Ты такая красивая, когда плачешь.

Тесса

— Кстати, я договорилась и у тебя теперь есть комната в общежитие, — говорит мама пока я расчёсываю волосы. — Отлично. И с кем я буду жить? — Я не знаю. Но я попросила Кена, чтобы тебя определили в комнату, где живут воспитанные люди, а не те, что были в компании твоего Хардина. Сегодня мама была на взводе с утра. Я не понимала почему, но мне всё же было неприятно выслушивать всю эту грязь в мою сторону. «Моего Хардина». С каких пор она так говорит? Мама его в наших отношениях никогда не признавала и никогда бы не назвала «моим». Скорее меня — его. Хотя, в этом она права. Он не мой, а я его. Какой ужас. — Ладно, я уже собрала все вещи и, думаю, готова отправляться, — говорю я и застёгиваю чёрный чемодан. — Да, конечно. Только дождись Ноя, — она поворачивается и начинает идти по лестнице. — Ноя? — Да. Я ему позвонила и сказала, что ты будешь не против, если он сослужит тебе компанией в дороге. — Но, мама…! Как же меня достало это её рвение свести нас с Ноем! Как так может поступать мать? Ей не кажется, что я должна сама выбирать себе пару? Подумаешь, один раз оказалась права с Хардином, что он мудак, но это не даёт ей права так распоряжаться моей личной жизнь. Она МОЯ и ЛИЧНАЯ! Не её и не кого другого. — Тереза, успокойся и не кричи, у меня и так голова раскалывается. — Я позвоню Ною и отменю встречу. — Тереза, нет. Ты подумай, он любит тебя, — она останавливается на полпути и подходит ко мне, — он готов тебе простить даже то, что ты связалась с этим…придурком. — Мам, я не люблю его. Мне он не нравится и я не хочу быть его девушкой. Как же она не понимает? — Перестань! Этот Хардин тебя испортил и ты можешь найти утешение в Ное! Я всё закипаю и закипаю. Тут мы слышим как открывается входная дверь. Обе поворачиваемся. Зед. И, что он тут делает? — Зед? — Что, ещё один? Говорит мама и сама себе роет могилу. Я подхожу к нему и целую в щёку. — Да, мама. Мы встречаемся уже неделю. И с Хардином расстались уже много недель назад. А с Зедом лишь поссорились и я приехала к тебе за утешением. Но теперь мы помирились. И, да, всё, что я рассказала про Хардина — правда, просто это произошло чуть раньше. Да, вот я и заварила кашу. Мамины глаза округляются и она осматривает меня с отвращением. — А теперь пойдём, любимый. Я уже готова, — с смотрю на Зеда и взглядом умоляю мне подыграть. — Да, идём, любовь моя, — он берёт мой чемодан и выносит из дома. — Пока, мам, — я целую её в щеку. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — и ухожу. Покидаю этот дом и мамино «Тереза!», что постоянно звучало в нём. Мы с Зедом садимся в мою машину. Я смотрю на него, он — на меня. И мы смеёмся. — Любовь моя? Прости, что? — А что я должен был придумать? Я, знаешь ли, был ошарашен. — Прости, за это. Просто моя мама…любит навязать своё мнения, а я типа…пытаюсь быть самостоятельной… Вот. — Тогда у тебя отлично получается. И не стоит извиняться. — Спасибо… А, что ты здесь вообще делаешь? — Я останавливался тут неподалёку с другом и…просто подумал о тебе. Приехал и застал. Ты не появлялась в колледже 3 дня. Я стал волноваться. Во время прошлой «встречи» Зед отвёз меня сюда. Мы 2 часа были одни в машине и он всё объяснял, что хотел завязать со спором, но Хардин лишь поднимал ставки. Он не хотел меня обидеть и всё такое. Я, конечно, была очень зла на него. На Молли, на Стеф, на Джейса, но всю злость, что я могла накопить на них