Карманные истории

This is not who I want you to see It's just adding on weight to the darkness in me And from the little I have understood I believe that a house by the sea would do good Moddi «House by the sea»

Поездки в машине всегда были немного молчаливые, тихие, сонные или напряжённые, волнительные, неловкие. Сейчас было первое, когда солнце ещё не село за горизонт и было обманчиво мягким. Девятый предусмотрительно опустил козырек, чтобы защитить спящего Гэвина от солнца, и вернулся к дороге. Она уходила лентой вперёд, не заворачивая, а стремясь дальше. По сторонам встречались одинокие заправки с холодной колой, открытками, если постараться, можно было отыскать бутылку тириума. В основном пейзаж не менялся — деревья, холмы, другие одинокие машины с такими же путешественниками. Девятый следил за дорогой и считывал показания спящего рядом Гэвина, фиксируя сердцебиение и дыхание. В этом не было необходимости, но он продолжал наблюдать с самой первой встречи и был уверен, что будет продолжать пока… Машина дернулась, гавайская танцовщица, купленная на одной из заправок за десять долларов, подпрыгнула и продолжила судорожно качаться дальше. Девятый пропустил трещину, где-то рядом недовольно засопел Гэвин, выбрался из накинутого пледа и попытался сесть, словно не он дремал последние пару часов. Девятый без озвученных просьб знал, что нужно будет остановиться на ближайшей заправке, поменяться местами с Гэвином и самому с удовольствием разложиться в кресле, вытянуться, насколько это позволяет кресло и машина и смотреть на дорогу, песок, небо и машины, теперь следя исключительно за Ридом. За три года, три прожитых вместе лета, два из которых были вот так проведены в машине, Девятый ко многому привык, многому научился и лучше понял себя. Первое их лето было в квартире Гэвина, в выездах на дежурство и долгих вечерах на чужом балконе с сигаретами и закатом. На второе лето выпал отдых, и они впервые поехали на машине, ругались, мирились, привыкали к друг другу ещё больше. На это лето тоже получилось выкрасть отпуск, на самый август до самой Калифорнии, о которой Девятый, наверное, немного мечтал, смотря на фотографии в интернете и открытки, которые хранил Гэвин. Это лето помогло ему разобраться в себе, узнать собственную программу получше. Например, теперь он знал, что ему нравится дорога, нравится ожидание нового места и предвкушение от возвращения домой; ему нравится море и песок, как шумят волны и кричат чайки; ему нравится сёрфинг, плавать, хватать Гэвина за лодыжки, дурачиться, а потом прижиматься собственным лбом к чужому. Он давно перестал жалеть, что к Риду нельзя подключиться, дать пощупать, как там внутри взрывается вселенная, расползаются ошибки, когда тот просто называет его по имени. Гэвин научился делать это по-другому, считать диод, глаза, молчание, съезжающий скин на руках, если их коснуться. Девятый это ценил, потому что знал о Гэвине так же много, как тот знал о нем самом. Теперь, — Девятый все ещё оставался за рулём, пускай до заправки оставалось немного — Калифорния оставалась позади, а Детройт становился ближе с каждой милей. Это чувство тоже нравилось Девятому. Лето не закончилось, но скоро должно было наступить тридцатое августа, от которого в Мичигане уже веет холодной осенью и дождями. Но лето оставалось с ним на долгие месяцы — в загаре на чужих плечах, в песчинках, которые он продолжал находить в обуви, в цветных рубашках, продолжавшие висеть в их шкафу, в сувенирах и фотографиях. Лето шло пока с чужого носа не исчезала белая полоска не загоревшей из-за очков кожи. Когда все возвращалось в былую норму, Гэвин больше не хвастался своим загаром, которому Девятый порой завидовал, потому что солнце его словно не касалось, оно не любило механических детей. Лето должно было снова начаться, они смотрели карты, маршруты, искали отели и решали уповать на удачу. Девятый запрещал себе просматривать свободные номера, из-за чего несколько дней они спали в машине на парковке. — Заправимся, — коротко бросился Рид, когда впереди показалась заправка. Бензина хватало, но Девятый знал, что «заправиться» не всегда значит долить в бак бензин, иногда это означает докупить воды, еды, размять ноги или сходить в туалет. Девятый останавливается, Гэвин выходит, сразу двигаясь в сторону магазина. Девятый рассматривает его спину, выходит сам и прислоняется к машине. Она пыльная, но сейчас это перестало пугать, и он может долго стоять так, ожидая Гэвина. Тот однажды ему сказал двигаться хотя бы немного, потому что «напоминаешь восковую фигуру из фильмов ужаса. Что? Чем они пугают? Да ты их рожи не видел. Не видел? Бля, вернёмся, обязательно посмотрим, ты на них страшно похож». Когда Гэвин выходит с водой, Девятый садится на пассажирское сидение, и Гэвин с ухмылкой занимает место водителя, щелкая ремнем безопасности. Они продолжают молча ехать дальше, немного оглушенные поездкой, немного заскучавшие по дому, загорелые и по-своему счастливые.