Sher – довольно известный ресторан европейской кухни в Синдзюку. За окном нарядные люди спешат по своим воскресным делам. За последние дни они поговорили о столь многом, что сейчас приятно и просто посидеть молча. Главное, что вместе. - Когда планируете книгу выпускать? - Да какой там выпускать, - смеётся Инаба. – Хоть дальше пары глав уйти. Хотя идеи у меня появились. - Редакторы наверняка ставят тебе какие-то сроки. Юши вздыхает, кивает и отпивает из кружки. - Планируют июнь. - Хмм… - Не знаю даже… Если вдохновлюсь, пожалуй, получится. Чиаки улыбается. - Смотри, я тебя так вдохновлю, что потом остановиться не сможешь. Юши чуть заметно краснеет и фыркает. - Ну да, ты можешь. Чиаки, улыбаясь, протягивает руку, беря его пальцы в свои. - Можно проводить тебя до дома? Юши удивлённо моргает, вновь краснеет, а Наоми только и рад. - Как-то я боюсь, - отвечает. Чиаки посмеивается: - Чего? Юши вздыхает, сам толком не уверенный в причинах своих эмоций. - Ты же знаешь, что у нас за общежитие. - Вот именно потому, что знаю, я тебя провожу. И не отнекивайся. Инаба смеётся и знает, что им обоим просто хочется побыть вместе подольше. Но у него уже сформировалась идея, которую он хотел бы написать. Теоретически, он мог бы делать это у Чиаки, если брать с собой ноутбук… Он достаёт сотовый и открывает заметки, строча диалог для своих персонажей. Чиаки наблюдает за его серьёзным лицом, поглаживая пальцы. - Давай доедай, и я тебя отвезу. Юши поднимает на него глаза и виновато улыбается. Чиаки подмигивает: - Вдохновил я тебя, а? Инаба смеётся и согласно кивает. *** На своём Ситроене Чиаки привозит Юши к общежитию, паркуется совсем рядом с оградой, и, конечно же, Инаба предлагает ему зайти. Канако-сан приветствует обоих, и Юши почему-то думается, что Чиаки подошло бы жить здесь. Но с трудом представляет, как. Инаба идёт в свою комнату, Чиаки следует за ним. Юши сразу же открывает ноутбук и усаживается перед ним, начиная печатать. Чиаки какое-то время оглядывает комнату, изучает книги на полках, фотографии в рамках – их стало гораздо больше после путешествия. На одной из них он сам вместе с Инабой, Книжником, Мегуми и Масамунэ встречает Новый Год в Лас Вегасе. Конечно же, здесь есть фото с Хасэ. А ещё с Таширо и ребятами из класса на вручении диплома (пусть и запоздало). И немало красивых пейзажей со всего света. Чиаки оглядывается на сосредоточенного Юши, погружённого в мир своей фантазии. Улыбается себе под нос и выходит, чтобы не мешать. Но уходить не собирается. Хочет попросить на кухне чего-нибудь попить, чтобы усесться на веранде и понаслаждаться жизнью. Или прилечь рядом с Юши? В начале года работы не так много, поэтому Чиаки может позволить себе побездельничать. - О, Чиаки-сенсей, - слышится снизу, когда Наоми спускается по лестнице. Это Иссики Реймей – можно сказать, вечный страж общежития. - Отпустили-таки Юши-куна домой, - посмеивается. Чиаки улыбается в ответ, замечая подкол. - Да вот пришлось. Вы, писатели, люди довольно непредсказуемые. - Это точно, - смеётся Поэт. – Никогда не знаешь, где тебя вдохновение догонит. Они дружелюбно смеются, затем Чиаки интересуется, на месте ли Рурико-сан, а Иссики предлагает присоединиться к нему за рюмашечкой. - Или вы с утра не пьёте? - хитро щурит глаза Поэт. - Вам никак не могу отказать, - улыбается Чиаки и представляет себе лицо Инабы, который, спустившись на первый этаж спустя пару часов упорного литературного труда, вдруг обнаружит Наоми, распивающего напитки вместе с его соседями. *** И Чиаки оказывается абсолютно прав: на лице Юши не поддающееся описанию удивление. А ещё в этом удивлении плохо спрятанная радость – он-то думал, что Чиаки уехал. Наоми остаётся на обед, но не поддаётся упрашиваниям Акинэ-сан «что-нибудь спеть». Он так привык жить и есть один, но сама атмосфера особняка нежити словно настраивает на другой лад. И он даже думает, что это место в какой-то мере повлияло на характер Инабы, его мировоззрение и чистоту суждений. Акинэ рассказывает о своих планах помогать сегодня в Цукиноки на добровольных началах, Юши поддакивает, кажется в курсе дела. Акиры и Книжника нет – они заходят вечерами, да и то не всегда. - Ну как успехи? – спрашивает Чиаки у Юши. - Отлично, - улыбается Инаба. – Идея есть, буду развивать. Так, может, и правда к июню управлюсь. - Ну и хорошо. - Чиаки-сенсей! Оставайтесь ночевать! – доносится со стороны жильцов общежития, и Юши нравится, как его Чиаки влился в общую атмосферу. - Извините, завтра на работу, - улыбается Наоми, а от остальных доносится разочарованное «Ууууу…». Юши глядит на него и не знает, какая теплота сейчас отражается в его глазах. И не понимает, почему вечно бледный Чиаки вдруг еле заметно краснеет. Просто на него так никогда никто не