Тень Башни

Харальд поднял воротник плаща. Ветер швырял в лицо пригоршни чёрного сухого снега, обжигал холодом. Он ушёл, пока все ещё спали. Нэль приготовил завтрак и завернул пару бутербродов с собой. Карла допрашивали всю ночь. Он уже должен был рассказать всё, что знал. Дверь открылась, пропуская внутрь. Белый пустой коридор. Двери лифта бесшумно разошлись в стороны. Каждый раз, вернёшься ли? Он никогда не был так близок к тому, чтобы остаться здесь. Достаточно умён, чтобы придумать, как именно он убил Индиго. Даже если не убивал. Харальд мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Вальтер ждал его, маленький, улыбчивый, безобидный. Внешность обманывала многих. Настоящий страх – он именно такой: с доброй, понимающей улыбкой. – Здравствуй, Харальд, – Вальтер тепло улыбнулся, – выспался? А я вот опять всю ночь на ногах. Сложного вы мне клиента прислали. – Неужели упирался? – в голосе Харальда прозвучало сомнение, – он не показался мне сильным и гордым революционером. – Нет, ну что ты, – Вальтер тихо рассмеялся, – мальчик просто был до того напуган, что не мог и слова произнести. Такое бывает. Совсем слабенький. Потерянный. Но мне удалось его разговорить. Пойдём. Тёмные коридоры, двери, тяжёлые, металлические. Запах страха. Карл. Слабенький. Словно о котёнке. Или капризном ребёнке. Добрый дедушка, заботливый и терпеливый. Безжалостный, невозмутимый, изобретательный. Этот контраст слов и поступков делал происходящее здесь более реальным. Боль и страх словно обретали форму. Харальд заставил себя сосредоточиться. Смех. Пронзительный. Нечеловеческий. Голос. Ребёнок. Тень. Харальд резко остановился. Снова? В городе? Так далеко от Пустошей. Невинность ребёнка. Ужас Тени. Безумное сочетание. Галлюцинация? Тело как каменное. Харальд заставил себя пошевелиться. Оцепенение прошло. Он быстро нагнал Вальтера. Дверь бесшумно отъехала в сторону. Одна из комнат для допросов. На металлическом столе лежит Карл. Бледный, с пустым взглядом. Губы шевелятся, растягиваются в безумной улыбке. Тело по горло закрыто белой простынёй в ржавых пятнах крови. Алоис протирал иглу инъектора. Закончив, он положил его на столик. Несколько пустых ампул, шприц, два тонких, поблёскивающих шнура, ланцет, щипцы. Всё чистое, тщательно вытертое. – Я закончил с ним, герр Вейфрунг. Отчёт, как всегда в двух экземплярах и аудиозаписи, я полагаю? – Алоис даже не взглянул на Харальда. – Сделай ещё копию герру Рейденбергу, – Вальтер улыбнулся и похлопал Алоиса по руке, – он сказал что-нибудь интересное? Кроме того, что выяснил я? – Нет, ничего стоящего, – Алоис засунул руки в карманы медицинского халата, – вы вытащили из него всё самое важное. – А те двое, которых взяли за компанию? – Вальтер мягко улыбнулся. – Один – торговец органами. Раскололся быстро. У него небольшая клиника. Из клиентов одни преступники, – Алоис презрительно скривился, – мне доложить в Третье Управление? – Да, пожалуй. А второй? – Торговец генным материалом. Не из Империи. Пока молчит. Если получится расколоть, получим всю цепочку. – Хорошо. Займусь им, как только закончу с малышом Карлом. – Герр Вейфрунг, если в этой цепочке всплывёт имя Алиса, не трогайте её, пожалуйста, – Харальд сцепил руки за спиной, – и не докладывайте о ней. Она – мой личный информатор. Я не прошу лгать или укрывать информацию. Просто не заостряйте внимание. – Сейчас вы как раз об укрытии информации и просите, – Алоис зло глянул на Харальда, – ради вашей собственной выгоды. – А бригаденфюрер Гедерберг знает об этом? – лицо Вальтера стало серьёзным. – Да, он дал мне разрешение и сам заинтересован в этом сотрудничестве. Живая она намного полезней. – Ну как знаешь. Пойдём, не будем мешать Алоису работать, – Вальтер вышел из пыточной. Харальд