забрал Хардин. Когда я включила телефон, много сообщений было от Зеда. Он писал, что я ему не безразлична и не являлась просто девушкой для спора. Я не ответила, но не могла злиться. Я была занята или же слезами, или гневом на Хардина. — Со мной всё хорошо. Я решила, что хватит слёзы лить и пора бы уже возвращаться к нормальной жизни. Поможешь? — я выехала с дороги и повернула на Лексон-авеню 24. Посмотрела на Зеда и подмигнула. Просто так. — Конечно! — спохватился он. — Ты в порядке вообще? — и вдруг стал серьёзным. Знаете, что я поняла, пока была в депрессии под названием «Хардин»? Серьёзность — отстой. Веселье — кайф. Может, я и не чувствовала второго, но знала это на 99%. — Нет. Я…немного сломлена, — я типа пыталась отшутиться, но…это правда. Я сломлена. Я «Титаник», а Хардин — айсберг. Он потопил меня. Вот же подонок! — Я тебе помогу, — он кладёт свою руку на моё плечо и я, почему-то, хочу убрать её. Нет. Ну нет же. Я не люблю Хардина! Я не могу его любить! Не после всего этого! Я тянусь к автомагнитоле и включаю свой плейлист. David Guetta ft. Ava Max — Let It Be Me. — Послушаем музыку? — спрашиваю я, и он кивает. Почти всё время мы только это и делаем. Когда подъезжаем к какой-то закусочной решаем остановиться и перекусить. Заказываем по бургеру и воде. Когда мы завершаем нашу 15-минутную остановку, обратно садимся в машину и остаток пути, а это километра полтора, едем в приятном разговоре и без музыки. Когда до CWU остаётся 200 метров я начинаю нервничать. Я нерешительный человек. И это сложно для меня. Вот просто так вернуться. Но я откидываю эти глупые мысли и, нацепив наитупейшею улыбку, паркуюсь у колледжа.Мы с Зедом выходим из машины и получается так, что я стою спиной к колледжу, а он видит всё за мной. — Готова? — Нет, но мне пофиг, — он смеётся, но быстро прекращает и внимательно смотрит на то, что за моей спиной.Не сложно догадаться. — Они слишком близко? — спрашиваю я, и он переводит взгляд на меня. Качает головой. — Что ж, думаю, мне не стоит поворачиваться. — Позитив, цените его в людях. Но у меня получается, будто я сбрендила. — Ага.Идём поскорее, — он достаёт мой чемодан из багажника. Берёт у меня ключ для сигнализации и закрывает машину щелчком. Зед ускоряет шаг, и я иду с ним в ногу, но тут появляется преграда в виде кого-то высокого. Кто бы это мог быть? Уж не знаю. — Чего тебе, Хардин? — Тесса, прошу выслушай ты меня наконец. — Что? — я смеюсь. Он и тут мне грубит. Что за человек? Я поднимаю на него глаза и ужасаюсь.Сразу перестаю смеяться. Его глаза. Они опустошены. В них грусть и боль. А под ними — огромные синяки. Он что-то говорит, но я не слушаю, а лишь смотрю на него. За меня вступается Зед, но я и его не слышу. Он не спал уже много часов. В принципе, как и я. Может ему тоже плохо? Может…нет, Тесса. Он тебя не любит и скорее всего уже успел поспорить на тебя вновь. Я улыбаюсь, тому как он играет, а если и не играет, то, по крайне мере, ему плохо. Он замечает это и я вижу надежду в его глазах. Он тянется ко мне, может, чтобы поцеловать. — Пошёл ты на хрен, Хардин, — говорю я в последний момент и даю ему звонкую пощечину. Обхожу, но он ведь не успокоится пока не получит своего, но и я не промах, догоняет меня и вновь загораживает путь. — Тесс, послушай… — Хардин, оставь меня! Забудь. Я уже это сделала, — опять обхожу и он тут как тут. — Знаешь, что, Хардин? — Что, детка? — Хорошей ночки с Молли, и сам ты «детка», — я хлопаю его по груди и удаляюсь за дверьми кампуса с Зедом. — Круто ты его, — поддерживает меня Зед. — Спасибо. Сама от себя не ожидала, — он провожает меня до моей комнаты и, желая удачи, прощается. Я с трепетом захожу в комнату. Никого. Фух. Я пока ещё не особо была готова к встрече с новой соседской. Я раскладываю все свои вещи, что смогла забрать из дома Хардина. Некоторые книги, косметику, одежду, штуки для душа, ноутбук, фен и другое. Эта комната больше той, где я жила со Стеф. Тут ещё и окно есть. Моя соседка, судя по её постели — не любит беспорядок. По 9 карандашам на тумбочке у постели, что выложены в идеальный ряд — перфекционистка. По гардеробу — похожа на Стеф, только чуть более скромная. По прикреплённым к зеркалу фотографиям — у неё много друзей и, кажется, есть парень, что обнимает её чуть ли не на каждой фотке. Детальный осмотр мне прерывает входная дверь. Она открывается. Я вижу девушку, блондинку с выкрашенными в красно-оранжевое омбре кончиками. — Оу, привет, ты Тереза? — Даа. Только все меня зовут Тесса. — Прости. В управлении мне этого не сказали, — она обнимает меня. — Я жила одна целый год. Поверь мне, я безумно рада, что тебя ко мне подселили, — она отходит и осматривает меня. Чувствую себя, как на витрине. Моя новая соседка проходит вокруг меня и оценивающе смотрит. Сегодня утром у меня не было настроение выряжаться, и я одела лишь светло-зелёный лёгкий свитшот и тёмные джинсы. О макияже и речь не шла. Всё, что я сделала с волосами — так это помыла их и расчесала. Бальзам для волос был отталкивающим эффектом, ведь Хардин вечно говорил, что запах этого бальзама на моей причёске — его любимый. А я любила запах Хардина. Вот сволочь! — Знаешь, мне нравится. Мне нравится, что именно ты моя соседка, — она зааплодировала и вновь обняла меня. — А теперь, как настоящие соседки, мы должны познакомиться и рассказать что-то друг о друге. Принести вина? Оу, неожиданный вопрос. — Нет. Не надо. Я не особо к алкоголю… — Ты вообще не пьёшь? — на её лице читалось удивление. — А как же тусовки? Бухло на них? Дом Братства? Ты там ни разу не была? — Была, — говорю я, не пытаясь скрыть досады. — Оу, Тесси, я готова выслушать ужасную историю, — я смотрю на неё и на её лице жалость. Но ведь я больше не доверяю людям. — Да нет. Просто…я была там один раз и ничего. Мне не понравилось. Куча пьяных тел и запах алкоголя, наркотики… Вообщем — это не моё. Меня туда подруга затащила, но я ушла через час, — быстро вру я. — Отлично. Готова туда вернуться? — Что? — Что «что»? Скоро выходные, а значит вечеринка. Ты ведь пойдёшь со мной? — Я…не знаю.На выходные у меня планы. Ещё не знаю какие, но я их точно устрою. — Жаль, — она корчит рожу обиды. — Ну, раз без вина, то хоть кофе выпьешь? — Конечно. — Какой любимый? — Латте с корицей. — Оу, таких в автоматах колледжа не найдёшь, — она смеётся. — Просто латте.Зерновой или растворимый? — Мне всё равно. — Хорошо. Не уверена, что тебе нужна это информация, но если мы вместе будем гулять, и я попрошу тебя сходить за кофе, помни, я пью только охлаждённый зерновой эспрессо. — Ладно. Запомню, — подхватываю её смех я. — Тогда я скоро, — она убегает на первый этаж, а я ложусь на кровать и смотрю в потолок. Возвращается соседка спустя 6 минут. Мы садимся на её кровать и она рассказывает мне о себе. Её зовут Палмер. Она учится на втором курсе и планирует идти на переводчика. Знает 7 языков. Она не