Тень Башни

Дэнель захлопнул папку. Глаза болели. Он не знал, сколько прошло времени. Час, два, может, больше. Сборник сказок с пометкой «только для служащих Башни», пара упоминаний в исторических материалах довоенного периода. Почти ничего. Дэнель перечитал свои записи. Несколько фактов, разрозненных, почти бесполезных. Дети Богов рождались в обычных семьях и до подросткового возраста не отличались от сверстников. Вернее, почти не отличались. Чуть более удачливые, чуть лучше разбираются в людях. Чувствуют фальшь в голосе. Ничего необычного, этому может научиться и обычный человек. Угадывают или чувствуют правду, то, что от них скрывают, видят взаимосвязи, могут просчитывать события. Правда мира. Они чувствуют ложь не только в словах людей, но и в их делах, мотивах, мыслях. В книгах, пропаганде, обществе. Они знают, в чём именно заключается ложь. Знают правду. Они не желали войны, сопротивлялись. Но они слишком далеки были от политики и власти, жили своими жизнями, не стремясь руководить и направлять людей. Забыли, как легко те верят в ложь. А потом стало слишком поздно. Они стали сказкой, после Войны – ни одного упоминания. Зато появились Индиго. Мудрые советники, незримые пастыри испуганных, потерянных людей. Кем бы они ни были, теперь этот мир принадлежал им. Если Дети выжили, если они сумели сделать выводы, они должны были понять. Нельзя просто открыть людям правду, они не отличат её от лжи. Нельзя просто смотреть и наблюдать, если хочешь что-то изменить. Этот мир, больной, израненный войной. Если Дети хотят его исцелить, им надо свергнуть Индиго. Потому что сами они не уйдут. Боги не могут быть смертны. Индиго и Дети Богов, и те и другие хотят переделать мир так, как они считают нужным. И вместе у них не получится. У них разная правда. Дэнель не знал, чего добиваются Индиго, каковы их цели и мотивы. Сейчас важнее были Дети Богов. Всё, что ему удалось найти – общая информация о далёком прошлом. Понять врага очень важно, но не достаточно. Сразу после Войны Дети Богов исчезли из истории, записей, памяти. В официальных архивах ничего не было. В записях допросов, рассказах информаторов, докладах шпионов – тоже. Про них забыли. Дэнель откинулся на спинку стула. Ничего. Ничего, что могло бы помочь. Материалы, где есть хоть какое-то упоминание Детей, помечены грифом «только для Башни». Значит, Индиго помнят о них, и не хотят, чтобы кто-то узнал. Боги умирают, когда о них забывают. Странная мысль. Дэнель с силой потёр глаза. Больше похоже на воспоминание. Из прошлого. Если люди ничего не будут знать о Детях и их даре, им просто не поверят, чтобы они ни говорили. Индиго лишили их самого сильного оружия. Правды. Осталось обычное, человеческое. Дети не умеют драться, зато научились выживать. Они видят правду, тогда что им мог сказать убийца, почему они ему поверили? Дэнель положил лист с записями в карман. Больше здесь искать было нечего. Харальд допивал третью чашку безвкусного, сладкого кофе, от которого пахло жжёной резиной. На тарелке перед ним лежали крошки. Булочки здесь оказались вполне съедобными. Маленькое кафе недалеко от архива. Фреки и Гери вернулись в Башню сразу после разговора с Алисой. Им надо было подготовить операцию, подобрать бойцов, найти план здания. Ему же оставалось только ждать. Войти в архив Харальд не мог, обезличенная карточка была у Дэнеля, идентификационная сразу засветилась бы в базах. Он сейчас в отпуске, в родовом поместье, и не может быть в городе. Никакой связи, можно только ждать. Сквозь мутное, в грязных потёках, стекло было видно здание архива. Пустынная улица, середина рабочего дня. Редкие машины, чёрные – военных из Управления, серо-стальные – из Канцелярии. Харальд допил последние капли коричневой, сладкой жидкости. Дверь архива отъехала в сторону. Оттуда вышел юноша в бледно-сером плаще. Нэль. Харальд неторопливо вставил карточку в прорезь, вышел, аккуратно прикрыв дверь. Нет, мы даже не знакомы. Незаметно повернуть голову. На противоположной стороне улицы. Идёт, чуть наклонив голову, глядя себе под ноги. Снег, серый, липкий, падает тяжёлыми хлопьями, скрывает, стирает. Мы не знакомы, почти. На перекрёстке юноша перешёл на другую сторону, свернул на тихую улицу. Холодные, тёмные дома состоятельных горожан, глухие заборы. Мужчина шёл рядом, чуть позади, не догоняя и не отставая. Просто паранойя. Немного ближе. Они вышли на более оживлённую улицу, полную магазинов и офисных зданий. Только что начался обеденный перерыв, люди выходили из дверей, сливались в поток. Коснуться плечом, случайно. Короткий взгляд, почти мимо. Дэнель свернул в небольшой тупичок между двумя магазинами. За спиной куда-то шли люди, снег приглушал звуки шагов и голоса. Тихо, темно, пахнет гниющими овощами и корицей. На крышах никого. Взгляд скользнул по стенам, единственному маленькому окошку на втором этаже. Рука в чёрной перчатке легла на плечо. Сжала. Сильно. Тупичок заставлен коробками, со стороны улицы их не видно. В таком же месте был убит тот мальчик. Вторая рука скользнула по животу, притянула. Нэль улыбнулся. Спокойно. Тепло. Сквозь ткань. Обнял, на миг. Отпустил. – Нэль, – тихо, едва слышно. Короткий кивок, я выйду первым. Кончики пальцев скользнули по руке. Я рядом. С кредиткой и картой доступа, которую нельзя отследить, уйти слишком просто. Ты всё ещё боишься этого? Снег всегда так на тебя действует. Липнет даже к мыслям. Этому городу меня не забрать. И тебя тоже. Дэнель свернул недалеко от дома Отто на параллельную улицу. Окна, крыши, прохожих нет. Снег заглушает звуки. Остановился, прислушался. Никого. Их оставили в покое? Неизвестность хуже любой реальной угрозы. Как и ожидание. Когда он вошёл, Харальд уже снимал плащ. Юноша улыбнулся. Харальд повесил плащ на вешалку. Вернулся. До назначенного времени оставалось ещё несколько часов. Надо было собрать вместе то, что удалось узнать. И подготовить Вильгельма. – Солнышко, – Харальд заглянул на кухню, – я останусь на обед. Все дома? – Господин Харальд, – девушка повернулась и уронила миску, – да, все дома. Я скоро закончу. Подождите немного. Солнышко принялась убирать с пола просыпавшуюся муку. Все уже дома, вернулись. Как хорошо. Она смотрела, как они уходили и приходили, слушала их разговоры. Всё это казалось таким далёким. Отто раньше так не рисковал. Обычно работал в морге, если что-то серьёзное, просто задерживался. Но та посылка разбудила в ней страх. Она проплакала всю ночь, тихо, чтобы не разбудить Отто. Девушка сжала в руках тряпку. Она ничего, совсем ничего не могла. Сильные, смелые мужчины рисковали жизнью, а она только ждала и волновалась. Отто ранили, она меняла ему повязку час назад. Он ведь такой добрый, он ведь врач. Какие-то люди решили, что господин Харальд должен разбираться с этим почти в одиночку. Какое они имели право решать? За него, за Отто. Солнышко вытерла тыльной стороной ладони слёзы. Ну почему я такая слабая! Дэнель зашёл на кухню. Девочка Отто что-то вытирала на полу. Неловкая. Юноша присел рядом. Она всхлипывала и тёрла глаза. Слёзы. Почему она плачет? Дэнель осторожно сжал её запястья, мягко отвёл руки от лица. – Почему ты плачешь? – юноша склонил голову к плечу, – тебе больно? – Нет, я просто… – девушка шмыгнула носом, – не могу. Такая слабая. Бесполезная, – слова болезненно царапали горло, и Солнышко давилась, выплёвывала их вместе со слезами, – вы уходите. Что-то ищите. Рискуете. Господина Харальда ранили, Отто тоже. Даже ты. А я… Я ничего не могу. Только ждать. Волноваться. Бояться. Не могу уже. Те куски… Она расплакалась. Дэнель отпустил руки девушки, взял тряпку и начал убирать муку с пола. Сейчас она его не слышала. Надо дать ей немного времени. Совсем немного. – Знаешь, – Дэнель посмотрела на девушку, – ты не слабая. Ждать намного тяжелее, чем что-то делать. И не бесполезная. Отто очень важно, что ты ждёшь его дома, что ему есть куда возвращаться. – Правда? – девушка подняла глаза на Дэнеля, – это… важно? – Конечно, важно, – юноша улыбнулся, – только ты можешь сохранить то, что называется домом. Как бы силён ни был человек, если ему некуда возвращаться, он уже наполовину мёртв. – Что мне делать? Я ведь… я не знаю. – То, что и всегда. Жди. И встречай. Готовь ужин. Стели постель. Солнышко, – Дэнель помог девушке подняться, – давай сегодня приготовим что-нибудь вкусное. Харальд постучался и открыл дверь. Вильгельм спал на диванчике у стены. Пол, стол и один из стульев были завалены распечатками