последовал за ним. Значит, им удалось узнать что-то важное. Почему Вальтер не мог сказать ему сразу? Зачем повёл в комнату для допросов? Очередное проявление чувства юмора? Может, и так. Вальтер провёл карточкой, открывая дверь в морг. Самое удобное место для разговоров. Мёртвые не подслушают. И уже ничего не расскажут. Вальтер сел на стул рядом с письменным столом и кивнул Харальду на соседний. В морге камеры включались, когда срабатывал замок на двери, но Мартин, инженер-техник Третьего Отдела, давно перенастроил систему так, что на карточку Вальтера она не реагировала. Видеозаписи велись во всех камерах и пыточных, но они не выходили за пределы Управления. Только по требованию и под расписку. Слишком много тайн и секретов. Слишком многое произносилось вслух. Работавшие здесь люди хорошо умели молчать. И всегда были осторожны. Харальд положил на стол завёрнутые в бумагу бутерброды. – Как это любезно, мой мальчик, – Вальтер развернул бумагу, – их делал другой человек. Ты меня просто спасаешь. С этой работой и перекусить некогда. – Другой, – Харальд скрестил руки на груди, – прощу прощения, что заваливаю работой. – Судя по виноватому тону, мне снова предстоит бессонная ночь? – Вальтер улыбнулся и откусил кусок бутерброда. – Думаю, не сегодня. Но работы, скорее всего, будет много, – Харальд некоторое время наблюдал, как Вальтер ест, – так что сказал Карл? – Карл? Тот мальчик? Много чего. Но тебе, думаю, важно знать что-то конкретное, я прав? Тебе же не интересно его тяжёлое детство? – Всё, что касается того человека, который уговорил лидеров «Огненного дождя» украсть оружие со склада. Всё, что он знал про похищение. Всё, что могло показаться вам странным. – Ну, хорошо. То, что не смогла рассказать та девочка? Того человека он не видел. Зато был одним из немногих посвящённых в способы добычи оружия. Перенести такой объём по улицам было бы проблематично. Тем более, с одного из центральных складов. Он сказал, оружие перенесли под землёй, через старую канализацию. Никто не хотел лезть туда. Слухи ходили разные. Но, когда оттуда появилось несколько человек, успокоились. Он не знает, кто они такие, и почему помогали. Только в канализации они чувствовали себя как дома. Их лидера зовут Эдерик, и он пользуется огромным авторитетом. С ним террористов свёл тот человек. – Я даже не надеялся на такое, – Харальд задумчиво потёр подбородок, – как же я раньше не подумал про транспортировку? – Не можешь же ты думать обо всём, – Вальтер тепло улыбнулся, – но я порадую тебя ещё больше. Он назвал имя и адрес связного. Человека, который имеет выход на жителей коллектора. Думаю, он ещё там. – Герр Вейфрунг, это… – Харальд вскочил на ноги. Быть не может. Человек, связанный с Детьми! – Удача? Думаю, что именно так, – Вальтер, улыбаясь, достал из кармана листок бумаги с записанным адресом и именем, – думаю, это прибавит мне работы. Но мне приятней разговаривать с тобой здесь, чем там, где мы были до этого. – Мне тоже, – Харальд взял листок, – Руфус Вондерберг, Буттершрассе, дом 8, квартира 5. Загляну к нему сегодня. – Тогда я подготовлю ему местечко, – Вальтер взял второй бутерброд, – буду ждать. Харальд попрощался и вышел из морга. Только бы связной был ещё там. Слухи о разгроме «Дождя» расползлись быстро, он мог исчезнуть. Но ведь его никто не выдал. Встречались с ним только самые доверенные. Такие будут сражаться до конца. Идейные. Или лидеры, которым помогли умереть. Если бы не трусость Карла, если бы не Вильгельм, выйти на него было бы невозможно. Лифт раскрыл двери, выпустил в белый пустой коридор. Ровный мёртвый свет заливал всё пространство, не оставляя места теням. Тяжёлая дверь открылась. Ветер рванул полы плаща, швырнул в лицо чёрный порох снега. Начиналась