смотрел. Якобы влюблённые взгляды девчонок из школы - это ведь совершенно не то. Может, всё дело в том, что взгляд именно этого человека ему так приятен? Обволакивает его и согревает своей лаской. Своей любовью. Такой искренней и нежной. Чиаки сглатывает и пытается бороться с собой, лишь бы не притянуть Инабу к себе поближе, не укутать в объятиях, не усыпать поцелуями… Он отпивает чай из кружки. Вдыхает и выдыхает. Вновь кидает взгляд на своего возлюбленного. И думает «а что если рассказать о нас ребятам из общежития?». Но такое нужно решать вдвоём, поэтому он всё же молчит. И никак не может дождаться момента, когда они останутся наедине. *** Юши честно признаётся, что не может писать, если Чиаки его обнимает. Даже если сидит тихо-тихо, жар его тела полностью его выдаёт. Поэтому, скрепя сердце, они решают на сегодня расстаться. Но только на сегодня. Наоми глядит на покрасневшие щёки мальчишки в своих объятиях и тянется, чтобы поцеловать его в нос. Заглядывает в глаза. Целует в висок. В щёку. В губы. На губах останавливается надолго, чувствуя, как охотно отвечает Юши, как тянется навстречу всем своим существом. Заставляет себя остановиться: всё-таки в общежитии тонкие стены. Подумывает даже предложить Инабе переехать к нему, но прекрасно понимает, как непривычна будет Юши мысль покинуть эти родные стены, привнёсшие в его жизнь столь многое. А ещё, наверное, всё-таки рановато. Они спускаются вниз, к дверям. Инаба глядит на спину идущего перед собой: красивые плечи, знакомый затылок. Он пытается унять дрожь, потому что тело помнит сегодняшнюю ночь. Сглатывает. Разрывается между желанием никуда его не отпускать и желанием поскорее написать уже эту книгу, чтобы побольше времени осталось побыть с Чиаки. Он любил его тихо, сам до конца не осознавая глубину этих чувств. Но стоило только признаться… и вся упрятанная в глубинах сердца любовь вдруг прорвалась лавиной. Взбунтовалась. Разлилась и захлестнула всё. И прямо сейчас она бурлит в венах, желая отдать всё и никогда не отпускать. Он не знает, что примерно то же самое происходит с Наоми. И никто из них не знал прежде, что может быть таким ласковым и нежным. Таким влюблённым. До дрожи. - Увидимся, - шепчет Наоми, когда они останавливаются на пороге, и Юши смущённо кивает. – Если соскучишься, приходи, я после шести всегда дома. Инаба поднимает глаза, и Чиаки хочется поцеловать его вновь. Ну почему он такой милый с этими розовыми щёчками?! - Ладно… - также почему-то шёпотом. – Приду к тебе за вдохновением. Наоми тихо смеётся, и Юши улыбается в ответ. Дарит последний поцелуй на прощанье, сдерживаясь, и Чиаки уходит, до последнего не отпуская его руки. Юши глядит, как он скрывается за поворотом и выдыхает, зная, что сегодня его сердце ещё долго не сможет успокоиться. *** Свидеться в следующий раз у них получается только на следующих выходных. У Чиаки набирает обороты учебный год, заставляющий учителей проверять домашние работы и расписывать планы занятий. Юши с головой уходит в книгу. Он даже не представлял, что может настолько разогнать свою фантазию, но ему хочется писать всё больше и больше, ему и самому интересно, чем всё это закончится. Но к выходным вдохновение Юши всё-таки иссякает, Чиаки начинает чувствовать усталость, и обоим ну очень хочется увидеть друг друга. Увидеть улыбку. Прикоснуться, подержаться за руки, почувствовать тепло объятий… Чиаки думает, что его полностью пленили, а он и сам не заметил. Юши думает, что зависимость – это плохо, но если это в любви, то можно простить. Чиаки звонит Инабе в девять часов вечера пятницы, заявляя, что завтра утром заедет за ним на машине. А потом они разговаривают до одиннадцати и говорят друг другу «спокойной ночи», когда голова касается подушки. Но потом ещё какое-то время молчат в трубку, посмеиваются и всё-таки завершают звонок. А утром Чиаки просыпается (как это не похоже на него) в половину восьмого утра. Он уверен, что Юши проснулся гораздо раньше и уже успел постоять под водопадом, а потому бегло завтракает, хватает ключи от машины и без предупреждения едет в особняк нежити. Как он и ожидал, Юши уже полностью готов. Поэтому Чиаки даже не успевает поздороваться с жильцами общежития, а Юши уже сидит у него в машине. Поначалу они едут в Синдзюку без особой цели. Может быть, прогуляться по магазинам, может быть, поболтать в кафе… Но Чиаки бледнеет (ещё больше, чем обычно), когда видит через дорогу девчонок из своей школы. Юши понимающе улыбается, вспоминая, как случайно встретил Чиаки и Таширо с трещотками на летних каникулах и чем это всё закончилось. И предлагает поехать куда-то ещё. Чиаки кивает, прячась за ближайшим деревом. Как трудно быть популярным. *** Эношима – небольшой остров совсем рядом с береговой линией Токийского