и исписанными листами бумаги. Отто встал из-за стола и улыбнулся другу. Он был бледен, под глазами залегли тени. – Как дела, Харальд, ещё не нашёл его? – Отто стряхнул распечатки со стула, – мы неплохо продвинулись. Потом расскажу. Останешься на обед? – Да, – Харальд сел на краешек стула, – я обещал Вильгельму, что он пойдёт со мной на операцию. Знаю, что глупо рисковать. Он не пострадает, обещаю. – Когда? – в голосе звучала усталость. – Сегодня вечером, – Харальд обеспокоено посмотрел на друга, – тебе отдохнуть надо. – Закончу, тогда отдохну, – Отто усмехнулся, – сутки спать буду. Ну и задачку мне подкинул мой информатор. Целая куча вероятностей, взаимосвязей. Многое зависит от поколения и базового набора. Того, чего мы не знаем. Есть вероятность, что он относится к восьмому поколению. Пробная модель. Пока поколение не закончено, все материалы хранятся в лабораториях, к ним нет доступа. Остаётся надеяться, что это семёрка. Я ведь не химеролог. Вильгельм в этом лучше меня разбирается. Пока я ещё что-то соображаю, покажи плечо. Харальд снял рубашку. Рана была несерьёзной. Просто царапина. Неосторожность. Ошибка. Террористы – всего лишь отщепенцы, отбросы, сражающиеся за чужие идеалы. Дети будут защищать дом, семью, дар. Не только себя, но и свою веру, идею, предназначение. И они будут на своей территории. Отто срезал повязку. – Выглядит вполне неплохо. Ничего страшного, только не напрягай руку слишком сильно, – Отто достал из ящика стола чистый бинт, – достаточно просто держать в чистоте. Обезболивающее тебе не нужно. – Тебя же тоже ранили, – Харальд застегнул пуговицу, – покажи. – Там всё в порядке, у меня же брат-медик, да и я разбираюсь в ранах. – В смертельных ранах, – Харальд покачал головой. До чего же он упрям. Но Вильгельм за ним присматривает. В этом он был уверен, – ты много работаешь. Это ведь может и не пригодиться. – Очень надеюсь, что так и будет, – Отто вздохнул, – я не дурак, Харальд. То, что мы с Вильгельмом сейчас ищем – твой последний шанс. Если не найдётся ничего другого. Так что, постарайся его не использовать. – Постараюсь, – Харальд встал. Солнышко робко присела на край стула. Так непривычно было сидеть за одним столом с Отто. И гостями. Они уже не гости. Всё равно, непривычно. Этот мальчик, Дэнель. Его слова, такие странные, такие простые. Ты ждёшь их, просто ждёшь, встречаешь, улыбаешься. Это и есть твой вклад, и это немало. Это нужно. Знать, что у тебя есть дом, куда ты можешь вернуться, и что тебя там ждут. Он должен знать, ведь он сам раньше ждал. Место, которое называется домом. Было ли у неё такое раньше? Нет, наверное. Только здесь, с Отто. Девушка улыбнулась. Харальд поднёс ко рту кусочек мяса. Ему не хватает его людей. Отдела аналитики, оперативников, доступа к ресурсам, данным. Рейнер ограничил круг людей, с которыми он может общаться и работать. Только Башня и Последнее Управление. У него есть боевики. Но не хватает помощников. Харальд усмехнулся. Сейчас он использует людей Сига. Противник хотел ослабить его, но вместо этого дал ему оружие. И Нэля. Если бы у него было больше времени, если бы у него были ресурсы, если бы на него так не давили, позволил бы он ему выйти из дома? Если бы не первое предупреждение. Если бы не появившийся после взрыва страх. Потерять. Навсегда потерять его. Жизнь мальчика ничего не стоит. Он меньше, чем вещь. Он мне нужен. Я позволил ему выйти на улицу, чтобы он мог идти рядом со мной. Чтобы я знал, что он есть, он рядом. Чтобы он ждал меня дома, чтобы возвращался ко мне. Как же эгоистично. Отдать его этому городу, чтобы он принадлежал только мне. У него неплохо получается. Нэль заметил, что бочку двигали, вывел его на Детей. Придётся дать ему свободу. Если только мы распутаем это дело, Башня будет у меня в долгу. Если только распутаем… Вильгельм сонно моргнул. Как он только умудрился заснуть? Ведь брату нужна помощь, а он в химерах разбирается лучше. Спасибо Юргену. Отто смотрит так обеспокоенно. Ничего, Харальд же обещал, что ничего не случится. Брат выглядит таким уставшим. Когда же он спал последний раз? А я заснул. У Солнышко глаза красные. Она плакала? Как же хочется спать. Дэнель отломил кусочек хлеба, раскрошил в тарелку. Есть не хотелось. Он всё-таки выпустил меня наружу. Ветер выдувал из мыслей апатию, будил память. Боится, что уйду, но всё равно верит. Светлые коридоры, шум вентиляции, провода, сладковатый запах. Я уже там бывал? Не может быть. Не должно. Не важно. Прошлое уже не важно. Я помогу ему найти убийцу. Но под землёй, в лабиринте труб, где они знают каждый закуток, я не смогу быть с ним. Я могу только ждать. Ненадолго, Харальд. Дай мне хотя бы шанс. Ты разбудил меня. Харальд встал из-за стола. Солнышко вскочила, чуть не уронив тарелку. Она привыкла сама убираться, а теперь… Ей помогали. Вильгельм тоже встал. После еды в сон клонило ещё больше. Надо было немного размяться, пока он не заснул посреди обсуждения. – Брат так устал, – тихо сказал Вильгельм Солнышко, – уговори его хоть немного отдохнуть. Он совсем себя не бережёт. Девушка кивнула. У Отто почти не было друзей, он всегда был замкнутым. Целые дни проводил в морге, препарируя, изучая. Всего несколько человек, ради которых он был готов на всё. Абсолютно. Сидеть ночами за работой, ходить в сомнительные места в метель. С его слабым здоровьем. Он же совсем не оперативник. Солнышко сложила тарелки в раковину. Господин Вильгельм прав, она должна заботиться об Отто. Всегда. Девушка принесла чай. Харальд взял кружку. Ароматный пар, чаинки медленно оседают на дно. – Начну, пожалуй. Люди моего информатора нашли тело убитого мальчика, – Харальд поставил чашку на стол, – нам удалось проследить путь убийцы до заброшенной канализации. – Быть не может, – Отто посмотрел на Харальда, – ты же знаешь. Этого быть не может. Ни религиозные фанатики, ни повстанцы туда не суются. Никогда не совались. Оттуда никто не возвращается. – Может, именно поэтому? – Харальд сцепил пальцы, – ходят слухи о Детях Мёртвых Богов, которые как раз и живут под землёй. И это почти всё, что о них известно. В детстве я прочитал одну старую легенду о детях богов, людях, способных видеть правду мира. Дэнель, тебе удалось найти что-нибудь в архиве? – Немного, – юноша обхватил ладонями кружку,¬ – до Войны люди верили, что есть существа, могущественные и бессмертные. Их называли богами. И считали, что среди людей иногда рождаются их дети. Они ничем не отличались от всех других, но могли видеть правду мира. Чувствовали ложь, не только в словах, но и в намерениях, действиях, текстах. И могли видеть правду. Они знали, когда их обманывают, в чём именно и какова правда. Они не вмешивались в политику, каждый выбирал свой путь. Но потом началась Война. Они говорили, что нельзя, что это надо прекратить, только было уже поздно. Боги умерли. Дети исчезли из истории, сказок и памяти. Я не смог найти ничего, что относилось бы к послевоенному периоду. – Если это действительно они, – Харальд поднёс чашку к губам, – люди, наделённые особым даром. После Войны появились Индиго, довольно быстро заняли место на самом верху, за плечами тех, у кого была власть. О них практически ничего не известно. Кто они, откуда появились, в чём их сила, даже то, чем именно они помогают Империи. Дети Богов могли узнать правду о них, могли помнить, и потому мешали. У Индиго есть причины желать их смерти. Необходимость сохранить тайну, власть и, возможно, само своё существование. Когда-то Дети пытались остановить Войну, но у них ничего не вышло. Они затаились, спасаясь от уничтожения. Им есть, за что ненавидеть Индиго. – К тому же, – Отто устало потёр виски, – они не привыкли к самостоятельным действиям. Всё это время Дети отсиживались под землёй. Очень похоже на то, что говорил Дэнель. По характеру. Пока не нашёлся человек, который заставил их действовать. – Но тогда, – Вильгельм подавил зевок, – если они видят правду, они должны знать, что их используют. Или тот человек сказал им правду? – Вот только какую правду? – Харальд откинулся на спинку стула. – Они слишком долго ждали. Если Дети не вернутся на поверхность, они исчезнут навсегда. Войну они не сумели предотвратить из-за своей нерешительности. – А может, – Солнышко робко подняла глаз, смутилась, – может, он сказал им – если вы не убьёте их, они убьют вас? – Потому что вы их видите такими, какие они есть, – Отто улыбнулся девушке, – всё верно. Вы ничего не сделали в прошлый раз. Не