метель. Харальд перешёл на другую сторону улицы. Сухой снег неприятно царапал кожу. Он свернул на тихую улочку. Здесь ветра почти не было. Достал телефон. Шипение, гудки. Снег заглушал сигнал, наводил помехи. – Слушаю, штандартенфюрер Рейденберг, – голос Рейнера едва пробивался через шум. – Нам нужно встретиться, жду вас в кафе на Тартенштрассе, «Синий колокольчик», – Харальд пытался перекричать помехи. – Скоро буду, – Рейнер отключился. Харальд убрал телефон. Нужна пара химер для подстраховки. И получить бумаги для Алисы. Проще всего свалить всё на Детей. У них были причины ненавидеть Индиго. И время, чтобы всё подготовить. Повод тоже. Вот только неоткуда было им знать о войне. И не стали бы они действовать. Слишком долго сидели под землёй. И главное. Их оружие – правда. Тот, кто убил Индиго, использовал ложь. Могли ли они предать самих себя, даже ради высшей цели, того, чего они не смогли сделать в прошлый раз? Ещё что-то… не стыкуется. Это могли быть они. Если только… Колокольчик над дверью звякнул. Пусто. Только двое за дальним столиком у окна. Официантка безразлично взглянула на вошедшего. Не самое лучшее кафе, но близко. И тихо. В это время здесь обычно мало посетителей. Харальд заказал кофе. Если у Детей есть человек на поверхности, они могли использовать террористов. Следы зубов? И биологически произведённые компоненты. Если были связи с дном, они могли заказать отдельные составляющие у подпольных генетиков. Соединить и впрыснуть жертве. Оставить след зубов, пустить по ложному следу. После того, что один из них сделал со Штерном, сомневаться, что они способны на жестокость, глупо. Но не могли они использовать ложь. Не могли. – Ужасный снег, – Рейнер сел напротив Харальда, – он мешает работе. Зачем я вам понадобился, штандартенфюрер Рейденберг? – Герру Вейфрунгу удалось узнать у Карла кое-что важное, – Харальд откинулся на спинку стула – так он мог держать в поле зрения Рейнера и Вольфганга одновременно, – террористам помогали жители канализации, оружие со склада переправляли под землёй. Их лидера зовут Эдерик. Духовный и светский лидер замкнутой общины. – Хорошо, – Рейнер кивнул, – что вам удалось узнать про Детей? – Способны видеть правду во лжи. Пытались остановить Войну, но не смогли. Живут замкнутой общиной в старой канализации. Огнестрельного оружия у них не очень много, зато мастера ближнего боя. Не склонны к насилию в основной массе. Грабят склады без жертв, по ночам. Но среди них есть и отморозки, – Харальд перечислял только то, что могло понадобиться при штурме. Ничего лишнего, никаких выводов, никакого отношения. – Но зачем им рисковать? – Рейнер испытующе посмотрел на Харальда. Как много ты знаешь на самом деле? – Они хотят предотвратить новую войну, – Харальд не стал отводить глаза, – большую, серьёзную. Инициированную Индиго. В которой будут участвовать химеры. Такое убийство дискредитирует и тех, и других, верно? – Кто рассказал вам? – Рейнер улыбнулся, но глаза его оставались холодными. Вольфганг подался вперёд, настороженный, опасный. – Всё, что я знаю, не более чем намёки, подозрения. Необычные поставки оружия, слухи о химерах. То, чем живёт южный фронт. И предостережение от того, кто смог сделать выводы. – Значит, дядя предупредил о странных приготовлениях? – Рейнер чуть заметно кивнул, – об остальном вы догадались сами. По направленности удара и способу убийства. Надеюсь, вы понимаете, что эта информация слишком опасна. В первую очередь, для вас. Но без неё не найдёшь убийцу. – Не найдёшь. И самое главное, – Харальд выпрямился, – есть связной Детей здесь, в городе. Герр Вейфрунг дал мне его имя и адрес. Мне надо с ним поговорить. Думаю, пары химер для подстраховки будет достаточно. – Великолепно. Я дам вам