настоящая блондинка. На самом деле — русая, но по её словам: «Это не обязательно знать всем.» У неё и правда есть парень. И это, тот самый с фоток. Его зовут Шон, и он сейчас в другом штате. В Пенсильвании. Учёба их разделила, но они поддерживают свои отношения. Прошлое лето Палмер всё время провела у него, и ещё раз убедилась в том, что любовь на расстоянии — это больше, чем нормально. Когда пришла моя очередь рассказывать, я замялась. — Ну… моя жизнь не такая насыщенная как у тебя. Всю жизнь я прожила в Вашингтоне. С детства меня учили быть…хорошей. Я на первом курсе и учусь на писателя. Мне нравится писать и я очень люблю читать книги. Но не те, что издаются сейчас, а…где-то в шестидесятых или двухтысячных. Просто тогда люди мыслили по другому и ценили другие вещи. Сейчас же…ну такое. — Оу, … а парень у тебя есть? Всё, что я сейчас сказала, уверена, она и не слушала. Да уж. Я полностью права.Сейчас люди ценят лишь «парень», «тусовки», «бухло». Всё это циркулирует. Моя жизнь сменяется другими вещами. «Любовь», «слёзы», «депрессия», «возвращение в колледж». Но я дала себе обещание, что не буду вновь замыкать этот круг. Нет, я его разорву. Пусть после «возвращения» наступит хоть кроха «счастье». — Нет. — А были? — Ага. Мы ещё немного поговорили про её парня и завели тему про семью. Я сказала, что у меня сложные отношения с мамой и на этом остановила себя. Она сказала, что родители любят её очень сильно и она их так же. — Тебе повезло с семьёй, — заканчиваю мысль я. — Да. Единственное, что я бы изменила — это отношения с моей двоюродной сестрой. — А, …что у вас не так? — Ну, она меня вообще не воспринимает и пользуется лишь, когда ей что-то нужно от меня. Я второкурсница, а она — на третьем. Всего лишь на год меня старше, но ведёт себя, будто мне не 20, а 15. Когда я приехала, она меня вообще не замечала и даже скрывала от своих друзей. Представляешь, как это ужасно? Сейчас всё вроде и…не так ужасно. Она меня не так избегает и вроде даже общается. Ну, если приветствие в школе и упрекание в том, что мои родители постоянно говорят ей, чтобы та подружилась со мной — это общение…то да. — Оу, иии кто она? — Да ладно. Я думаю ты её и не знаешь. Она грустно вздыхает и я понимаю, как ей плохо от того, что она не может нормально общаться с сестрой. Вообще в 14-16 лет я думала, что иметь старшую сестру — это непостижимое счастье, что я, наверное, не заслужила. Я представляла себе её, что собирает меня на свидание с парнем, её, что помогает мне с выбором одежды в школу, её, что защищает меня перед мамой и её, что заставляет меня веселится. Когда появился Ной — мама приутихла с приказами, но по появлению Хардина в моей жизни — как с цепи сорвалась. Палмер встаёт с постели. — Слушай, я думаю, что вино таки понадобится. Ты ведь его пробовала хоть раз? Если сейчас скажешь «нет» я ооочень сильно удивлюсь. — Конечно, пробовала. Давай красное полусладкое, — быстро говорю я, чем вызываю у неё улыбку. — Отлично. Я схожу к своей подруге и возьму у неё бутылку, штопор и бокалы. Принести что-то вкусненькое? Меня немного поражает её доброта. Задумываюсь. Наверное, мой мир ещё ужаснее, чем я думала, если я удивляюсь доброте. Аж смешно стало. Хотя, кажется, в такой ситуации надо плакать. — Если можно, — коротко отвечаю я и она направляется к двери. В последний момент останавливается и поворачивается ко мне, смотря через плечо. — Её зовут Стеф. Стеф Лора Абигейл Джонс.