ошибитесь в этот. – Их история объясняет, почему они ничего не делали раньше, почему они прятались и ненавидели Индиго и почему решили действовать сейчас, – Харальд потёр подбородок, – вероятность того, что это Дети, очень высока. Но это их территория, мы даже не знаем их численности. Мой информатор обещал узнать про них, что сможет. Мы не можем оставить такое сильное и непредсказуемое оружие в руках врага, нам надо хотя бы на время вывести их из игры. – Харальд, – Дэнель накрыл ладонью кружку, – ты сказал, Индиго появились сразу после Войны. А во время? Были ли они до или во время Войны? У Детей должна быть веская причина, чтобы рисковать. Если Индиго были причиной или наследием Войны, или теми, кто может её повторить, это многое бы объяснило. – Не знаю, – Харальд посмотрел на юношу, – про Индиго известно едва ли не меньше, чем про Детей. Империя ведёт постоянные войны с соседями. Пока это небольшие стычки, но дядя говорил, что назревает что-то более серьёзное. Он приехал на свадьбу, хотя, возможно, хотел увидеться со мной. Мы успели поговорить прежде, чем меня вызвали сюда. Он говорил о новом оружии, бойцах-химерах. – Химер уже пытались использовать в военных действиях, – Вильгельм напряжённо подался вперёд, – поколения до третьего. Но быстро отказались. В бою их почти невозможно контролировать, они начинали бросаться на всех подряд, не исполняли приказы. Но сейчас психика седьмых гораздо стабильней, да и восьмые почти закончены. Быть не может. Восьмые. – Седьмые очень неплохо проявили себя в боевых операциях, – Отто невесело усмехнулся, – правда, Харальд? – Да. Неплохо, – Харальд пытался вспомнить, что ему говорил Ульрих, – дядя часто участвовал в стычках на юге, он знает, как выглядит подготовка к наступлению. Он предупреждал меня, готовится что-то крупное, серьёзное. Что знает об этом не только он, и в городе найдутся те, кто попытается это остановить или использовать эту ситуацию для своих целей. Харальд замолчал. Остановить. Новую, большую войну. Дети. Использовать. Для смены власти, мести, чего угодно ещё. Убийца. Он не лгал. Дети решили остановить то, что не смогли предотвратить много лет назад. Процесс запущен, оружие доставлено, лаборатории готовы выпустить бойцов. Пистолет заряжен. Только кто возьмёт его в руки и куда направит дуло, кто спустит курок? Тишина, тяжёлая, почти ощутимая кожей. Понимание. Страшно сказать вслух. Кто-то высокопоставленный из Башни. Он мог, должен был знать. Каждый готовится и куёт оружие. Химер. Детей. Ты говорил, скоро начнётся, что я должен понять смысл событий, иной, настоящий, глубинный. Понять причину происходящего. Что же ты знал, что предвидел, если предупредил? Сказал, что сделал на меня ставку. Что это значило? Я должен предотвратить? Что? Войну или попытку ей помешать? Я должен изменить, возглавить? Прости, дядя, я предпочту выжить. – Империя готовится к большой войне. Не очередному вторжению или мелкой стычке, к чему-то серьёзному, – Харальд смотрел на свои сцепленные пальцы, – удар был нанесён по Индиго, значит, инициатива исходит от них, Канцлер только следует их советам. Но, если они покажут слабость, если он усомнится, убийца выиграет какое-то время. Сможет что-то предпринять. – Индиго – монстры в обличии детей, – Отто нахмурился, – порождённые Войной и готовящиеся её повторить. Их надо остановить. Любой ценой сделать то, что не смогли в прошлый раз. Знаешь, Харальд, если не думать о методах, то он прав. Война не принесёт Империи ничего хорошего. Ни новое оружие, ни химеры. – Выходит, мы не на той стороне? – Харальд невесело улыбнулся, – я бы хотел согласиться, но сейчас я просто пытаюсь выжить. Мертвецы ничего не могут изменить. Чтобы ни готовили Канцлер и Индиго, начали они это не вчера. На разработку и производство оружия в достаточном количестве, на создание нового поколения химер требуется время и ресурсы. На то, чтобы найти способ убить Индиго – тоже. Канцлер не беспомощен и не глуп. Если бы он не желал войны, ничего бы не было. Дискредитация Индиго, даже гражданские волнения могут лишь оттянуть неизбежное. Ни убийце, ни Детям, ни тем более нам не остановить этого. – Ты прав, мы увлеклись, – Отто устало вздохнул, – у этого убийства такой неприятный политический запах. С самого начала. У Детей есть причина помогать убийце. Глупая, но есть. Тебе придётся спуститься в канализацию, мой друг. – Дядя Харальд? – Вильгельм выпрямился. Ему очень хотелось спать. Война? Он же врач, хоть и недоучившийся. Если его туда пошлют? Как же не хочется! То, что они говорили, этот убийца – прав? То, что он делает, нужно? Благо Империи. Они ведь тоже стараются на благо Империи. Выходит, их враг тоже. – Нет, туда ты точно не пойдёшь, – Харальд допил чай, – это опасно. – Знаю, Харальд, – Вильгельм уставился в стол, – и вы, и он стараетесь на благо Империи. Почему же вы враги? Почему на разных сторонах? Это ведь не правильно. – Вильгельм. Каждый по-своему видит благо Империи. И, скорее всего, ошибается. Единственное, что мы можем, это делать то, что считаем правильным. До конца. Изо всех сил. – Харальд, не забивай ему голову, – Отто встал из-за стола, – у тебя ещё есть время? – Немного, – Харальд тоже поднялся, – мне ещё надо зайти к информатору. Возможно, встретиться с Рейнером. Вильгельм, полседьмого, в кафе рядом с клубом. Ты должен быть там. Отто, оставляю тебе Дэнеля. Может, заметит что-то новое. Снег, серый, влажный, падал на тротуар, растекался маслянистыми лужами. Убийца поднял ворот плаща. Скоро погода должна измениться. Как же его раздражало ожидание. Сейчас он ничего не мог сделать. Придётся пожертвовать ещё одним орудием, гораздо более ценным. Убийца ухмыльнулся. Они уцелеют. Канализация – настоящий лабиринт. Найти там всех невозможно. Когда придёт время, он найдёт их и поможет отомстить. Но сейчас они были идеальной ловушкой для Рейденберга. Он заранее подготовил такую возможность. Позволил узнать о Детях этому ничтожеству, Карлу. Но эта ищейка вышла на них слишком рано. Обезличенный доступ, как же. Фон Гедерберг позаботился о маленькой лазейке для себя. Убийца знал, какие именно документы запрашивались в архиве. Не важно. Днём раньше, днём позже. Ты сам загнал себя в угол, штандартенфюрер фон Рейденберг. Мы служим разным богам, и ты уже лежишь на алтаре. Горло тебе перережет Империя, которую ты так отчаянно защищаешь, слепец. В кармане зажужжал телефон. Мужчина щелчком открыл чёрно-стальную раскладушку. Голос в трубке был напряжённым. Выслушав приказ, он убрал телефон обратно в карман. Всё идёт так, как должно быть. Первые улики против Рейденберга. Ты должен быть уверен в том, кто твой враг, Рейнер фон Гедерберг. Кто враг Империи. И безжалостно его уничтожить. Бьёрн открыл дверь и молча пропустил Харальда внутрь. Он не стал провожать его. Хозяин велел пропускать его в любое время. Он был военным, Бьёрн никогда не доверял им, но, если он найдёт того ублюдка, который убил Штерна… Пусть он даже сам Канцлер и Совет Чистейших в одном лице. Хозяин велел пускать его, значит, думает, что найдёт. Охранник опустился на стул рядом с дверью. Ему нравился хрупкий, жизнерадостный мальчик. Иногда он приносил ему сладкие булочки. Штерн копировал стиль хозяина, восхищался им. Иногда, даже слишком. Тело, растерзанное и изуродованное, принесли завёрнутым в кусок белой ткани, положили на постель в комнате Штерна. Потом там установили несколько холодильных установок, чтобы сохранить низкую температуру. Там тело останется до погребения. Похоронят его не раньше, чем хозяин найдёт убийцу. Бьёрн хорошо помнил, как сам попал в этот клуб. Сиг подобрал его, едва живого, окровавленного, лежащего в грязной луже. Бьёрн тогда дрался в одном подпольном клубе за деньги. Бои без правил, жестокая мясорубка на потеху тем, кто платит. В тот вечер он победил пятерых противников подряд, но был сильно ранен. Хозяин решил не тратиться на лечение и просто выкинул его на улицу. В грязную подворотню, на смерть. Бьёрн помнил, как увидел склонённое лицо, слишком красивое и правильное для такого места. Сиг поднял его, взвалил на плечи и потащил. Домой. Он сказал, что они идут домой. И что теперь у него есть семья. Проклятье, ведь и Штерн был его семьёй, его другом! Бьёрн посмотрел на свои большие ладони. Они словно снова вымазаны кровью. Его кровью. Харальд зашёл в кабинет. Свет приглушён, шторы задёрнуты. Мерцающий полумрак, расчерченный тенями. В кресле рядом с письменным столом сидел