Надежда умирает последней

— Изуку, не тормози, — Урарака подталкивала своего друга со спины, чтобы тот бежал чуть быстрее. — мы только начали бежать, а ты уже вялый, ну. Для чего ты тогда вообще поехал, если не собираешься становиться сильнее? Хотя бы другим не мешай а. Иногда Урарака поражала своей прямотой и честностью. Из застенчивой девушки она превращалась в более разбавленную версию Кацуки Бакуго. На самом деле, Изуку даже был благодарен за это, ведь время от времени ему нужно давать ощутимого пинка под зад, чтобы он начинал делать хоть что-то. Как жаль, что он не познакомился с ней раньше и тогда, возможно, она бы спасла его от того духовного разложения, которое продолжается до сих пор. И неизвестно, когда оно закончится. Рой самых разных мыслей, чувств и эмоций окутывал и безжалостно жалил, впрыскивая свой омерзительный, вязкий, как терпентин* старого хвойного дерева яд, заставляя внутренние органы разрушаться, а душу — гнить, пока она не превратится в черное, не имеющие формы нечто с отвратительным запахом, скрывающимся в останках от некогда живого человека. — Эй, очкошник, ты заебал бежать, будто у тебя ноги сломаны, — от размышлений отвлек сильный толчок в плечо и грубый, отдающий басом голос, — щас ведь реально сломаю, ты у меня все лето ползать будешь, — на поясницу опустилась чужая ладонь, подталкивая вперед. — давай-ка вдвоем пробежимся, перетереть кое-че нужно. Снова он. И в самый неподходящий для этого момент, когда невообразимых размеров клубок мыслей в голове зеленоглазого начал мало-помалу распутываться. Ох, и эта ладонь на пояснице. Такая большая и сильная по сравнению с рукой самого Изуку. И теплая. До невозможности. Так и хочется, чтобы эта рука вырвала через горло собственный хребет, разрывая теплую, наполненную кровью плоть. Чтобы переломала все чертовы две сотни костей до мелкой крошки, не давая ни единого шанса собраться обратно. — Деку, епт твою мать, ты где вообще витаешь? Я тут что, сам с собой разговариваю, м? — спокойный голос раздался прямо около уха, обдувая его теплым воздухом, заставляя всех мурашей проснуться и пробежать изящной, почти женской спине, — я серьезно, ты че? Ты мож пойдешь обратно в номер и отлежишься? Давай помогу дойти? Каким бы подонком Кацуки не был, он все равно герой. Будущий. Герои не могут стоять в стороне, если человеку плохо. И совсем не важно, что именно причиняет боль: проткнутая гвоздем нога, перелом лучевой кости**, душа. Они должны помогать. Это их обязанность. — Н-н-нет, не нужно… Я в порядке, правда… — даже после его слов, рука с поясницы никуда не делась, а лишь наоборот прижала к себе, обвивая талию. — К-каччан.! Ты что делаешь.? — Держу тебя, разве не видно? Ты сейчас бледнее смерти, вдруг упадешь и заработаешь себе сотрясение мозга? Я уверен, что с тобой такое действительно может произойти. — Э-эй, Кацуки, неужели на бет потянуло? — сбоку от блондина появился Минета, игриво шевеля бровями. — это потому, что Изуку твой друг детства? — Че, блять? — Ну-у, у него и правда есть на что посмотреть… И за что потрогать тоже… — Минору чуть наклонился назад, чтобы увидеть Мидорию со спины. — определенно есть. Минору — пошляк и извращенец до мозга костей, что сильно портит отношение к нему у девушек и некоторых парней, которые считают его поведение слишком развратным. Он очень часто отвлекается на различные пошлости даже в момент угрозы для собственной жизни. К тому же, он является альфой, как бы смешно это не звучало. После его слов Мидория был готов разреветься прямо здесь, при всех своих одноклассниках. Настолько было противно и обидно, что едва удавалось удержать в себе слезы, которые в конечном счете все равно потекли по щекам. — Из-з-звин-ни. Давай в друг-гой раз п… П-поговорим. — убежал вперед, вытирая слезы и закрывая лицо. Кацуки и Минору стояли на одном месте еще минуту, пока до одного из них не начало доходить, что только что произошло. — Тебе пиздец, подсосник, — блондин схватил одноклассника за ворот спортивной футболки, без особого труда поднимая одной рукой так, чтобы их глаза были на одном уровне. — это че щас такое было, а? Решил, что твой микроскопический дружок тебе больше нужен? Так окей, без проблем, я прям щас засуну его в твою же задницу, чтобы ты уже начал думать головой, а не головкой. Делать этого, само собой, Кацуки не собирался. Хотел лишь припугнуть этого чмыря, чтобы держал свой наперсток при себе. Бросив его на землю, совершенно не заботясь о том, что он мог удариться, побежал дальше, быстро