Ты такая красивая, когда плачешь.

Тесса

Палмер возвращается с бутылкой «Penfolds», а я всё ещё не могу отойти от шока. Она — двоюродная сестра Стеф и «общалась» с ней гораздо больше меня. Сказать, что я удивлена… — Знаешь, Стеф она вроде и хорошая. Она связалась с какой-то глупой компанией, что тупо её портит. В детстве мы часто проводили время вместе, — она открывает вино штопором и разливает в бокалы, задумавшись и перелив на тёмную тумбочку, что мы передвинули поближе к себе для удобства. Быстро берёт полотенце и вытирает беспорядок. Поднимает бокал и мы чокаемся. Я отпиваю совсем немного, но Палмер, судя по тому, как уровень напитка в моём бокале и в её отличается, а она постаралась изначально налить одинаково, пытается залить грусть или…обиду? — Когда мне было 4 года, мы переехали в Алабаму и так получилось, что соседний дом — был её семьи. Ну как получилось, я уверена, это было запланировано. Наши отцы — братья, а матери — хорошие подруги… Они очень хотели, чтобы мы подружились. Так и получилось. — Глоток. — Мы были лучшими подругами с самого детства. В школе, за её пределами, всё лето. Все знали, что у нас крепкая дружба и лучше не вмешиваться. Потом её родители переехали в Вашингтон, и она отправилась к тёте на проживание, ведь туда она не хотела, а у нас, без взрослого родственника оставаться не могла. Я тогда сильно тосковала по ней. Спустя год ей исполнилось 19 и она направилась в колледж, но с какого-то чуда выбрала CWU. Она в открытую презирала Вашингтон и когда я спрашивала почему, был конец разговора. Глоток. — Она всё обрывала и я не понимала почему. Сюда я не сама решила поступать, а родители. Я им отказать тогда не могла, а сейчас и не могу, и не хочу. Тут мне нравится. Я нашла себе круг общения и учусь на специальность, которая мне очень нравится. — Глоток. — Я могу тебе ещё кое-что рассказать и надеется, что всё это останется между нами? — она смотрит с болью в глазах. — Да, конечно. — Прости, что я тебя загружаю. — Глоток. — Мне не сложно и…я понимаю. — Глоток. Только уже мой. — Хорошо. Мама… У неё обнаружили лейкоз.{1} О, Боже.Я знаю, что это и…это — ужасно. — Это произошло несколько месяцев назад. А точнее девять. Отец впал в депрессию и…ему очень сложно…было поначалу. — Глоток. — Потом привыкаешь. — Глоток. — Это лечится, …но не во всех случаях. Маму тогда вылечили, но это такая болезнь, …что может запросто вернуться через некоторое время. Она и вернулась. Месяц назад мама снова слегла и врачи пытались её вылечить, но…понимаешь, это…непросто. — Слеза. — Через неделю будет проводится операция по пересадке костного мозга и…есть три пункта развития событий. — Слеза и я тянусь к ней. Обнимаю и она плачет у меня на плече. Я тоже пускаю слезу. — Первый, всё пройдёт хорошо. Второй, она не перенесёт операцию. Третий, это не поможет и лейкоз не отступит. Она ещё долго плачет, и в итоге я её укладываю на кровать и закрываю вино. Опустошаю свой бокал и решаю прогуляться. Не переодеваюсь, а лишь расчёсываю волосы и брызгаюсь духами. Выхожу на улицу и гуляю вдоль кампуса. Далее решаю свернуть на новую дорогу и отхожу далеко от CWU. Я взяла с собой наушники, так что, включаю свой плейлист и иду в ближайшую кофейню. Panic! At the Disco — High Hopes. Очередь небольшая. Огромный выбор кофе. Решаю попробовать что-то новое. Называю «Гляссе». Не особо понимаю, что это и почему такое название, но состав мне очень понравился. Эспрессо, мороженное, тёртый шоколад. Мне дают красивую стеклянную высокую кружку и я сажусь за столик у окна. MØ — Kamikaze. История Палмер. Лейкоз её матери. Это не смертельное заболевание, но есть случаи когда лечение не действует на определённого человека и тогда… Я не люблю говорить про смерть и задумываться о ней. Тогда я вспоминаю насколько коротка жизнь и ничего хорошего это не несёт. Но сейчас… В такие моменты я говорю себе, что я должна делать то, что мне хочется. А что мне хотеться? Хардина. Почему он вечно в моих мыслях?! Я ещё долго сижу и пью свой кофе. Приятно получается: тёплый эспрессо и холодное мороженое. Снимаю наушники и слушаю звуки кофейных аппаратов и улицы. Начинается дождь. Так проходит час, а я всё