Марк. Хакер нервно теребил манжет свитера. На его коленях лежал портативный компьютер. Марк, не отрываясь, смотрел в монитор. Сиг сидел на столе, закинув ногу на ногу. Кипельно-белая рубашка с узкими манжетами, облегающий чёрный жилет, чёрные кожаные штаны с ремешками по бокам и перчатки, тонкие, как вторая кожа. Сиг приветственно кивнул Харальду. Выкрашенные в чёрный губы изогнулись в улыбке. В идеально-голубых глазах пляшут опасные огоньки. Безумие, жажда крови? Никто не смел вставать на пути торговца информацией и владельца подпольного клуба. Никто не смел трогать его семью. Харальд чувствовал, как пульсирует воздух. Или ему только казалось? – Сиг, тебе удалось что-нибудь узнать? – Харальд сел в свободное кресло. – А тебе, мой милый? – Сиг соскользнул со стола, чуть покачивая бёдрами, подошёл к Харальду, нагнулся, уперев ладони в подлокотники, и заглянул в глаза, – что узнал ты? – Упоминания о Детях Богов можно найти в довоенных документах, – Харальд вжался затылком в спинку кресла, – это люди, чувствовавшие чужую ложь, и знавшие, в чём она заключается. Дети не касались политики, пока не началась Война, они пытались предотвратить её, но было поздно. Они и сейчас хотят того же. – Того же? Остановить войну? – Сиг отстранился, – значит, война. Из-за этого всё так закрутилось? Доступ к кормушке. К ресурсам и власти. Кто-то насмотрелся на Индиго и не захотел идти за ними на заклание. Как всё гладко получается. Вполне подходит. Сиг сел на подлокотник, спиной к Харальду. Проговорился. Единственный, от кого он мог это узнать – его дядя, военный офицер из Южного Штаба. И раз все так всполошились, это не обычная операция вторжения. Ценная информация. Война, которую затевают Индиго. И кто-то из их окружения, стремящийся показать всему городу, что они смертны. Уязвимы. Их можно и нужно убивать. Единственный, кто ему сейчас мешает – Харальд. Глава безопасности Башни для него скорее невольное прикрытие, чем враг. Он видит каждый его шаг. Выполняет его приказы. – Ты безумец, Харальд, если думаешь выйти без потерь из этой битвы, – Сиг чуть откинулся назад, – без больших потерь, милый. Ты – его единственный враг, а Гедерберг скорее помогает, чем мешает. – Знаю, Сиг, – Харальд устало прикрыл глаза, – чтобы выжить, мне нужно отступить. Пока не поздно. Но я не могу. – Из-за твоей чести? – Сиг повернулся, сел боком, упёрся высоким каблуком в ковёр, – ты не можешь бросить дело на полпути, не можешь отступить ради своей выгоды, не желаешь сдаваться. Чего бы это ни стоило. Признать поражение, так и не увидев соперника. Потеряв честь, ты потеряешь себя. Так ведь? Сиг наклонился, положил руку на плечо Харальду. Провёл пальцами по щеке. Прошептал, едва касаясь губами уха. – Ты ведь очень боишься потерять себя. – Боюсь. – Лицо Харальда оставалось спокойным, – и, как и ты, желаю отомстить. Это как шахматная партия, в которой король сам идёт в бой, не желая терять фигуры. Он разозлил меня, бросил вызов. И оскорбил. Меня самого обвинили в этом убийстве. Сигфрид, я – чистокровный, аристократ, офицер. Я никому не позволю так меня унижать. – Ну и хорошо, – Сиг соскользнул с кресла, подошёл к Марку, – что у тебя? – Да так, кое-что, – хакер развернул монитор к Сигу, – есть схема нерабочей части канализации, вот участок, где они, скорее всего, живут. Трубы уходят за границы города, не знаю, что там. – Схема точная? – Харальд встал рядом с Сигом, – это важно. Думаю, придётся наведаться туда с отрядом химер. – Откуда мне знать? – Марк пожал плечами, – здесь всё, что удалось выкопать из баз и архивов. Так что претензии не ко мне, если что. Один из люков, который вроде не заварен, находится рядом с тринадцатым военным складом. Забавно, да? Ещё один – не далеко от места, где торчали «Дожди», пока не перебрались на ту помойку, где вы их достали. – Мне нужна будет эта схема, Сиг, сделаешь? – Марк? Лапушка, сделай мне полную распечатку, – Сиг повернулся к Харальду, – а теперь то, что узнал я. Дети Мёртвых Богов – религиозная организация. Вернее, община. У них своя церковь, и глава церкви также является главой этой общины. Живут тихо, мирно, никого не трогают. Вроде разводят каких-то животных. – Шерсть и самодельная обувь, – Харальд кивнул. – Именно. Огнестрельного оружия у них мало, но холодное использовать умеют. Иногда грабят склады, но тихо, ночью и почти без жертв. Чтобы не привлекать внимание. В Четвёртом Управлении не засветились. Безопасность про них не знает. Никого не вербуют, религия распространена только в общине. Со стороны тоже никого не принимают. Молятся каким-то богам, в которых верили ещё до Войны. Один из информаторов сказал, что у них сохранились какие-то старые книги и механизмы. Не знаю, насколько это правда. – Огнестрельного немного. Но они будут на своей территории, – Харальд скрестил руки на груди, – совершенно чуждой и незнакомой нам. Всех уничтожить мы не сможем, но надо вывести их из игры хотя бы на время. Они – слишком сильное оружие, чтобы оставлять его в руках убийцы. – И мы пока даже не знаем, насколько сильное, – Сиг пожал плечами, – они ведь могут вывести из игры тебя. Харальд кивнул. Конечно, это было опасно. И ему не хотелось лезть под землю. В конечном счёте, Дети были правы. Но ему было нужно время. Хотя бы немного времени. И информация. Хоть что-то, указывающее на убийцу. Худощавый мрачный юноша принёс распечатанные на больших листах схемы канализации. Надо будет передать их Фреки, возможно, ему удастся найти способ обойтись меньшим количеством жертв. Не получится. Меньше не будет. Или мы, или они. Одно убийство, имеющее политическое значение, ещё одно, на первый взгляд не имеющее ко всему этому никакого отношения. Смерть несёт в себе другую смерть. «Огненный дождь», Серебряный Отряд, теперь Дети. Сколько ещё? Кто ещё? Этого уже не остановить. И незачем. – Сиг, пусть твои люди установят камеры рядом с основными люками. И запасными тоже. Не хочу, чтобы твоя жертва сбежала так же, как Карл. Глупо надеяться, что снова повезёт. Стрелка мы нашли случайно. – Хорошо. Когда ты планируешь операцию? – Пока не знаю. Смотря, что расскажет стрелок. Подтвердит ли он информацию. Возьмём мы его сегодня. Думаю, к утру расскажет всё, что знает. Надо будет спланировать штурм, всё просчитать. Завтра вечером или послезавтра днём, не позже. – У меня больше суток. Успею развесить камеры рядом со всеми люками, даже заваренными. – Тогда я спокоен, – Харальд улыбнулся уголками губ, – постараюсь дать убийце мальчика сбежать, ты его не упусти. Гери стоял, упёршись ладонями в стену. Горячая вода стекала по коже. Тяжело дышать. Пар наполнил душевую кабинку, забил лёгкие. Гери ударил кулаком в стену. Вода, красная как кровь. Моргнул, отгоняя видение. Химера был уже почти на пределе. Безумно хотелось крови. Живой крови. В голове туман. Мелькнула мысль о стабилизирующем препарате. Снова. Ради себя. И Фреки. И тут же пропала. Гери не хотел становиться зависимым. Это навсегда привязало бы его к армии, к Башне. Не сбежать. Он всё равно не собирался, но препарат сокращал жизнь, замедлял рефлексы, притуплял желания. И всё равно потом сорвёшься. Без всяких признаков, не угадаешь, когда именно. Хлопнула входная дверь. Нет, показалось. За шумом воды не разобрать. Трудно сдерживать трансформацию. Гери закусил губу. Ничего, вечером будет драка. Всё хорошо. Пока они вместе. Большая сильная рука скользнула по обнажённой спине. Значит, не показалось. Развернуться. Резко. Крупное тело врезалось в стену. Руки обвили шею. Губами от уха, вниз. В плечо. Вцепиться. Жарко. Кровь. Такая вкусная. Руки. Сжали. Кости трещат. Прижал. К полу. Да что ты… – Успокоился? – мурлыкнул низкий голос, – я мяса принёс, поешь. Вечером будет работа. – Фреки, – почти проскулил Гери, – не хочу мяса! – Хочешь, – почти рычание, вибрирующее где-то в грудной клетке, – ты должен поесть. Станет легче. – Не буду, – Гери уткнулся кулаками в грудь напарника, попытался отпихнуть. – Будешь, – Фреки подхватил его на руки и вынес из ванной, – в прошлый раз ты меня к стулу привязал и кормил насильно. Так что не дёргайся. – А то привяжешь? – Гери игриво улыбнулся. – Нет, у нас работа скоро, – Фреки ухмыльнулся, – а потом могу и привязать. К чему захочешь. Звериные инстинкты обостряли зрение и слух. Будили хищника, не подчиняющегося никаким правилам, жестокого, безжалостного и кровожадного. Чтобы хищник хотел убивать, он должен быть голоден. Фреки усадил Гери на стул и пошёл в коридор за