нагоняя сбежавшую бету. — Попался, — поймав Мидорию, спрятался с ним за одно из деревьев, что были посажены вдоль стен по всей территории Академии. Сейчас, когда он был так близко к Кацуки, то совсем не ощущал того страха, что был с ним на протяжении многих лет. И не понятно, почему. То ли из-за приятного хвойного запаха, проникающего в каждую клеточку организма, то ли из-за той самой теплой руки в своих кудрявых зеленых волосах. А может из-за устало-нежного голоса над самым ухом? Или легкого, совсем невесомого поцелуя в висок? Кто знает. — Почему ты это делаешь…? Мы друг для друга уже очень давно чужие люди, нас ничего не связывает. Так почему? Что такого могло случиться, чтобы ты начал так себя вести? — поднимать глаза и встретиться взглядом с Кацуки не хотелось, но на данный момент это было необходимо. Нужно взглянуть своему страху в лицо. — говори, ну. — Не знаю. Просто… Ну… Я не смог смотреть на твои слезы. Не хочу, чтобы ты плакал из-за какого-то мудака вроде Минеты. — А что на счет тебя? Думаешь, ты чем-то отличаешься от него? Я только лет плакал из-за тебя. Только из-за тебя, но ты обратил внимание на мои слезы только сейчас? — обида почти моментально сменилась на злость, выражаясь через в миг огрубевший голос и сведенные вместе брови. — невероятно, а я то голову ломаю. Знаешь что? Ты точно такой же, как Минета и все остальные альфы. Думаете только о себе и ебле, не замечая ничего другого. До этого все равно было, а как только стали омежьи формы проявляться, так ты в первых рядах на мою зад… — Так ты омега? — рука крепко сжала талию, не давая возможности сбежать. — отвечай честно, все как есть. Блядство. По собственной неосторожности раскрыл свой секрет, которых хранил не один год. Красные похолодевшие глаза уже просверлили дыру на макушке. Ладонь, что все это время мирно лежала в волосах теперь оказалась на подбородке, чуть сжимая его между пальцев и поднимая голову, чтобы увидеть эти изумрудные глаза с непреодолимым желанием в них утопиться. — Ну… Да… Я ответил, доволен? Все, отпускай меня… — теперь вместо злости было смущение. Пунцовые пятна расползались по щекам и ушам, опускаясь на шею и плечи. Под таким взглядом хотелось превратиться в маленькую неприметную лужицу и впитаться в холодную мягкую землю. — ну, пожалуйста. — Мы уходим. Кацуки перекинул юношу через плечо, быстро удаляясь с тренировочной площадки. Сейчас на его плече висит кое-что поважнее каких-то там тренировок. Его омега. Хоть у Изуку и нет запаха из-за подавителей, связь истинных никто не отменял. Она ощущается и работает иначе. «Спит» до определенного момента. Никто до сих пор не знает, что влияет на ее пробуждение. В момент пробуждения человеку достаточно лишь одного короткого взгляда, чтобы найти свою пару среди сотен людей. Что и случилось с ним с десять минут назад. — Эй, а в-вдруг кто-то придет? Прекрати…! Каччан… — омега тщетно пытался справиться с таким напором, прикрывая руками самое сокровенное место — шею. — Я ведь ничего такого не делаю, это просто поцелуи, вот и все, — еще один поцелуй в щеку. — убери руки, я не укушу. В такой момент у Изуку просто не осталось сил на сопротивление. А такой бархатный голос лишь усугубляет ситуацию, возбуждая еще больше. И ничего больше не остается. кроме как убрать руки со своей шеи на плечи истинного. — Вот так, да, умница. Шею осыпали поцелуями и легкими укусами, стараясь не принести никаких болевых ощущений. С Изуку по-другому никак. Такой нежный, хрупкий, словно фарфоровая кукла. И почему он заметил это только сейчас? Как он мог обращаться с ним настолько жестоко? Он не заслуживает его прощения и уж тем более его любви. Не в этой жизни. — Изуку, я… Ох, прости меня… Не знаю как мне просить у тебя прощения за всю ту боль, что тебе пришлось из-за меня перенести. Я пойму, если ты не захочешь меня прощать и. — Все хорошо. Уже не важно, что было раньше. Ты признал свою вину, попросил прощения. Этого более чем достаточно. — Я бы такое не простил… Ты правда намного лучше меня. — Не говори глупостей, это не так, — Изуку уложил альфу рядом, уткнувшись лбом в широкую грудь. — из-за тебя я очень устал, поэтому давай немного поспим. — Да, конечно. Отдыхай, малыш. Сладких снов. — Мгм… Утренняя тренировка сейчас шла полным ходом, но никто из учителей, не решился идти проверять двух внезапно сбежавших учеников. Все продолжали делать вид, что ничего не знают о маленьком секрете одного из них, заставляя оставшихся лишь догадываться, что такого могло между ними произойти.