смотрю в окно. На то, как ходят люди. Они такие разные. Вот девушка: блондинка, красное платье, красные губы. Вот вторая: блондинка, красное платье, красные губы. Вот одинаковое описание, но они совершенно разные. Первая выглядит, как бизнес-леди, а вторая — как шлюха. Вот мужчина: в костюме, с золотыми часами, чёрным чемоданчиком. Вот второй: светло-голубая рубашка, брюки кофейного цвета, те же часы и очки, что закрывают, уверена, голубые глаза. Один выглядит немного отталкивающе из-за своей серьёзности и важности, а второй видно, что такой же богатый, но…более сексуален и если первый задерживает завистные взгляды мужчин, то второй притягивает девушек. Мужчина все-девушки-ко-мне-липнут-как-мухи направляется в кофейню, где сижу я и открывает двери. Берёт себе кофе по-венски и садится в метрах 3 от меня. Девушка, сидящая рядом, встаёт и подходит к нему. Я отдалённо слышу разговор. — Может выпьем кофе вместе? — Что простите? — он поднимает на неё взгляд, отрываясь от планшета. — Не нуждаетесь в компании? — Да нет, — издаю тихий смешок.Наверное, так же тупо выглядела Молли, когда пыталась заговорить с Хардином, а он её отшивал…ради меня. Зачем спрашивается? — Вы уверены? — Девушка я-готова-отдаться-тебе-прямо-сейчас, у меня есть жена и ребёнок. — Я давлюсь своим кофе. Жена и ребёнок? Никогда бы не подумала. Поверженная удаляется из кофейни, а мужчина подходит ко мне. — Какие-то проблемы? — Что? — Вы явно подслушивали наш разговор, — он садится за высокий стул, напротив меня. Снимает очки. Да, я была права.У него голубые глаза. Только ещё и с отливом карего на ободке зрачка. — И вообще смотрели на меня всё время. Смею предположить, что вы заинтересованы… — В людях, — договариваю я за него и получаю ухмылку. — У вас правда жена и ребёнок или это отговорка от той девушки? — Правда. — Заглядывает в свой телефон. — Жена Люси, она из Франции и маленький сын Вильям, ему 2 года. — Показывает мне их совместную фотку. Она на фоне какой-то кирпичной башни. Красиво. Мило. Опять же, никогда бы не подумала. — Вау. Неожиданно. — А вы не обращайте внимания на очевидные вещи. Если человек привлекает к себе внимание персон слабого пола… — он показывает на меня, — это ещё не означает, что он холост. — Возьму на вооружение. — Обязательно. А, что вы вообще делаете здесь? Дождь за окном. В такое время люди сидят дома и не вытаскиваются. — Кто-то дома, а кто-то в общежитии. — Оу, студентка. И, что же ты не на вечеринке или не с подругами смотришь ужастики под грозу? — Не люблю вечеринки и против алкоголя, курения, наркотиков. Почему всё это ценится в современном мире? — Согласен. Ты…не похожа на здешних девушек. — Какая знакомая фраза. Хардин. — Боже, да таких миллионы. — Неправда. Но, возможно, ты так злишься из-за того, что уже слышала подобное и не раз. Я угадал? — Нет. — Да. — Хорошо. Так, все-таки, что ты тут делаешь? — Пила кофе, а потом какой-то мужик подошёл и обломал весь кайф, — он смеётся. — Ну, прости, тогда. А где же верные подруги или парень? — Дома. Что ты докопался со своими вопросами? — Просто ты интересная особа. — Ещё раз так меня назовёшь… — Слушай, меня зовут Эрл и я работаю психологом. Многие платят огромные деньги за разговор со мной. — Мне терапия не нужна. — Уверена? — Да. — Нет. Моя депрессия «Хардин» ещё длится. Просто я пытаюсь продолжать нормально существовать. — Ладно, я пойду. Наверное, ошибся, — он встаёт и направляется к двери. Почти уже уходит…! — Хорошо, можно мне совет? — кричу, я и он ухмыляется. Возвращается на место и смотрит на меня. — Стоит ли прощать предательство? — Тебя предали? — Взгляд наконец не насмехающийся, а сочувствующий. Вернись-ка, обратно! — Да, и жёстко. Так стоит? — Мне нужен ответ независимого представителя. — Расскажи мне детали, — я не решаюсь рассказывать. Я маме то с трудом сообщила. — Давай, я ведь даже имени твоего не знаю. — Ну…на меня поспорили. — На тебя? — На секс со мной. — О, Боже. Это ужасно. — Ага. Дерьмово. — И…что дальше? — И я этого не знала. Встречалась себе с парнем, а потом всё это всплыло и…я не знаю. Я вроде и решила, что больше никогда не буду даже говорить с ним, но…я не могу не думать о нём. И это затягивает. Мы часто ссорились и у него даже некие проблемы с…гневом. Он, по своей натуре, собственник. — Но ты его до сих пор любишь. — Я бы хотела, чтобы ты оказался не прав. — Я думаю, что мне стоит с ним пообщаться. — Оу, не надо. — Почему? Я хотел бы знать о твоей жизни. — Зачем? — Просто. Знаешь, что я тебе посоветую? — Что? — Не обращай внимания на очевидные вещи. Если за окном жарко — не факт, что это лето, — и уходит.