пакетами. Вода остывала, стекая по обнажённому телу. Нельзя оставаться голодным, это усиливает жажду крови. Гери зябко обхватил себя руками за плечи. Как же он ненавидел холод. Где он там копается? Фреки вернулся с большим пакетом. Достал сковородку, обжарил три больших куска на сильном огне. Хрустящая корочка, внутри мясо осталось сырым. Гери нравилось прожаренное. Прости, малыш. Поймал обиженный взгляд напарника. Что так долго? Молодец, ещё соображаешь. Фреки легко поднял Гери, сел на стул, посадил его себе на колени. Обнял, согревая. Корочка хрустнула на зубах. Мясо, почти сырое. Какая гадость. Надо доесть. Сильные руки не отпустят. Ты мне ещё ответишь за это. Кровь течёт по пальцам. Горячая. Фреки уткнулся носом в затылок Гери. Волосы, ещё мокрые после душа, выпирающие косточки позвоночника, тонкая шея. Рука скользнула вверх, по груди. Гери чуть выгнулся назад, обернулся, насколько позволяла крепкая хватка напарника, медленно провёл языком по пальцам, слизывая кровь. Фреки тихо зарычал, стряхнул его с себя. Не сейчас. Прошу. Гери упал от неожиданности, поднялся на четвереньки. Когда он встал на ноги, Фреки на кухне уже не было. Гери обиженно фыркнул. Вечно он так! Фреки сидел в кресле и читал книгу. Вернее, делал вид, что читает. Гери бесшумно подошёл сзади, обвил руки вокруг шеи напарника, острые клыки коснулись мочки уха, слегка поцарапав кожу. – Оденься, – Фреки закрыл книгу. – Зачем? – капризно протянул Гери, – ты сам меня из ванной вытащил. Мне так больше нравится. Куда ты ходил? Опять к начальнику? – Да, к нему, – Фреки ухватил Гери за локоть и перетащил к себе на колени, – он расспрашивал меня о клубе, операции, но больше, о беседе Рейденберга с той женщиной. Мне кажется, он его правда подозревает. – Быть того не может, – Гери чуть отстранился, чтобы видеть лицо напарника, – этот чистый просто помешан на чести, он не предатель. Правильный слишком. – Не такой уж он и правильный. А честь… Такие и предают ради всеобщего блага, красиво жертвуя собой. – Он не такой, Фреки. Сволочь, как и все чистые, но нашёл своё место. Может, его уже и тошнит от всего, но менять он ничего не будет. – Думаешь? – Ты вспомни, что он говорил той женщине. Он ведь верит в это. Пока кто-то не предложит схему получше, он не будет ломать существующую. – Ты прав, конечно, – Фреки обнял Гери, уткнулся лицом в макушку, – ему есть, что терять. И он слишком хорошо знает, что бывает с предателями. – Хватит уже, – Гери дёрнулся, – не хочу больше о работе говорить. Надоело! – Ладно, успокойся, – Фреки прижал его к себе, погладил по спине, – когда всё закончится, приготовлю настоящий пир. Уговорим начальника дать нам пару дней отдыха. Будем весь день валяться в постели и ничего не делать. Договорились? – Договорились, – Гери успокоился, прижался к сильному, горячему телу, – сегодня будешь моей жертвой. Рейнер позвонил, когда Харальд выходил из клуба. На улице падал густой снег. До операции оставалось ещё часа два. Что могло понадобиться от него Гедербергу? Харальд перехватил поудобней завёрнутые в плотную бумагу схемы канализации. До места, которое назвал Рейнер, было недалеко. Какой-то выставочный зал. Тихое место, мало людей. Особенно в такую погоду. Двери были открыты, сонная женщина в вестибюле подняла глаза на вошедшего и вернулась к скучной книжке. Вольфганга Харальд заметил сразу. Он стоял рядом с какой-то уродливой скульптурой. Рейнер сидел неподалёку на скамеечке напротив большого полотна с городским пейзажем. Он кивнул, не поворачиваясь. Харальд сел рядом. – К чему такая спешка? Что-то случилось? – он первым нарушил молчание. – Возможно. А, может, и нет, – Рейнер отрешённо смотрела на картину, – месяц назад в Центральный архив поступил запрос. Сотруднику Управления Безопасности требовались подробные характеристики седьмого поколения химер. Через полчаса от него же поступил запрос на архив данных медицинских исследований. По всему Управлению, за несколько дат. Без указания имен и характеристик. Данные были предоставлены архивом. Этим сотрудником были вы, штандартенфюрер Рейденберг. В запросе значится номер вашей идентификационной карты. Два месяца назад вы же запрашивали материалы по истории Управления, в том числе, по созданию Башни. Я давно заметил, из Башни вы выходите таким же бледным, как и из подвалов бригаденфюрера фон Вейфрунга. Что вы замыслили? – Я замыслил раскрыть это дело, – Харальд незаметно соединил кончики пальцев. Сами по себе эти два запроса ничего не давали, но вместе это были уже улики. Против него. Хоть и косвенные. Рейнер был нужен ему как союзник, а не как враг. – Похвально, – Рейнер кивнул и едва заметно улыбнулся, – тогда объясните мне, зачем вы сделали эти два запроса в архив. Можете не торопиться. Время у нас ещё есть. Харальд задумался. Два месяца назад он расследовал убийство одного из работников архива. В нём была замешана группа фанатиков-террористов. Они заложили пороховой заряд где-то под комплексом Управления, пришлось искать старые чертежи подземной части зданий, перерывать историю постройки. Его аналитики и аналитики из Третьего Управления просидели всю ночь, но им тогда удалось найти заряд. Он был под главным зданием в замурованном пятьдесят лет назад тоннеле, которого не было ни на одной схеме. Зато он упоминался в мемуарах одного генерала, как место его тайных встреч. Но месяц назад… Тогда он искал серийного убийцу, охотившегося на чистокровных девушек. Он не подавал никакого запроса. Глупая отговорка. Если был использован его пароль, если запрос пришёл с его рабочего компьютера, заявлять, что он этого не делал, глупо. Месяц назад убийца ещё только планировал своё преступление, он не мог знать, кого именно назначат его расследовать. У кого мог быть доступ? Посторонний не мог бы пройти в его кабинет незамеченным. Окна открываются только изнутри, разбить их тоже не получится, да и слишком заметно. Чтобы дойти до двери кабинета, надо пройти мимо аналитического и оперативного отделов. В коридоре всегда много людей. Постороннего заметили бы. Тем более, если меня не было на месте. Тогда я почти не бывал в кабинете. И домой приходил поздно и ненадолго. Чистые требовали найти убийцу, я почти не вылезал из морга и с улиц. Кто-то из своих? Стоп. Конечно. Как я мог забыть! – На счёт второго запроса я легко могу объясниться, – Харальд чуть расслабился, – группа террористов заложила пороховой заряд под главным зданием Управления. Они проникли туда через канализацию. Мне потребовались чертежи зданий и описания подземной части в мемуарах и хрониках. Порох был в одной, замурованной пятьдесят лет назад, комнате. Подтвердить мои слова могут аналитики моего и Третьего Управлений, оперативники, работники архива и морга. Вас удовлетворило моё объяснение? – Вполне, – Рейнер кивнул, – а запрос, пришедший месяц назад? Как вы его объясните? – Вы можете проверить по времени, меня тогда не было в кабинете, – Харальд позволил себе лёгкую улыбку, – я искал маньяка-убийцу. Свидетелей тоже можете найти в моём Отделе. Со мной почти всё время были рядом оперативники или аналитики. Или кого-нибудь из чистокровных, с которыми мне тогда приходилось общаться. Доступ в мой кабинет и к моему компьютеру есть у моего заместителя, оберштурмбанфюрера Хильдеберга фон Шварцхерта. Мой доступ выше, поэтому он изредка пользуется моим паролем, если это нужно для расследования. Тогда он вёл своё дело. Кажется, об исчезновении нескольких молодых людей, оказывавших услуги герру Гонсдорфу. Вам лучше уточнить у него. Были найдены останки, предположительно химеры. Вероятно, он запросил результаты медицинских обследований за последнее время, чтобы выяснить особенности метаболизма этих юношей. Он не мог запросить персональные данные, это могло бы вызвать неудобные вопросы. Те останки принадлежали одному из пропавших молодых людей, подвергшемуся насильственной мутации и присадке генов. Запрещённая операция, почти всегда с летальным исходом. Больше мой пароль никто не знает. Взломать его не легче, чем любой персональный пароль такого уровня в Управлении. – Неплохо, – Рейнер повернул голову к Харальду, – у вас отличная память. Вы помните дела ваших подчинённых и умеете очень быстро просчитывать варианты. Но больше всего мне нравится ваше хладнокровие. Я перепроверю то, что вы сказали, штандартенфюрер Рейденберг. Если у вас нет ничего нового, не смею вас больше задерживать. – Рад, что смог развеять ваши подозрения, – Харальд не отрывал