Фреки и Гери. И ещё пару снайперов. На всякий случай. Да, кстати, бумаги, о которых вы просили. Для нашего информатора, – Рейнер кивнул Вольфгангу. Тот положил бумаги на стол. Разрешение на проживание для генетически изменённого человека, чип и лицензия легальной химеры, дающая право на получение стабилизирующего препарата. – Благодарю, – Харальд забрал бумаги и написал на салфетке адрес и имя связного, – рядом есть кондитерский магазин, я буду ждать Фреки и Гери там через час. – Они придут, – Рейнер взял салфетку, – удачи вам, штандартенфюрер Рейденберг. Ветер трепал полы плаща. По улице проехала машина, едва вписалась в поворот, взвизгнув колёсами, понеслась дальше. Харальд поднялся по ступенькам. У него было ещё немного времени. Солнышко открыла дверь. Харальд улыбнулся девушке. Надо придумать какой-то пароль, условный знак. Нельзя рисковать. Дом под наблюдением, но всё же. – Солнышко, мне нужен Дэнель, – Харальд закрыл дверь, – я всего на пару минут. Только отдать документы. Он знал, что мальчик справится. Какое-то время в клуб Алисы ему лучше не приходить. – Ещё задание? – Дэнель вышел из комнаты. – Да, – Харальд достал бумаги, – отнесёшь это в клуб на углу Эйсенштрассе и Шёрфенштрассе, дом 11/2. Посмотришь по карте. Отдашь хозяйке клуба. Скажешь, что от меня. Потом возвращайся, понял? – Конечно, – Дэнель взял документы, – я всё сделаю. Под землю пойдёшь сегодня? – Думаю завтра. У Детей был связной на поверхности. Попробуем его разговорить, – Харальд положил руку на плечо юноши, – волнуешься за меня? – Просто неспокойно, – Дэнель и сам не знал, откуда это чувство. Тревога. Смутное воспоминание. Что-то из его прошлого. Он был связан с Детьми? Может и так. Он не хотел, чтобы Харальд ходил туда. Но по-другому нельзя. Это нужно. Для расследования. – Со мной будут все Серебряные, – Харальд убрал руку, – мне пора. До вечера. Дверь закрылась. Дэнель положил руку себе на плечо. Ткань ещё хранила тепло. Едва уловимое. Чем ближе они к разгадке, тем сильнее ощущение, что они падают в бездну. Всё ниже. Всё глубже погружаются во тьму. Всё тяжелее не разомкнуть руки. Тихо тикают часы на стене. Время, неумолимое и милосердное. Тревога, пока ещё смутная. Уже не сбежать, не уйти без потерь. Но это не важно. Ничего не важно. Пока ткань хранит тепло его рук. Дэнель толкнул дверь клуба. Сидевшие за столиками посетители резко обернулись к вошедшему. Незнакомец. Кто-то ругнулся, кто-то достал оружие. Некоторые даже направили его на юношу. Дэнель даже не взглянул в их сторону. Слишком медленно и шумно. Он подошёл к стойке. Шен растянул губы в дежурной улыбке. – Что будете пить? – бесстрастная вежливость, маска на красивом лице. – Мне надо поговорить с Алисой, – Дэнель достал документы, – меня просили ей кое-что передать. Лично. – Пройдите в кабинет, на второй этаж, – Шен кивнул на дверь у себя за спиной. Посланник того военного. Странный. Шен никак не мог почувствовать желания этого человека. Хотя обычно легко угадывал. Плавные и быстрые движения, не лишённые грации, бесшумная походка, линзы. Он сразу понял, что у него линзы. Интересно, зачем они ему? Он даже больше похож на чистокровного, чем тот военный. Хотя некоторые их носят только для того, чтобы сменить оттенок, а не цвет. Дверь была не заперта. Дэнель вошёл и плотно закрыл её за собой. Алиса подняла глаза от монитора. Красивый мальчик. Светлые волосы, голубые глаза, отстранённое выражение лица. Адъютант? Или один из агентов? Этот армеец рассказал ему о своём личном осведомителе, доверяет, даже слишком. Или их связывает что-то, кроме работы? Как любопытно. – Ты хотел меня видеть, – Алиса встала и обошла стол, – тебя прислал штандартенфюрер Рейденберг? – Да, он просил передать вам это, – Дэнель протянул