залива. Если ехать из Токио в Камакуру, можно пересесть на старинный маленький поезд с уютными вагончиками, идущий вдоль берега моря. Чиаки оставляет машину на платной парковке в Камакуре, что менее чем в часе езды от Токио. По дороге к станции они с Инабой останавливаются у фургончика, торгующего такояки, но не обычными, а с местной микроскопической рыбкой внутри вместо осьминога. Юши признаёт, что они почти такие же вкусные, как те, что делает Рурико-сан. Горячие такояки согревают тело, пока Чиаки покупает билетики на поезд. Небо затянуто одеялом тучек, но от этого день не становится хмурым. Просто каким-то спокойным. Они заходят в синий почти игрушечный вагончик. Внутри достаточно людей, пожелавших в свой выходной провести время на берегу океана, несмотря на погоду. Но, слава богу, знакомых Чиаки здесь нет. Юши и Наоми словно бы негласно договорились держать свои отношения в тайне. Оба знали, какой переполох может подняться среди фанатов Чиаки, если он открыто заявит, что начал с кем-то встречаться. Он, конечно, не айдол, но довольно близко. Да и Юши просто смущался кому-либо рассказывать, ведь в школе их и так дразнили одноклассники и даже ребята с параллели за их удивительно близкие отношения. Юши даже боялся представить, как они отреагируют, узнав, что шутка превратилась в реальность. В конце-то концов, они ведь были учителем и учеником! Не самая «правильная» история отношений. Юши глядит, как за окном электрички близко-близко бегут стены чьих-то домов: вагончики петляют по живому кварталу. Но в один миг стены заканчиваются, и глазам предстаёт песчаный берег, на который накатывают тёмные волны океана. Юши почти прилипает к стеклу. Пусть он видел так много в этом мире, он всё равно никогда не перестаёт восхищаться. Чиаки довольно улыбается и переводит взгляд с Инабы на серебряное небо над горизонтом. *** Со станции они выходят на мощёную набережную, тянущуюся вплоть до стометрового моста, соединяющего «материк» с Эношимой. По мосту ходят люди, ездят машины. Активная жизнь на одной из главных достопримечательностей Канагавы. От моста вверх уходит узкая улочка, усыпанная сувенирными магазинчиками, ресторанчиками и лавками торговцев – она ведёт к храму богини Бензантен, у которой пары зачастую просят благословения. Но Юши думает скорее не об этом, а о том, что в этом месте определённо есть что-то наподобие особняка нежити. Такая здесь атмосфера. Они с Чиаки останавливаются на обед в одном из уютных ресторанчиков, а потом продолжают прогулку по улочке вверх, купив себе по картофельному крокету. Они поднимаются по каменным ступеням к разным уровням храма, молятся об удаче, кидают монетку для богатства и переглядываются, когда видят впереди стену с табличками «эма», на которых парочки просят милости богов. Юши неуверенно переступает с ноги на ногу, а Чиаки кидает на него один лишь взгляд и уверенно идёт покупать табличку. Они долго думают, что же написать, придуриваются, Юши пихает Чиаки в бок пару раз, они смеются и всё же пишут: «Пожалуйста, позвольте нам продолжать делать мир друг друга чуточку лучше». Подписываются просто: «Чиаки Наоми и Инаба Юши». И повязывают свою эма поверх кучи остальных, думая, что богам, наверное, вообще влом перечитывать их все. А Чиаки не может перестать поражаться тому, как резко изменилась его жизнь, стоило только влюбиться. Хотя, возможно, она начала меняться с того мига, когда он встретил Инабу Юши. На верхнем уровне храма – на вершине горы – находится большой английский сад. Весна – самое время распускаться для множества цветов. И, конечно же, Юши взял с собой фотоаппарат. Чиаки наблюдает, как Инаба фокусирует линзу, приближая аппарат к глазам. В который раз любуется им, увлечённым работой. И удивлённо моргает, не успевая отреагировать, когда объектив оказывается направлен на него. Юши широко улыбается и просит попозировать. А после недолгой фотосессии Чиаки зовёт его к себе, доставая из кармана брюк сотовый. Приобнимает за плечи и делает селфи на фоне цветника. А потом ещё кучу на фоне океана, когда они поднимаются на маяк, и пасмурная погода ничуть не мешает. Над островом Эношима парят соколы, изредка перекрикиваясь и придавая месту ещё большую таинственность. Они то приближаются к маяку, то отдаляются. Одного Юши всё-таки удаётся сфотографировать вблизи, и он замечает на его спине маленького довольного ёкая. Но Чиаки об этом не говорит – пусть он привык к особняку нежити, узнать, что эта самая нежить на самом деле встречается на каждом углу, наверное, не очень приятно. Особенно Юши вспоминает, как у Наоми поначалу болела голова от одного только вида Шута. Обратно они возвращаются медленным прогулочным шагом, спускаясь по ступенькам. И замечают, как на этих самых ступеньках появляются