взгляда от картины, – мне удалось выяснить, кто является орудием убийцы. – Вот как? И кто же это? – в голосе Рейнера звучало удивление, – не буду спрашивать как. – Это религиозная организация, называющая себя Дети Мёртвых Богов, – Харальд заметил, как дёрнулся Рейнер. Ты ведь знаешь о них, – они живут в нерабочей части канализации, под городом. Она считалась непригодной для жизни, но, очевидно, слухи о её заражённости ядовитым газом и радиацией оказались ложными. Это предварительная информация. Подтверждение мы получим, допросив Карла. Если вы сможете узнать что-то об этих Детях, это сильно упростит работу мне и вашему Серебряному отряду. Здесь распечатки подземных коммуникаций. Обведён тот район, где они, скорее всего, находятся. Мне понадобится весь отряд. – Понимаю, – Рейнер выглядел напряжённым, – я всё обдумаю. Будет вам отряд. Вы уверены, что они причастны? – Не до конца. Надеюсь, допрос Карла подтвердит мои догадки. Харальд встал и ушёл, не прощаясь. Кто-то нашёл и сопоставил факты. Убийца начал работать против него. Рейнер пока верит, пока даёт оправдываться. Но, если фактов накопится слишком много, он выдвинет официальное обвинение. Убийца выбрал интересную стратегию. Ничего не создавать, использовать то, что уже есть. Перемешивать существующие факты, выстраивать их, подсовывать в нужный момент. Но все подобные доказательства могут быть только косвенными. Тогда зачем? Слишком серьёзное обвинение. Ловушка? Чтобы лишить доверия? Харальд поднял руку, закрывая лицо от снега. Рейнер встал со скамейки, взял оставленные Харальдом распечатки. Улики, если только их можно так назвать. Аналитики выполнили приказ найти хоть что-то. Рейнеру нравился Харальд, его упрямость, опасная честность, бесстрашие и такая редкая, искренняя вера в Империю. Но ему не хотелось верить, что предателем может быть кто-то из его Управления. Отобранные, проверенные, лучшие. Он так привык полагаться на них. Этот человек сейчас рушил тот фундамент, на котором стоял Рейнер. Если он предатель, то играет слишком убедительно. Если нет…. Пощады не будет, никому. Вольфганг тенью возник за плечом. Верный. Сильный. Умный. Лучший из лучших. Преданный Империи, верящий в её величие. Надёжный. Рейнер передал ему свёрнутые в рулон распечатки. – Сделаешь две копии. Одну отдашь Фреки, другую Мунин. Оригинал мне, – Рейнер не оборачивался, он спиной чувствовал присутствие своего помощника, – что думаешь? Рейденберг не похож ни на предателя, ни на безумца. – Хочешь сказать, что убийца – один из нас? – голос Вольфганга прозвучал над самым ухом, – или кто-то, кого пока нет в наших расчётах? Не так много людей имеют доступ к Башне непосредственно. Ты ведь уже проверил ближайшее окружение Канцлера? И не сказал Рейденбергу об этом. – Даже ему незачем сомневаться в Канцлере. Ему особенно, – Рейнер провёл рукой по волосам, – Его Высочество взял это на себя. Я проверил всех, кто имел контакт с Башней. Или с теми, кто там работает. Лично проверил аналитиков и передал им расследование. Ещё одно странное косвенное доказательство. Доклады Фреки. – Я читал. Что в них не так? – Вольфганг нахмурился. Он что-то упустил? – Отношение, Вольф, отношение, – Рейнер мягко улыбнулся, – эти двое – Фреки и Гери, ужасные упрямцы. Они великолепные бойцы, но слишком независимы. Как же получилось, что они так доверяют чистокровному? Признают его. И почему этот чистокровный так хорошо относится к химерам? – Понял, – Вольфганг усмехнулся, – Госпожу убила химера. Либо предатель сам химера, либо он использует одного из них. Химеры подозрительны, они не доверяют людям. – Именно, – Рейнер чуть повернул голову, – а он так быстро сумел завоевать расположение двух самых упрямых химер. Но этого мало. Он упомянул Детей. – Это почти наверняка отметает тех, кто не работает в Башне, – ответил Вольфганг после долгого молчания, – и часть тех, кто работает. Вся информация об их существовании засекречена. Даже Рейденбергу не откуда было про них знать. Если только… Он из старинного рода. В его родовом поместье наверняка хранится много старинных книг. Сейчас их мало кто читает, но в его досье сказано, что он собирает бумажные книги и интересуется историей. – Это не преступление, – Рейнер вздохнул, – довоенные книги есть и у меня. Ты сам брал у меня трёхтомник по военной истории. Внутренняя безопасность проверила все его книги и не раз. Они сообщили бы, если нашли. – Но никто не проверял библиотеку его отца. – Знаю. Он мог знать о Детях. Как о старой, забытой легенде. Не больше, чем любой другой. Мне больше интересно, почему ему неприятно находиться рядом с Индиго. – Это не всем нравится, – Вольфганг усмехнулся, – чувствовать себя глупее и слабее детей. – Они только выглядят как дети. Нет, тут другое. Лично он с ними почти не виделся. Я как-то видел его в приёмной. Он был бледен, но не от страха. Ему словно физически было тяжело находиться в Башне. И всё равно. Он исполняет долг. – Как и все мы. Уверен, тот, кто убил Индиго, тоже думает, что исполняет свой долг перед Империей. Спасает её. – Возможно. И в чём-то он прав. Вернее, он, несомненно, прав. – Рейнер, – Вольфганг замер, – ты хочешь сказать, что поддерживаешь предателя? – Для меня главное – безопасность и величие Империи. Убийца искренне верит, что спасает Империю, убивая Индиго. Рейденберг отчаянно сражается за свою жизнь и хочет предотвратить гражданскую войну. Ради Империи. У каждого из нас своя правда, но цель одна. Ради чего сражаешься ты, Вольфганг? – Ради Империи, – Вольфганг кивнул. Он понял. Да, всё так просто, – ради величия Империи. Единственного места, которое я могу назвать домом. – Вот видишь, – Рейнер пожал плечами, – мы все сражаемся и проливаем кровь ради Империи. Так что, все мы правы. Хоть и на разных сторонах. Зная это, трудно продолжать расследование. Но необходимо. Каждый из нас хочет блага Империи, но каждый по-разному видит это благо. Индиго тоже участвуют в этой игре, не забывай. Их пока вполне устраивает такой расклад. Харальд вошёл в кафе. Вильгельм уже ждал его, нервный, бледный, немного испуганный. Он имел право, но всё же… Скоро должны были прийти Гери и Фреки. Оставалось совсем немного времени. Предупредить, отговорить. Харальд опустился на стул напротив юноши, не глядя, ткнул в меню, высветившееся на столе. – Вильгельм, ты уверен? – он постарался придать голосу теплоты. – Пока ещё есть возможность вернуться. – Нет, я должен, понимаешь, дядя Харальд, должен, – Вильгельм нервно сжал чашку с дрянным кофе, – эти люди… Кто-то ведь погибнет. Из-за меня. Из-за того, что я рассказал. Я знаю, что это необходимо. Что так нужно для расследования. Но погибнуть же могут случайные люди. Они там все преступники, но… К тому же, ты говорил, скоро может быть война. Если меня пошлют, мне стоит быть готовым, разве нет? Ты понимаешь, дядя Харальд? – Понимаю. И не буду мешать. Но будь осторожен. Понимаю, что говорю прописные истины. Не суйся вперёд. И не отвлекайся. Держись меня или кого-то из химер. Не лезь им под руки. – Хорошо, дядя Харальд, спасибо, – Вильгельм улыбнулся. Звякнул колокольчик над входной дверью. На стул рядом с Вильгельмом грациозно опустился Гери. На чёрной кожаной куртке, застёгнутой под самое горло, висело несколько брелков. Фреки сел рядом с Харальдом. – Кто это? – химера оценивающе посмотрел на Вильгельма. – Благодаря ему я узнал про этот клуб, – Харальд посмотрел в глаза химере, – и он хочет видеть последствия. Он пойдёт с нами. – Парой слов можно убить, – Гери хищно улыбнулся Вильгельму, – только не все решаются признать это. Фреки сжал под столом колено Гери ладонью. Нам не нужны эти игры. Не сейчас. – Только пусть не мешается, – Фреки расстелил на столе схему здания, – план простой. У здания два входа. Главный. Здесь мы поставим отряд прикрытия Хугин. Чёрный, через который пойдём мы. Вход со стороны узкого переулка. Мы попадём в хозяйственное помещение, на кухню, оттуда в зал. Окна есть только в передней части здания, там их будет ждать Хугин. Через крышу тоже не уйдут. Здесь всего два этажа, соседние здания выше. Там будут сидеть снайперы Мунин. Заодно проконтролируют окрестности. Это связь, – Фреки положил на стол две чёрные бусинки. Вторую, запасную он достал неохотно, – сейчас там людей больше, чем днём. Но не должно быть слишком много. Карл от нас не уйдёт. Возьмём ещё парочку, чтобы не привлекать к нему внимания. Лишней стрельбы постараемся избежать. Мы обещали не разносить