женщине бумаги. – Разрешение для Шена, Кая, карточка информатора, – Алиса просмотрела бумаги, – без вписанных имён и характеристик. Он доверяет мне. Я могла бы дорого это продать. – Вы не станете жертвовать семьёй ради денег, – Дэнель пожал плечами, – это не доверие, а расчёт. – Да, ты прав, – чуть помедлив, ответила Алиса, – передай ему мою благодарность. Хотя она ему и не нужна. Я согласна работать на него, если это не повредит мне, клубу или моим людям. – Я понимаю, – Дэнель кивнул, – и передам ему. Алиса молча смотрела на дверь, закрывшуюся за спиной юноши. Химера? Может, и так. Теперь они в безопасности. На какое-то время. Никто из военных не тронет Шена и Кая. Продать свою совесть за тех, кто дорог. Предать страну. Раньше она и представить не могла, что сделает что-то подобное. Ради химеры и генетического слуги. Как он сказал? Семья? Дома у неё была старшая сестра, родители, два брата. Племянница. Предала бы она ради них? Раньше она знала ответ. Раньше. В другой жизни. А здесь не было ничего ценнее того, что она защищала. Алиса поняла, что вряд ли вернётся домой. Не увидит родителей, не поговорит с сестрой, не отвесит подзатыльника брату. Империя вросла в неё, как болезнь. Изменила, заставила переродиться. Женщина улыбнулась. Не жаль. Ничего не жаль. Скользнула в сторону потайная дверь. Кай подошёл, обнял за плечи. Алиса повернулась и поцеловала его. Не ожидавший этого химера, попятился. – Алиса, что случилось? – Кай протянул руку и погладил женщину по щеке. Свою женщину. – У тебя есть разрешение, Кай, – Алиса сжала ладонь химеры, – и у Шена. Мы больше не независимы. Но нас никто не тронет. Всё хорошо. – Алиса, – Кай притянул к себе женщину, погладил по голове. Ты ведь так гордилась, что независима, не служишь никому. Вот только всё равно по ночам писала отчёты своим хозяевам за границей. Значит, выбрала. Нас. Кай стоял, прижимая к себе Алису, и улыбался. Гери теребил цепочку. Фреки задерживался. Скоро должен прийти этот чистокровный. Сказал же, только на минуту отойдёт. Из кондитерской пахло свежей выпечкой. Гери отломил кусочек от пирожного. Ему не нравилось сладкое, но сейчас оно было ему нужно для восполнения энергии. Химера нервничал. В окне мелькнул знакомый чёрный плащ. Пришёл. Раньше, чем Фреки. Гери допил ещё не успевший остыть чай. Гадко. После приступов всегда так. Хорошо, что ещё есть время немного прийти в себя. Фреки сказал, под землю пойдут завтра. Рано утром пришёл курьер от Гедерберга, принёс карты. Чужая территория, свои особенности, свои опасности. Что-то можно предугадать, предусмотреть, что-то – нет. Харальд сел напротив Гери. Непривычно было видеть его без напарника. Он пришёл слишком рано. Харальд пролистал меню. Только бы он был на месте. Там, под землёй, нужна будет любая информация. Любая мелочь. – Не нравлюсь? – Харальд поднял голову и посмотрел на Гери, – или ты просто не в духе? – Не нравишься, – Гери не отвёл взгляд, – раздражаешь. – Ревнуешь? – Харальд чуть откинулся назад, – или это потому что я чистокровный? – Второе. Наглый и самонадеянный, – Гери ухмыльнулся, – самозваный спаситель Империи. Говоришь о чести и долге, а сам просто пытаешься спасти свою шкуру. – Не спорю. Я хочу жить. Вот только шансов у меня не так много, – Харальд с любопытством рассматривал химеру, – не раскрою дело – меня уберёт твой начальник. Он и так меня подозревает. Если окажусь ему бесполезен, он свалит всё на меня. Потом уже сам, не торопясь, тихо проведёт своё расследование, вычислит расслабившегося преступника. Если продолжу искать ответ, за меня возьмётся убийца. И взрывами он не ограничится. Залезу в политику, которой это дело насквозь провоняло, меня уберут те, кому это не понравится. Как видишь, шансов выжить у меня мало. Я