отпечатки мокрых капель. - Всё-таки дождь, - комментирует Чиаки, и они ускоряют шаг. Но не успевают, потому что в следующую секунду морось превращается в настоящий ливень, и потоки воды обрушиваются водопадами с крыш. Они заскакивают в соседнюю лавчонку с сувенирами, но поздно – оба уже вымокли насквозь. Продавец посмеивается и интересуется, нужны ли им ещё зонтики. Парни переглядываются и мотают головой. Дождь бежит по мощёной улочке струями воды вниз по склону. Чиаки кидает взгляд на Инабу, тихо стоящего рядышком. У него с чёлки капает вода. Капелька стекает с волос по шее и падает за шиворот футболки. Чиаки сглатывает. Юши поднимает глаза, и они встречаются взглядами. В очередной раз Чиаки плюёт на всё и берёт его руку. А потом тянет на улицу, под удивлённый взгляд карих глаз. - Чиаки?! Дождь пляшет по булыжникам и черепице, стекает струями по коже, и Чиаки довольно наблюдает за насквозь промокшим Юши, с чьих волос капает вода, а щёки горят румянцем. По улице мимо них проходят парочки под зонтами. Пробегают весёлые ребятишки. Выходной всё-таки. А Чиаки смеётся, и Юши не может не засмеяться вместе с ним, не может оторвать взгляд от этого красивого лица, от счастливой улыбки мужчины – вечного мальчишки в душе. Чиаки тянет его за руку, и вдвоём они сбегают вниз. *** Юши греется в душе гостиницы, куда его побыстрее запихнул Чиаки. Юши торопится, потому что Наоми тоже нужно в душ после пробежки под дождём. После выпуска книги Юши получил довольно-таки приличный гонорар, поэтому и подобные номера в отеле он оплатить в состоянии. Но Чиаки ему, скорее всего, не позволит. А ведь эта гостиница на Эношиме довольно дорогая. Дверь в душевую кабину открывается, заставляя Юши удивлённо поднять глаза и тут же отвести, покрывшись румянцем. Чиаки улыбается, и в глазах пляшет смешинка. - Подумал, а зачем тебя ждать. Протягивает руки, обнимая сзади за талию, притягивает к себе поближе, вставая под тёплые струи воды вместе с Юши. - Действительно, - бормочет Инаба. - Что ты тут не видел. Чиаки тихо смеётся. Прижимается щекой к виску. Дышит ровно. Отдыхает. Юши просто чувствует это, и не нужно задавать лишних вопросов. Кладёт свою ладонь поверх руки, что лежит на его животе, чувствует лёгкий чмок за ухом. Улыбается, а Чиаки поглаживает его по животу, спускается рукой к бедру, игриво приближается к внутренней части… Юши разворачивается и намыливает ему волосы, заставляя зажмуриться. - Ты ещё не мылся, - заявляет беспрекословно, и Чиаки послушно даёт вымыть себе голову. А почему нет? Он никогда не был против принимать заботу Инабы. С самого начала… Юши намыливает его тело, горячими ладонями проводя по мышцам, расслабляя, и Наоми думает, может, он опять лечит его, сам того не осознавая. Дарит покой. А Юши осторожно прикасается к шрамам. При свете он может получше их разглядеть. Проводит пальцами по красивой спине, по подтянутым бокам, спускается к бёдрам, присаживается на корточки, чтобы добраться до икр, а Чиаки сглатывает и всё же не сдерживается, приподнимая его обратно, за подмышки, как ребёнка. Юши смотрит как-то наивно-удивлённо, и Чиаки встаёт под струи воды, чтобы смыть мыло, и как-то даже рад своему возрасту – не так быстро возбуждение доходит от сердца в низ живота. Но всё же доходит, и он притягивает к себе Юши, обвивая руками. Вроде греется, вроде согревает. А, может, соблазняет. Юши больше склоняется к последнему варианту, учитывая то, как нежно он покрывает поцелуями его шею. Тягуче. Невесомо. Останавливаясь, словно раздумывая, где бы поставить следующий. И Инаба не выдерживает, вздыхая, выключает воду и выпихивает Чиаки из душа, прекрасно зная, чем закончится сегодняшний день. Но он совсем не против. *** Чиаки действительно больше сова и совсем не жаворонок, взять в расчёт хотя бы ту же его анемию, из-за которой вставать по утрам просто жестоко. Но в эту ночь он просыпается где-то в три часа и чувствует прохладный ветерок из открытых балконных дверей. Юши на кровати рядом нет, и Чиаки всё же приподнимается на локтях, жмурится и встаёт, бредя к балкону. Дождь совсем прошёл, и свежий прохладный морской воздух овевает тело. Тучки тоже уплыли, и на тёмном бархатном небе мерцают редкие звёзды, да слышится шум прибоя. И Инаба сидит одиноко на резных мраморных перилах и глядит вдаль. Чиаки сглатывает, боится спугнуть момент и не может отвести глаз, а рука сама шарит по столу в поисках телефона. Чик – щёлкает фотоаппарат на сотовом, и Юши удивлённо поворачивает к нему голову, чтобы зардеться румянцем. - Я тебя разбудил? Чиаки улыбается ласково, прячет телефон в карман отельного халата, и подходит ближе. - Неа. Целует в макушку, и Юши жмурится, как довольный кот, чуть приподнимая к нему лицо. И получает в награду поцелуй в