заведение. Фреки свернул план. Этот мальчишка – лишняя проблема. Если он помог им найти Карла, пусть идёт. И охота ему марать руки? Даже с оружием, не стрелял ещё, наверное. Харальд встал из-за стола и направился к выходу вслед за химерами. Кофе ему так и не принесли. На улице темнело. Сыпал мелкий чёрный снег. Заметно похолодало. Харальд даже не взглянул на химер, обогнал, свернул в какой-то переулок. Им надо подойти к зданию незаметно. Вильгельм шёл за ним, то и дело поправляя спрятанный под плащом пистолет. Брат настоял. Он ведь ни разу не стрелял. Не убивал. Хотя и видел уже достаточно смертей. Они свернули на параллельную улицу. Мимо проехало две машины. Гражданские номера. Снова переулок. Кучи отбросов, коробки. Там их уже ждали. Пришедшие разными путями и в разное время. Химеры, бойцы Серебряного отряда. Теперь нужно было выждать. Заставить немного понервничать. Самую малость. Алиса налила шнапс в стакан. Наёмный убийца кивнул, забирая свой заказ. Она бросила взгляд на часы. Без пяти минут. Карл уже полчаса сидел в дальнем углу. Заберите его уже! Она заставила себя улыбнуться. – Что будете пить? – Алиса старалась держаться как обычно. Шен невозмутимо протирал стаканы. Его, казалось, это вообще не касается. Идеальный слуга. Ей почему-то стало спокойней от одного его вида. Всё будет хорошо. Мы выживем. Мы все. Мы ведь – семья? Она так тогда испугалась за них. Даже и не думала раньше, что эти двое так важны для неё. Генетически выведенный раб, беглая химера. Хорошая компания, что ни говори! К Карлу подошли двое, но поднялись почти сразу. Ему не удалось их заинтересовать. Даже не дослушали. Ну и хорошо. Меньше жертв. Семь, ровно. Скорее бы это закончилось! Время растянулось сладкой патокой. Медленно, невыносимо медленно течёт по циферблату стрелка. Ждать. Ненавижу сладкое. Тяжёлая рука легла на плечо. Кай, спасибо. На кухне что-то упало. Дверь с треском распахнулась. Тяжёлая рука надавила на плечо, заставляя присесть, спрятаться за стойку. Шен нырнул туда при первых выстрелах. Что же вам не сидится, зачем сразу стрелять? Она не видела ничего. Крики, грохот, хрипы, выстрелы. На стойку упало что-то тяжёлое. Какая разница? Алиса сидела, сжавшись в комочек, уткнувшись лицом в грудь Кая. Сильные, горячие руки обнимали её, отгораживали от всего, что творилось вокруг. Защищали. Она в безопасности. Да, в полной безопасности. Дверь с треском открылась. Шедшие первыми химеры едва успели упасть на пол. Харальд отскочил от двери, утащив за собой Вильгельма. Посетители начали стрелять, едва они появились. Не сговариваясь. По привычке. Гери перекатился за ближайший столик, перевёрнутый и уже изрешеченный пулями. Черты лица плавились, менялись, челюсть выдвинулась вперёд, скулы заострились. Пальцы ломануло привычной болью. Сжался, примерился, прыгнул. Удалось пробежать по стене несколько шагов. Неудачники. Не успели. Оттолкнуться от стены. В самую гущу. Кровь, свежая, горячая. Отвлеклись. Позвоночник хрустнул под пальцами. Развернуться. Ударить. Распоротое горло. Кровь плеснула в лицо. Брелочек. В крови. Не блестит. Сволочи! Подпрыгнуть. Приземлиться на плечи. Не успеешь. Выгнуться. Руки на талию. Ногами за шею. В бок. Хрустнуло. Каблуком в лицо. Месиво. В горло. Свежая. Оскал. Иди сюда. Фреки кинулся вперёд, как только Гери отвлёк внимание стрелявших. Одним прыжком перемахнул через два стола. Пусть остальными занимаются другие. Карл, сжавшийся у дальней стены. Какой-то террорист рванул наперерез. Не лезь. Отшвырнул назад. Прикройте. Харальд добежал до перевёрнутого стола, спрятался. Здесь не развернёшься. Обещали же не разносить. Они первыми открыли огонь. Быстро выглянуть. Расположение. По центру – Гери. Слишком быстро движется. Фреки направляется вправо. Там – Карл. Остальные бойцы разделились. Слева пятеро с пистолетами. Встать. Выстрел. Ещё. Вниз. Ответные выстрелы выбили куски пластика. Четыре. Тишина. Крик. Встать. Выстрел. Вниз. Ругань. Мимо пролетело чьё-то тело. Рухнуло на стойку. Голова неестественно вывернута. Встать. Целишься в спину. Не выйдет. Выстрел. Ещё. В лезвие ножа. Химера благодарно скалится. Фреки поднял руку. Назад. Отступаем. Вильгельм стоял рядом с дверью. В комнате пахло кровью, порохом и пролитым алкоголем. Они начали стрелять, едва открылась дверь. Не оставили шанса решить дело миром. Сколько крови. Первый раз. Вижу химер в бою. То, зачем их создавали. Машины для убийства. Сейчас они уже не так похожи на людей. Вильгельм повернул голову. За стойкой сидела женщина. Золотисто-медные волосы тяжёлой волной укрывали ей спину. Она сидела, прижавшись к мужчине. Химере. Одно из первых поколений. Он поднял голову, с вызовом, почти с ненавистью посмотрел на Вильгельма. Чуть дальше сидел молодой мужчина в одежде официанта. Он спокойно протирал стаканы, выставляя их цепочкой на полу. Вильгельму показалось, что он просто сошёл с ума. Но, увидев его глаза, он понял, что ошибся. В них не было страха, безумия или отрешённой пустоты. Он просто делал свою работу, и его не заботило, что происходит вокруг. Бой закончился. Часть посетителей сдалась. Они сидели в центре, положив руки за головы. Несколько химер держали их на прицеле. Многие сражались до конца. Их тела сложили в углу. Большинство. Вильгельм почувствовал странную лёгкость в голове. Пол поехал куда-то в сторону. Он ухватился за косяк. Тяжёлый воздух, пропитанный кровью, обжигал лёгкие. Он отчаянно гнал от себя мысль, что все эти люди погибли из-за него. Они преступники, их всё равно убили бы, они начали первыми. Оправдания. Так было надо. Харальд встал, бросил на него обеспокоенный взгляд. Большая светловолосая химера тащил за шкирку молодого, бледного парня. Он не сопротивлялся и почти не шевелился. Светловолосый ткнул пальцем ещё в двоих, и их подняли на ноги. Вот и закончилось. Всё. Вильгельм нервно улыбнулся. Карл не сразу понял, что происходит. Он сидел, погружённый в свои мысли, когда вокруг всё взорвалось. Люди повскакивали со своих мест, начали стрелять. Его оттеснили к стене. Не может быть. Он считал это место безопасным. Ему же ещё почти ни с кем не удалось поговорить. Всё не может так кончиться. Если сбежать? Окна слишком далеко, в такой толчее он не доберётся. Удар сердца. Воздух толкнулся в лёгкие. Нет, не он, только не он. Беловолосая смерть. Он снился ему в кошмарах. Оскаленные клыки. Он шёл к нему, как тогда. Раскидывая людей, как тряпичных кукол. Удар сердца. Ещё один. Нет, прошу, не надо! Я не хочу. Страх сжал горло. Ноги не слушались. Он не мог шевельнуться. В мозгу билось отчаянное «не надо». Нет. Прошу. Нет. На улице было совсем темно. Холодный воздух обжигал лёгкие, остужал кожу. Харальд достал сигарету. Химеры выходили из переулка. Фреки тащил за шкирку Карла. Ещё двое арестованных были без сознания. Незачем было устраивать шум. Ну вот и нашли. Человек, убивший Индиго. Вернее, думавший, что убивший. Харальд подошёл к Фреки. – Его надо доставить в Последнее Управление. Там он всё расскажет, – Харальд выпустил струйку дыма, – на сегодня больше ничего нет. Завтра вы мне понадобитесь. Я передал бригаденфюреру Гедербергу план канализации. Знаю, что сложно, но нам надо будет устроить там зачистку. Он вам всё объяснит. Операция будет сложной, так что отдохните, как следует. – Благодарю, – Фреки чуть склонил голову. Он понимал, это услуга. Дело не в готовности и силах. Химеры способны сражаться несколько суток подряд, – Думаю, к утру он расскажет всё. – Мне нужно будет разрешение для химеры Алисы. И для её генного мальчика. – Хорошо. Я передам герру Гедербергу. Он сможет получать стабилизатор, если захочет. – Не думаю. Он и так может умереть в любой момент, а препарат сокращает жизнь. У него её осталось не так много. – Скажи, зачем? Зачем выполнять обещание, данное преступнице? – Я дал слово. – Слово, значит, – Фреки усмехнулся, – ну ладно. – Не веришь? – Харальд зажал сигарету между пальцев, – тогда она мне выгодна. Через неё проходит много информации. Я покупаю себе агента. И ничего за это не плачу. Так лучше? – Да, намного, – химера покачал головой и отошёл в сторону. Надо поскорее закончить с этим. И вернуться домой. Гери схватил Карла за волосы и оттянул голову назад. Ещё не трансформировавшиеся клыки замерли у самого горла. – Ты меня слышишь, маленький трусишка? – Гери растягивал слова, наслаждаясь запахом страха. Карл утвердительно кивнул. Едва заметно. – Так вот, хочу, чтобы ты знал. Всё, что ты сделал, было ложью. Тобой