Место, где высохла моя кровь.

Неделя «отпуска» Юнги незаметно пронеслась, он как обычно стал уходил рано утром и возвращался вечером. Хосок ухаживал за старушкой Мэй, все было отлично, белая полоса жизни окончательно перечеркнула черную. Так казалось буквально до сегодняшнего вечера. Мы с бабулей сидели на кухне и пили чай с пирожными. Она рассказывала о своем муже и их счастливых годах прожитых вместе. Стрелка часов доходила до 20:00. Солнце медленно катилось за горизонт, а птицы, оживившись, пели под окном. Юнги должен вот-вот прийти, мы нагрели чайник и ждали его прихода. 20:30 Мы продолжали оживленно беседовать, подумав, что он зашел в магазин и скоро вернется. 21:05 Я вышел на балкон и выкурил сигарету. 21:15 Юнги не брал трубку. 21:30 Телефон по-прежнему не брал, я позвонил Дарему. Абонент недоступен. 21:38 Я догадался позвонить Кэтрин. На работе она всегда ставила телефон на беззвучку. Безуспешно. 21:40 У Мэй подскочило давление, она сильно переживала, ее начинало потряхивать. 21:42 Я вышел на балкон, выкурил вторую сигарету и трезвонил Юнги. Безответно. 21:45 Я нашел Мэй без сознания и вызвал скорую. 22:03 Приехала скорая помощь, и мы уехали в больницу. 22:22 Я сидел в коридоре и беспрерывно звонил, сердце колотилось, слезы вдруг навернулись и рекой потекли из глаз. 22:31 Вышел врач и сказал, что у Мэй случился инсульт. Она жива, но парализована. 22:40 Я стоял над Мэй, мое сердце рвалось на части. 22: … Глаза заволокло черной пеленой, и я провалился в пучину без сознания. Я проснулся и увидел незнакомый белый потолок. Потерев глаза и привстав с больничной кровати, я почувствовал, что ко мне вернулось сознание. Я вспомнил все произошедшее вчера, мои ноги чуть подкосились, но я устоял. Сердце забилось, и я выбежал из палаты. Осмотрев коридор, меня вдруг осенило, и я вспомнил, в какой палате лежит Мэй. 214. Добежав до нее, я распахнул дверь и застыл. На кровати лежала Мэй, она спала. Рядом с ней на стуле спал Юнги, положив голову на край кровати, он держал ее руку. Я подскочил к нему и крепко обнял, из глаз брызнули слезы. Парень проснулся и, не понимая до конца происходящего, прошептал: — Я здесь, тише… Выйдя из палаты, я припечатал его к стене, держа за ворот футболки, прошипел: — Где тебя, черт возьми, носило?! Внутри меня вдруг все вспыхнуло, я еще никогда не был так зол. — На работе, не лезь в это, — рявкнул Юнги и с силой оттолкнул меня. — Какого хера ты не брал трубку? — Я не слышал, — повысив тон, ответил он. — Так значит, а то, что Мэй сейчас лежит парализованная на одну сторону из-за того что ты не слышал. Это нормально, сукин ты сын?! Он отвернулся и закрыл лицо руками. Я схватил его за плечо, но он резко дернулся, не давая мне сжать его. Немного придя в себя, я спросил уже ровным голосом. — У тебя проблемы? Юнги вытер слезы, которые катились по его щекам руками, и повернулся ко мне. Его красные, опухшие глаза кричали о своей боли. — Прости меня…— прошептал он дрожащим голосом, и новая волна слез полилась у него из глаз. Я крепко обнял его, целуя в макушку и сказал на ухо: — Все будет в порядке.