не просил об этом задании, мне просто приказали. – И ты ещё дёргаешься… – Гери покачал головой, – на что надеешься? С таким раскладом играть почти невозможно. Я не хочу утонуть вместе с тобой. Я ведь тоже не в восторге, что нам тебя навязали. – Вы слишком хороши, Гедерберг вас не отдаст. Если выживете. С шуршанием отъехала в сторону входная дверь. Фреки мотнул головой, стряхивая снег. Он сел рядом с Гери, не глядя, ткнул пальцем в меню. Чистокровный пришёл слишком рано. Всего пара минут, но Гери мог наговорить лишнего. После приступа всегда настроение паршивое. – Доброе утро, штандартенфюрер Рейденберг, – Фреки положил под столом руку на колено Гери. Всё в порядке, не дёргайся, – мы, конечно, благодарны за карты и информацию, но у нас ведь не так много времени, верно? Мы как раз занимались обсуждением операции, командиры групп ждут нас. – Подождут, – Харальд положил на стол листок бумаги с адресом, – и, думаю, не обидятся. – Что это? – Фреки взял листок, прочитал. Адрес и имя. Спокойный жилой район. Тихое место. Что там могло понадобиться Рейденбергу? Да ещё так срочно. – Их назвал Карл, здесь жил связной Детей, – Харальд пожал плечами, – если он ещё там, мы сможем получить очень важную информацию. Так что подождут. – Ты не перестаёшь меня удивлять, – Фреки хмыкнул, – да уж, если он там, то лучше бы его там не было. Для него лучше. Не будем задерживаться. Чёрно-серые кристаллики снега, шурша, стекали по стенам. Ветер трепал полы плащей, ерошил волосы. Фреки перекинул толстую косу через плечо. Харальд достал телефон. По такой погоде добираться они будут долго. Слишком долго. Такси остановилось дальше по улице. Видимо, водитель заметил их не сразу. Он выглядел испуганным и несколько удивлённым. Обычно военные пользовались служебными машинами. А кем могли быть светловолосый громила и одетый в чёрную кожу юноша, он старался не думать. Простым людям лучше не вмешиваться в дела военных. Ехать пришлось почти по одним приборам и системе навигации. Из-за снега ничего не было видно. Чёрная, шуршащая пелена. Словно что-то скребётся в стекло, ждёт там, снаружи. Машина остановилась, Харальд расплатился с водителем. Он использовал свою теневую карточку, а не ту, которую дал ему Рейнер. Она не оставляет следов в базе данных Управления, но аналитики Башни её, скорее всего, отслеживают. Как и карту доступа. А, значит, эта информация может попасть к убийце. Как же неприятно искать того, кто следит за каждым шагом, наблюдает из-за плеча. Ждёт, пока оступишься, чтобы подтолкнуть в спину. Тихий район. Здесь ничего никогда не происходит. Только спокойствие, умиротворённость и сонливость. Жители этих домов готовы на всё, чтобы сохранить такую жизнь. Или её иллюзию. Их не волнуют идеи террористов и мечтателей. Стычки на границах от них бесконечно далеки. Политика им не интересна. Здесь живёт простой, мирный человек. Тот, кто помогал террористам и Детям Богов. Связной. Их ниточка. Их шанс. Нужный дом был приземистым трёхэтажным строением из серого кирпича. Выкрашенная под дерево дверь, занавески на окнах. Харальд нажал кнопку вызова. Он мог войти, воспользовавшись идентификационной картой, но не хотел давать фору убийце. Хоть немного опередить. – Что вам угодно? – в динамике раздался высокий женский голос, – вы по приглашению? Мне никто из жильцов ничего не говорил. – Откройте дверь, мы по делу, – Харальд говорил ровным, спокойным голосом. Ей незачем паниковать. Раньше времени. – Вы к кому? Я сообщу, чтобы вас встретили, – женщина-управляющий явно не хотела пускать незнакомцев. – Не стоит, – Харальд посмотрел на химер. Пока что они спокойны. – А кто вы, простите? – в голосе появилась неуверенность и страх. Если так настаивают, это не к добру. Друзья и коллеги сообщили