воспользовались, как дешёвой… – Гери почувствовал, как Карл дёрнулся в его руке, – никого ты не убил. Она была жива, когда ты трусливо сбежал с крыши. Она была жива, и убила бы тебя, если бы не настоящий убийца. Человеку никогда не убить Индиго вашими человеческими способами. Люди слишком глупы. Ты ничего не изменил, ты не мессия. Ты просто трус. Жалкий, бездарный трус. Гери видел, как по щекам молодого мужчины текут слёзы. Слова, как острые спицы, вонзались в его мозг. Палачи Последнего Управления скоро изуродуют его тело, они убьют его. Но удовольствие лишить его веры, разбить сердце, это он оставил себе. Безвольная тряпка. Уже мертвец. Гери плотоядно облизнулся. Харальд положил руку на плечо Вильгельма. Тихая операция превратилась в бойню. Не стоило ему идти. Ничего, он сильный. Вильгельм повернулся и слабо улыбнулся Харальду. – Я в порядке. Просто… не ждал, что будет так. Я никак не могу отделаться от мысли, что это моя вина. Глупо, но мне всё время кажется… – Понимаю, – Харальд обнял его одной рукой за плечи, – не стоит, наверное, говорить, что они первыми открыли огонь, что они преступники, что ты ни при чём. Это ценный урок. Хотя и очень вредный. Это последствия твоих решений. Рушит мечты, да? – Может, поэтому я решил стать врачом. В крайнем случае, умрёт только один человек. Я понимаю. И со мной, правда, всё в порядке. Спасибо, что позволил. Ты прав, это ценный урок. Алиса встала на ноги, окинула взглядом комнату. Кошмар. Столы переломаны, всюду кровь, трупы сложены у дальней стены. Ошалевшие посетители медленно встают на ноги. – Как это понимать, Алиса?! – торговец органами смотрит с вызовом. Бледные губы дрожат. – Мне тоже хотелось бы знать, – голос дрожит вполне естественно, – кто из вас сдал это место? Кто из вас вывел на меня армейских? Или вы решили, я сама такое могла устроить? Да мне здесь всё разнесли! Кто мне убытки покроет?! – Не горячись, Алиса, – низкий бас Гора, участника боёв без правил, звучал успокаивающе, – мы найдём тех, кто тебя сдал. И отшлёпаем. Никто не думает на тебя. Алиса нервно улыбнулась. Да уж, прикрытие. Кай обнимал её рукой за плечи. Всё хорошо ведь, правда? Отто убрал график со стола. Ещё один вариант не подходит. Чай уже остыл. Мальчишка Харальда оказался смышлёным. И работоспособным. Он быстро находил неподходящие аллели и комбинации. Они отсеивали один набор модификаций за другим. Примеряли сочетания к разным базам. Пока было отобрано три варианта. Жизнеспособных, с заданным набором характеристик. Дэнель переложил стопку бумаги на стол Вильгельма, за которым сейчас работал. Скрипнула входная дверь, в коридоре раздался радостный голос Солнышко. Вернулись, наконец-то. Отто встал и направился к двери. Что-то тугое, болезненное, сжимающееся где-то внутри исчезало, растворялось. Тревога. Страх за брата. Вильгельм был бледным, но улыбался. Не ранен. А к смертям привыкнет. Придётся привыкать. – Ну, как сходили? – Отто устало улыбнулся, – нашли своего Карла? – Да, найден и доставлен, – Харальд повесил плащ на вешалку, – надеюсь, к утру появятся хорошие новости. Как у тебя? – Ещё куча работы. Но твой неплохо справляется. Знаешь, я так устал. Сегодня попробую выспаться, – Отто сплел руки на груди. Тебе нужно время с твоим мальчиком, Вильгельму – отойти от пережитого. А один я работать не собираюсь. Могу что-то пропустить. Дверь в комнату Вильгельма была не заперта. Он ждал его. Или просто забыл закрыть. Вильгельм почти час просидел в ванной и теперь лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. – Вил, малыш, ты как? – Отто присел рядом с братом. Провёл рукой по мокрым волосам, – нелегко в первый раз. И лезть в такое неприятно. Я понимаю. Сам так же лежал, думал, что не отмоюсь. А потом привык. Мерзко было. Но привык. Это неправильно, но что поделать. – Ничего брат, я в порядке, – Вильгельм поднял голову, посмотрел на Отто, – я в порядке, правда. – Я принесу тебе ужин. Харальд закрыл дверь комнаты. Отто к их приходу уже поужинал, Вильгельм сразу ушёл к себе. Разговоры можно было оставить до завтра. Тонкие пальцы коснулись щеки. Словно ничего не изменилось. Только часы тикают по-другому на стене. Губы, такие мягкие, чуть солоноватые, тёплые. Медленно, не торопясь. Нам некуда торопиться. Пальцы расстёгивают пуговицы рубашки. Раздвигают ткань, гладят. Ты так настойчив. Не разрываешь поцелуй. Время, застывшее в вязком воздухе. Хрупкое, сильное тело. Моё. Разрываю поцелуй. Нэль. Мой. Весь. Вниз, по шее, кожа на ключице, такая тонкая. Слизываю кровь. Пьянящую. Тянешься ко мне. Конечно. Коротко целую. Зелёная бездна. Бесконечная. Падаю в неё. Ковёр в ладони. Ниже. Падаю в бесконечность твоих глаз. Тепло. Прикасаться. Ждать. Жарко. Вместе. Одно. Вязко пульсирует воздух. Времени нет. Оно кончилось. Вздохом. Пульсом. Выдохом. Нэль. Крепче. Нэль. Сильнее. Сожми. Мои. Руки. Нэль. Нэль. Обнимаю. Безумно долго слушаю, как набирают скорость часы. Ты улыбаешься. Золотые искорки в твоих глазах. Моё спасение. Моя погибель. Целую твои губы. Ты отвечаешь, долго, жадно. Я не хочу, чтобы наступал завтрашний день. Останови для меня время. Твои руки. Пальцы, самые кончики, линии по спине. Невесомо. Ниже. Касаешься живота. Нэль. Ты просто. Улыбаешься. Этого. Достаточно. Тянешься. Целуешь. Жадно. Требуешь. Сейчас. Нэль. Я знаю. Сейчас. Жарко. Чувствовать. Дыхание. Сжимаешь. Ладони. Нэль. Кровь. Твоя. Нэль. Как же. Нэль. Не хочу. Не. Отпущу. Нэль. Нэль. Снег падал с тихим шорохом. Холодный и чёрный. Гери мотнул головой, прижался к Фреки. Смотрят, пускай. Холодно. Свежая, живая кровь уже почти не греет. Домой хочу. Крупная ладонь легла на плечо, притянула. Так теплее. – Легче стало? – Фреки прижал к себе хрупкое, дрожащее от холода тело, – ты устроил там настоящую мясорубку. – Отстань, – Гери попытался сбросить руку Фреки, – ничего мне не легче. Со мной и так всё нормально. – Тише, малыш, – что-то внутри вибрировало, успокаивая, – замёрзнешь же. Гери тяжело вздохнул, прижавшись к напарнику. Конечно, он вёл себя глупо. И не в бойне дело. Но он был так расстроен. Очень. Даже большой и тёплый Фреки не мог его сейчас утешить. Фреки буквально дотащил Гери до дома. Черноволосый химера казался подавленным. Позволил завести себя в подъезд. Обычно он первым добегал до двери, но в этот раз просто плёлся за напарником. Фреки намеренно долго возился с ключом. Дом, в котором они жили, был совсем старым. Давно пора сменить на ключ-карту. Гери проскользнул под рукой Фреки, едва тот открыл дверь. Быстрее. В ванную. Может, не всё потеряно? Гери захлопнул дверь. Путаясь в цепочках, отцепил брелок в виде розы. Врубил воду. Только бы кровь отмылась! Он ведь такой красивый. Эта сволочь. Как он умудрился так сдохнуть, что забрызгал мне брелок? Скотина. Гери тёр изо всех сил. Да, пожалуйста. Вода окрасилась красным. Гери рассмеялся. Он был так счастлив. Его брелок. Сверкал, как прежде. Фреки открыл дверь, недоумённо уставился на напарника. Гери чуть не поскользнулся на мокром полу, обнял Фреки, жадно поцеловал. – Я так рад. С ним всё хорошо! – он просто светился счастьем. – Так всё дело было в брелке? – Фреки едва не расхохотался, – не потемнеет он от крови. Ты из-за него так расстроился? – Ничего ты не понимаешь, – надул губы Гери, – он ведь такой красивый. Его ты мне подарил. – Я тебе ещё подарю, сколько хочешь, – Фреки подхватил Гери на руки. Его счастливое лицо, сияющие глаза. Ради этого мелкого, эгоистичного, невыносимого мальчишки он готов был сделать что угодно. Когда он вошёл в спальню, Гери задёргался. – Да я сам. Надо было душ принять хотя бы. А, и ладно, – он выскользнул из объятий Фреки, – Я говорил, ты сегодня – моя жертва. Так просто ты не отделаешься. Усмешка. Плотоядный оскал. Гибкое, сильное тело. Не уйти. Моя жертва. Большой. Ничего. Горячий. Едва сдерживаемая сила. До самого утра. Ты мой. Добыча. Зверь. Снег падал, укутывая город чёрным шелестящим покрывалом. Воздух остыл, сковывая грязные потёки ледяным панцирем. Тишина, не нарушаемая голосами, окутала улицы. Люди отгородились чёрными стенами и холодным, электрическим светом. Металл натужно звенел под порывами ветра. Глухо гудели провода. Город казался мёртвым. Лишь тени бесшумно скользили по улицам, засыпанным чёрным пеплом. Лиц не разобрать. Растворились в бесконечном сплетении улиц. Были ли когда-нибудь? Безликие порождения ночи. Безымянные дети города. Снег падал, стирая следы, наполняя сны смутной тревогой. До самого утра.