губы. Нежный. Очень. Такой ласковый, что Юши никогда не сможет его забыть, пусть и знает, что таких поцелуев у них будет ещё немало. Чиаки обнимает его за талию, замечая, что халат Инабе немного большеват. Что он в нём, как игрушечный. Хрупкий. И чувствует, как нагревается лицо, и он прячет его в изгибе шеи Юши, чмокая нежную кожу. Инаба ведёт плечом, смущаясь. Хотя, вроде бы, что такого? Они уже два раза это делали, а он всё равно смущается и будет смущаться. - Так спокойно, - бормочет, глядя на тёмный океан и далёкие огни кораблей. Ветерок треплет его волосы и волосы Чиаки, щекочущие его щёку, и Юши аккуратно запускает в них пальцы. Гладит по голове, наматывает пряди. Улыбается себе под нос, а Чиаки так и стоит рядом, обняв и уткнувшись носом ему в шею. Наслаждается. - Пойдём спать? – всё же спрашивает Юши, думая, что этот ночной воздух всё же прохладный. Чиаки молчит, отодвигается немного, берёт его за руку и тянет вовнутрь. Закрывает балконные двери, пока Юши потягивается и бредёт к кровати. А потом Инаба ойкает от того, как его внезапно обнимают сзади и оставляют засос на шее. Судя по ощущениям – смачный засос от всего сердца, который завтра определённо будет видно. - Чиаки! Тихий смешок на ухо, и Юши чувствует себя полностью безоружным в этих руках. И лишь вздыхает с улыбкой, поворачивая голову к любимому. - Ну что? Чиаки смеётся и трётся щекой о его, оставляет нежный поцелуй на лбу. На щеке. Несколько. В уголке губ. Ненавязчиво развязывает Юши пояс халата. - Эй. Чиаки улыбается так довольно, что Юши никак не может заставить себя его отчитать. Только чуть надувает губы и чувствует, как халат приспускается с плеч, и на них остаётся цепочка поцелуев, заставляющих ноги подкосится. - Чиаки… - Инаба, - голос глубокий, тихий, но твёрдый. Соблазняющий. Что-что, а соблазнять Чиаки умеет. – Мы завтра никуда не торопимся. Юши фыркает, но больше наигранно, и позволяет халату упасть на пол, полностью обнажая тело. В зрачках Чиаки плавится желание. Он прикрывает глаза и утыкается носом в изгиб шеи, вдыхая аромат кожи. Юши чувствует его стояк у своих ягодиц, и точно так же чувствует собственный. Обнажённому телу должно быть прохладно, но оно, напротив, горит от ласкающих прикосновений, и Юши в очередной раз думает, что зависим. Что теперь без этих рук просто не может представить свою жизнь. Без любви этого человека. Без Чиаки Наоми. А этот бесстыдник подталкивает его к кровати, по дороге скидывая собственный халат. *** На утро они ещё разок проходятся по берегу, и Чиаки замечает, что летом надо бы съездить на Окинаву. Юши довольно соглашается и не показывает, как сердце пропустило удар в предвкушении. В изгибе шеи алеет засос, и таких же ещё целая куча на плечах и груди (а ещё парочка укусов), но их хотя бы не видно. И Юши всё-таки отчитывает Чиаки за нетерпеливость, а тот только притворяется, что раскаивается. Перед возвращением в Токио они обедают в дорогом ресторане японской кухни, и Юши покупает пластырь в соседней аптеке, чтобы каждый раз не думать об отметине на шее и не смущаться. Но всё равно смущается, потому что весь обед Чиаки смотрит на него настолько влюблёнными глазами, что краска и не думает сходить с лица. - Инаба, ты же у нас волшебник? Юши удивлённо поднимает на него взгляд, а Чиаки берёт его за руку. - Ну… в какой-то степени, - Юши знает, что лицо у него просто алое. Наоми тихо смеётся и глядит в глаза. - Скажи честно: ты меня приворожил? А глаза эти такие ласковые… - Да иди ты… - Юши тушуется, смущается, отводит взгляд и опускает ресницы. А Чиаки улыбается так до безобразия счастливо и целует костяшки его пальцев. - Я знаю, что ты бы так не сделал. Но даже если бы сделал, я был бы не против. Юши поднимает на него карие глаза, а Чиаки уже не знает, куда деваться от этих распирающих изнутри эмоций. Он не знал, что способен так любить. Они возвращаются в особняк ёкаев к четырём, и Юши надо продолжать писать главу, а Наоми не допроверял домашние работы, но они никак не могут отойти друг от друга, и так и стоят перед входом, как вкопанные, не отводя глаз. И всё же Чиаки в последний раз чмокает своего парня в щёку, улыбается, глядя в глаза, оставляет ещё один поцелуй на губах, и они расцепляют руки. Юши машет ему вслед, когда машина отъезжает от общежития. И несмотря на то, что он никому не говорил об их отношениях, да и не собирается, он совершенно не думает о том, что их сейчас мог кто-то видеть. Потому что эти нежные руки и сладкие губы не оставляют в голове вообще каких-либо мыслей. *** Они встречаются исправно каждые выходные. Каждый раз Чиаки придумывает новое место, куда можно сводить Юши, а пару раз Инаба сам выбирает, куда им пойти. В списке посещённых мест у них куча парков, ресторанов и баров. Они обошли почти