Серьёзно? Не обращать внимания на очевидные вещи? Хорошо. Я попробую посмотреть на всю ситуацию с другой стороны. Но, как-нибудь потом, потому, что сейчас наконец закончился дождь и я могу пойти обратно в общежитие. Вновь наушники. Lady Gaga — Applause. До общежития я дохожу за 20 минут. Палмер всё ещё спит, и я принимаюсь за книгу. Убить пересмешника, Харпер Ли, 1960 год. «Аттикус сказал — в городе многие люди бедны потому, что бедны фермеры. Округ Мейкомб — фермерский; докторам, адвокатам, зубным врачам каждый грош трудно достаётся.» Все как-то, да зависят от чего-то. Кто-то от общественного мнения, кто-то от определённого человека, кто-то от денег, а кто-то от эклеров. Так и Кто-то зависит от Кого-то. Кто-то — я. Кого-то — Хардин. Стоп. Посмотреть на всё с другой стороны! Кто-то — Хардин. Кого-то — я. Может, и так. Может, Хардин тоже зависит от меня? «Кэлпурния была в бешенстве, а в бешенстве она всегда начинала говорить неправильно. В спокойном состоянии она разговаривала ничуть не хуже самых грамотных людей в Мейкомбе. Аттикус говорил — Кэлпурния образованнее почти всех цветных.» Хардин в гневе — берегись. Пьяный Хардин в гневе — беги и не оборачивайся. С другой стороны! Я тоже говорю неправильные вещи и всегда делаю преждевременные выводы. Какой вывод из этого высказывания? Вывод: я полная дура, что только, что осудила себя и задалась вопросом: «Может, я и о споре сделала преждевременный вывод?». Ведь всё же… Да нет же! Как не накричать на человека, что был с тобой, только из-за желания выиграть деньги? «— И вообще она любит Джима больше меня, — сказала я под конец и предложила Аттикусу сейчас же её прогнать. — А ты не замечаешь, что Джим доставляет ей вдвое меньше хлопот? — сурово сказал Аттикус.» Сколько бы хлопот не доставлял мне Хардин — я его любила очень сильно. А он меня? Я знаю, что бываю излишне любопытна, упряма и «помешана на чистоте», как говорил Хардин. Но он меня тоже любил. Или нет? Как же я запуталась! Почему этот Эрл не оставил своего телефона? Я бы сейчас позвонила ему и высказала всё. Будить Палмер я не хочу, да и вообще не уверена, что могу ей рассказать свою историю. «Под вечер мой план был готов, когда мы побежали встречать Аттикуса, я даже не старалась перегнать Джима. Мы всегда встречали Аттикуса после работы и бежали к нему, как только он показывался из-за угла почты. Аттикус, видно, забыл, что днём я впала в немилость, и забросал меня вопросами про школу. Я отвечала нехотя, и он не стал настаивать.» Если бы мы с Хардином быстро забывали обиды… «Кэлпурния, видно, поняла, что у меня был тяжёлый день, и позволила мне смотреть, как она собирается к ужину.» Нам с Хардином было наплевать хороший день, плохой — мы просто кричали на друг друга. Если бы мы были добрее друг у другу… «Он сказал — Юэлы не такие, как все, у них свои нравы. При некоторых обстоятельствах обыкновенные люди благоразумно предоставляют им кое-какие преимущества, попросту говоря — смотрят сквозь пальцы на некоторые их поступки. К примеру, позволяют Юэлам не ходить в школу. Или ещё — Бобу Юэлу, отцу Барриса, разрешают стрелять дичь и расставлять силки даже не в охотничий сезон. — Но это очень плохо, Аттикус! — Сказала я.» Мне почему-то вспомнились отношения Хардина и Кена. Кен понимал свои ошибки и разрешал своему сыну многое. Не ходить в колледж потому, что он является там ректором — было одним из его приоритетов. Если бы он воспитал Хардина немного сдержанней… Я шумно закрываю книгу. Очень громко. Смотреть с другой стороны! Да если бы всё было так ванильно и розово — всё было бы скучно! И…мне нравилось всё, что делает Хардин! Да, он вспыльчив. Да, он не подпускал меня к другим. Да, он непростой человек. Но, мать вашу, я любила его! Люблю …