все достопримечательности Токио, вот в последний раз, например, были Восточные сады императорского дворца. Но один раз они просто остались дома и провалялись в кровати всё воскресенье. Просто потому что. Такие выходные тоже иногда полезны. Главное, что вдвоём. Ну, и они не просто валялись всё время: Чиаки работал, Юши писал… И, хм, кое-что ещё. Ну вы поняли. Конфетно-букетный период. Не сказать, чтобы они трахались, как кролики, но Юши в любом случае не ожидал от себя такой активности. Не зря одноклассники дразнили его стариком в обличье подростка – он вообще не увлекался эротическими журналами и прочей ерундой. Да, приходилось вздрочнуть иногда поутру, но это ведь физиология. Ну и, конечно, приятно. Но чтобы его тело так реагировало на прикосновения… Впрочем, от Чиаки он тоже не ожидал такой любвеобильности, хотя, наверное, и сам Чиаки от себя тоже такого не ожидал, поэтому они вроде как квиты. Стеснение Юши немного поутихло, но точно никуда не делось. А вот стеснение у Чиаки словно бы отсутствовало изначально. Пару раз Чиаки просто звонил ему посреди недели и просил прийти. Каждый такой раз сердце Юши ускоряло бег, и он почти бегом отправлялся в уже такую знакомую квартиру Наоми. И почти каждый раз всё шло по одному сценарию: сначала объятия у порога, потом жалобы Чиаки на то, как он устал, потом Юши непременно начинал его жалеть, гладить по спине, по голове, позволял залазить руками под футболку, как бы греясь… Потом в ход шли поцелуи, поглаживания, а один раз Чиаки просто без лишних слов на руках донёс его до постели. И да, ещё один обязательный пункт таких «встреч посреди недели» было то, как Юши будил Чиаки поутру: очень активно, но при этом нежно, чтобы Наоми проснулся и успел на работу, но не свалился тут же со своей анемией. Чиаки тогда обязательно целовал его на прощание и смотрел таким взглядом, словно он умрёт, если они сейчас расстанутся. Юши бы никогда прежде не подумал, что крутой и всеми обожаемый Чиаки Наоми может быть таким. Нет, он знал, что он в некотором роде избалованный деньгами и вниманием, но чтобы он мог так привязаться к кому-то… К самому Юши... Инабе до сих пор не верилось, что всё это не сон. Ах да, один раз Чиаки всё-таки опоздал, потому что ему ну очень захотелось сделать «это» с утра. Ему простили, так как он никогда прежде не опаздывал, но с тех пор Юши к утреннему сексу по будням относится очень строго. Просто он слишком сильно любит Чиаки, чтобы доставлять ему неприятности или позволять ему доставлять неприятности себе же. Так проходят первые полтора месяца их отношений, и в мае в очередной выходной они отправляются в сад на цветение глициний. О, там Чиаки просто превзошёл самого себя. А начиналось всё вполне мило. - Давненько я здесь не был. Парк-сад Асикага славится своим умением цвести круглый год: в феврале зацветают сливы и отцветают в марте, когда зацветает сакура; сакура отцветает в апреле, и зацветают азалии; после них в мае цветут глицинии, в июне ирисы и гортензии, с июля по сентябрь кувшинки и лотосы, в октябре шалфей. В ноябре во всей своей красе проявляются красные клёны, а в зимние месяцы весь сад «цветёт» неоновыми украшениями. - Моя мама любит цветы, да и вообще всё «милое», поэтому мы довольно часто ходили по разным паркам и садам, - объясняет Наоми. - Ну, до тех пор, пока я не съехал. Юши снова с фотоаппаратом. Он так к нему привык за четыре года, что берёт его почти на все их прогулки. А здесь фотографировать определённо есть что: столетняя глициния, раскинувшаяся на многие метры вширь, переливается всеми оттенками фиолетового. И множество маленьких глициний – опутывают арки, подпорки и навесы. - Чиаки, встань сюда! Фотографировать Наоми для него стало почти традицией. Ещё одним маленьким хобби. А Наоми, поначалу отказывающийся, теперь уже совсем привык. Со своей стороны же он постоянно тянул Юши делать селфи, а то чего всё он один на фотографиях. И теперь память телефона Чиаки была просто переполнена их совместными фотографиями на фоне различных достопримечательностей Токио. В саду много людей: туристы и местные, все приезжают сюда полюбоваться цветением глициний. Юши только на секунду приходит в голову мысль, что они могут встретить кого-то знакомого, но тут же пропадает – слишком уж хороший кадр для фотографии предстаёт перед глазами. А вот Чиаки периодически оглядывает толпу, и, на его счастье, не видит в ней знакомых лиц, только довольное и счастливое лицо Инабы, на которое он может смотреть бесконечно. Для него так же, как и для Юши, странно замечать такие внезапные перемены в собственном восприятии мира. Он так привык быть единственным центром своей жизни. Один в собственной квартире, он имел возможность вести свою жизнь, слушая лишь свои прихоти. Регулярные поступления дохода от активов Эвертона и небольшая доля зарплаты от его основной работы позволяли эти прихоти воплощать в реальность. Он мог спокойно провести полдня в ресторане своего друга, потом ещё полдня проиграть в теннис. Мог сорваться и уехать на горячие источники или на горнолыжный курорт. И это всё в гордом одиночестве, которое ему никогда не мешало. Даже с теми же друзьями он мог не видеться месяцами, и это было в порядке вещей. Да, работа учителя не сахар, и она занимала большую часть его времени, но… Он никогда не думал, что будет так желать любую выдавшуюся свободную минуту проводить с одним единственным человеком. - Инаба. - М? - Пить хочешь? - Да, можно. - Пошли возьмём. Внутри небольшого домика отдыха лавочки и автоматы с напитками. На улице яркое солнце, обманчиво жаркое на прохладном ветру. Юши жадно глотает персиковую воду в тени навеса, и одна капелька стекает по подбородку. Он спохватывается, но Наоми смахивает её первым, нежным движением прикоснувшись к коже. Юши краснеет, улыбаясь, и бормочет спасибо, не замечая в глазах Чиаки зарождающегося желания. Юши складывает бутылочку в рюкзак, закидывает одну лямку на плечо и поднимает вопросительный взгляд на Чиаки: «куда теперь?». А тот задумчиво вертит в руках баночку из-под сока, разглядывая Инабу в ответ. - Чиаки? Наоми переводит взгляд на его лицо, встречается со светло-карими глазами, в которых, как и всегда, доброта и участие, и не может не улыбнуться, не залюбоваться, как солнечные блики, прорываясь между сочно-зелёными листиками деревьев, играют на каштановых волосах и чуть загорелой коже. Он протягивает к нему руку, и Юши уже привычно-послушно вкладывает в неё свою. И Чиаки тянет его в сторону, за домик, ближе к деревьям. - Чиаки? – снова безрезультатно пытается выспросить, что же он задумал, но Наоми улыбается себе под нос и, резко остановившись, тянет на себя, заключая в объятия. Он уже почти не вспоминает, какими были их отношения прежде: учитель и ученик, чуть более понимающие друг друга, чем положено. Чуть более обеспокоенные судьбой друг друга, чем нужно. Теперь этому всему есть логичное объяснение – они влюблены. Наоми сжимает Инабу в объятиях, зарываясь носом в тёплые волосы где-то за ухом, и Юши хихикает от приятно-щекотных ощущений, обнимает в ответ. - Чиакиии… А тот готов слушать его голос хоть целую вечность. Особенно, когда он зовёт его по имени. - Я тебя хочу. Юши сжимает пальцы на его рубашке, а Наоми дышит ему в волосы и терпеливо ждёт. Ну вот опять. Опять он его бесстыдно соблазняет, и Юши, скорее всего, просто не сможет ему отказать. Инаба краснеет, прикрывает глаза, вздыхая. - … что, в отель пойдём?.. Лёгкий чмок в висок и тихий смешок. - Не обязательно. - Ха?! - Тихо-тихо… - прижимает палец к его губам. Наоми улыбается так по-мальчишечьи и так счастливо, что Юши даже стыдно его останавливать. Но нужно ведь о каких-то приличиях думать! - Чиаки!.. – не успевает, его успешно затыкают поцелуем. - Пойдём, - тянет за руку в небольшую рощицу, скрытую от глаз кустами. И Юши ничего не остаётся, кроме как проглотить своё возмущение и, покрывшись краской, последовать за ним. *** - Ты учитель, в конце-то концов! - А я и не говорю, что то, что мы сделали, правильно. - Тогда что?! - Просто для нас двоих в данный момент всё сложилось удачно. - Боже… Юши как-то никогда не задумывался, что ему, возможно, представиться возможность опробовать секс в общественном месте и на открытом воздухе одновременно. - Извращенец… Наоми смеётся и сжимает его ладонь в своей. - Это всё твоя вина. - Не правда! - Правда. Юши пониже натягивает край своей футболки, а щёки всё продолжают пылать, и из мыслей никак не выветриваются воспоминания о двух словах, повторяющихся ему на ухо жарким шёпотом любимого голоса: «Инаба» и «люблю». - Домой? – осторожно спрашивает, и Чиаки искренне задумывается, словно только что не произошло ничего особенного. - Давай где-нибудь перекусим. Юши вздыхает, собираясь с мыслями, усмехается себе под нос и кивает. *** Июнь знаменуется для Инабы выпуском первой книги под названием «Инди и Джонс. Зелёная магия». По сути те же приключения Юши и Книжника, только уже реальные, с той самой «магией», о которой ему приходилось умалчивать в блоге. Ну, и определённая доля фантазии, чтобы захватить читателя. Хотя правды всё-таки больше. И, что самое интересное и для Инабы даже удивительное, так это то, что книга распродалась моментально. Первые читатели пришли благодаря маркетинговым компаниям издательства, а потом пошло в ход сарафанное радио о том, какая книжка «классная» и «интересная» и «задевает так, что хочется узнать, что же будет дальше». Выпустили ещё несколько партий, и Юши оповестили о том, что он попал в номинации «лучший дебют года» и «самый читаемый писатель-новичок». Событие данное всей толпой решили отмечать в особняке ёкаев. Рурико-сан расстаралась, закатив огромнейший наивкуснейший банкет, а Иссики-сан достал замечательную бутылочку саке из своих запасов. И вот теперь Юши в компании всех своих соседей из особняка ёкаев (даже Рю-сан и Антиквар здесь), а ещё Хасе и Чиаки уплетает за обе щёки деликатесы японской кухни, изредка разбавляя рюмочкой саке. - Какой же ты молодец, Юши-кун! – восклицает Марико-сан, обнимая от всей уже захмелевшей души. - Марико-сан, задушите! Вокруг смех и веселье, изредка вновь прилетают поздравления, и Юши счастлив до невозможности находиться прямо здесь и сейчас. Сбоку Кури сидит на коленях у Хасе, довольно чавкая роллом. Он, скорее всего, не понял, по какому поводу праздник, но наверняка уже привык. Да и как тут не привыкнуть, когда поводов постоянно прибавляется. Чиаки сидит с другой стороны от Юши. Поддерживает разговор с Художником и Поэтом, изредка отхлёбывая из чарочки, посмеиваясь, и так же изредка поглядывая на Юши тем самым знакомым уже взглядом, полным гордости и доброты. Вот только теперь туда примешивается нотка того, о чём знают лишь они двое. И когда вечер уже переходит в ту стадию, когда остаются самые выносливые, Чиаки придвигается поближе и тихонько спрашивает: - Позволь мне остаться? Я ничего не буду делать, честно. Юши вздыхает с улыбкой и кивает, глядя ему в глаза. Он немного побаивался оставлять у себя Чиаки, учитывая, что каждая их совместная «ночёвка» заканчивается одинаково, а стены в особняке довольно тонкие. Но раз уж Чиаки просит, можно ему и поверить. Поэтому они вдвоём поднимаются на ноги и откланиваются, оставляя тех «самых выносливых» пировать до утра. Ночь в особняке ёкаев для Чиаки всегда немного приключение. Тихие шорохи неизвестного происхождения, редкие вспышки потустороннего света за окном, изредка доносящиеся голоса соседей. И удивительная, ни с чем не сравнимая атмосфера уюта. С ней всё это время жил, рос и развивался его Инаба. И Наоми очень рад, что всё случилось именно так, как оно и было. Юши стелет им футоны впритык, как новобрачным. Чиаки ничего не говорит, только усмехается себе под нос, и зовёт Юши улечься ему на плечо, обнимая рукой. Тот доверчиво прижимается, положив ладонь ему на грудь, и закрывает глаза, устроившись поудобней. Наоми какое-то время разглядывает его черты – одно из его маленьких хобби, как у Инабы – его фотографирование. Целует в лоб. - Кстати, ты в курсе, что у Масамунэ появилась девушка? Юши удивлённо отрывает глаза. - Серьёзно? Здорово! Наоми кивает и перебирает пальцами пряди каштановых волос. - Ага. Ещё когда ты заграницей был. - Ясно… - Юши улыбается радостно, искренне, и вновь прикрывает глаза. – Давно пора, да? - Ум, - Чиаки чуть вздыхает и глядит на тёмные ресницы. - Я правда рад за него. После Чихиро… Он вообще ни на кого внимания не обращал. - Ну, на тебя внимания не обращать довольно сложно. - Я не о том, - смеётся, и Юши смеётся в ответ, понимает. – Тогда тем более. Наоми кивает, вновь целуя своего парня в висок, и тот довольно жмурится, как кот. - А фотка есть? Чиаки тихо смеётся. - Не помню. Завтра поищу в телефоне. - Ага… - Юши уже немного сонный и прижимается к Наоми как ребёнок. Чиаки целует его в макушку, вдыхает его запах. Вздыхает, прикрывая глаза, слишком хорошо ощущает сейчас свои потребности. Что ж, он достаточно взрослый, чтобы сдержаться. Да же? Юши улыбается и приподнимает голову, чтобы заглянуть ему в лицо, и Чиаки понимает, что нифига он не «взрослый», когда тот оставляет невинный поцелуй на его губах. - Инаба… - выдыхает, чмокает в лоб, в переносицу, в нос. – Инаба… Юши жмурится от поцелуев, покрывающих его лицо. Чувствует, как его обнимают за талию, прижимая поближе. Чувствует кое-что ещё. - Чиакиии… - тянет в коротком промежутке, когда поцелуи с его губ вновь переходят на щёки. - Ты говорил, что не будешь. - Говорил. Чмок над бровью. - И? - Что? Чмок в уголок губ. - Что ты сейчас делаешь? - … да так. - … Давай спать? Проводит пальцами по обнажённому животу, по самой кромке трусов, дразня. - Уверен? Юши сглатывает, чуть выгибая спину, думая, что ещё пожалеет. Но вот о чём именно пожалеет, ещё не знает. Сжимает ткань собственной одолженной Чиаки футболки, а тот целует шею: быстро, коротко, спускаясь ниже. Всё-таки помнит, что оставлять засосы нельзя. По крайней мере, не на видных местах. Юши не может не наслаждаться тем, как нежно и бережно с ним обращаются. Но всё же ворчит: - Ага, не будет он! Как же!.. Ах!.. Стон вырывает абсолютно случайно, когда Наоми просовывает колено между его ног. Довольно улыбается, наблюдая, как Юши закрывает рот обеими руками. И почему-то знает, что этой ночью их не услышат. Но им будет очень хорошо.