бы о приходе, – в моём доме живут только законопослушные граждане, которые ни в чём никогда не были замешаны. – Откройте дверь, – голос Харальда звучал настойчиво, но мягко, – здесь сильный ветер. – Ох, простите, – женщина легко попалась на уловку. Она не собиралась пускать незнакомцев. Представители власти воспользовались бы своими картами, позволяющими входить почти в любую квартиру. Но вежливость и мягкость в голосе, ветер и непогода изменили её решение. Она не привыкла к опасности, не умела быть подозрительной. И потому открыла дверь. Увидев военного, она замерла. В глазах плескался страх. Офицер Управления и два странных типа. Чем же она провинилась? У неё же дочь… через неделю замуж выходит. Не усмотрела. Не доложила. – Прошу вас, – тихо, еле слышно, губы женщины едва шевелятся, – я ведь. Не потому, что… – Успокойтесь, – Харальд почувствовал лёгкое раздражение, – вас я ни в чём не обвиняю. Мне нужен жилец из квартиры номер пять. Назовите его имя. – Да, да, сейчас, – женщина на удивление быстро оправилась, застучала по клавиатуре, – Руфус Вондерберг, возраст 38 лет, редактор в одном небольшом издательстве. Очень хороший и вежливый человек. У него даже вредных привычек нет. Не женат, но вечно балует соседских детей. – И откуда же такие берутся, – Гери расплылся в улыбке, – идеальный во всём. Просто душка. Женщина почти с ужасом смотрела на вызывающе неправильного, нахального, неподобающего мужчину. Слишком дерзкая улыбка, слишком странная одежда. Всё слишком. – Как долго он живёт здесь? – Харальду пришлось спасать бедную женщину, пока черноволосый химера не начал свои игры. Гери разочарованно поджал губы, но спорить не стал. Информация сейчас была важнее. Тонкие пальцы привычно теребили цепочку. От женщины пахло страхом и выпечкой. Химера обхватил себя руками за плечи. Как только чистокровный выносит эту дуру? – Почти пять лет. Надолго не отлучался. Друзей и подруг к себе не водит. Не понимаю, что он мог натворить, – женщина затравленно смотрела на Харальда. – Вас это не касается. У вас есть запасная ключ-карта от его квартиры? – Харальд смотрел в сторону. Тебя это не коснётся, я тебя вообще не вижу. Я не враг тебе. – Да, конечно. Возьмите, – женщина протянула ключ-карту. Не трогайте меня, кого угодно, только не меня. Не смотрите на меня, я здесь ни при чём. Харальд поднялся на третий этаж. Чистая широкая лестница, высокие перила. Кивнул на окно. Проследить. Фреки встал за дверью. Гери спустился на две ступеньки. Харальд вставил карту в прорезь. Уютная, чистая квартира, мягкая мебель, всё в светлых тонах. Из соседней комнаты появился мужчина. Невысокий, полный, добродушный на вид человек. Светлые волосы коротко подстрижены. Обычный, неприметный. Часто возится с детьми. Помогает террористам. В глазах появилось сначала удивление, потом понимание. Ни страха, ни обречённости, ни даже ненависти. Спокойная улыбка. Харальд показал свою идентификационную карточку. – Вы обвиняетесь в измене, пособничестве террористам и принадлежности к неразрешённой религиозной организации, – голос бесстрастный, холодный, – пройдёмте со мной. – Разумеется, как вам будет угодно, – Руфус даже не попытался оправдаться, ничего не отрицал. Такие обвинения никогда не были пустым звуком. Он успел заметить химеру на лестничной площадке. Даже немного смешно. Ведь тот, кто пришёл к ним говорить, тоже был химерой. Харальд вышел вслед за Руфусом. Так просто. Ни сопротивления, ни страха. Даже слишком. Будет тяжело, если они все такие. Фанатики. Самые опасные безумцы. Их безграничная вера доводит до абсурда то, во что они верят, делает неприемлемым даже правильное. Резкий рывок за воротник. Гери буквально отшвырнул его в сторону. Пуля из небольшого, сделанного на заказ, пистолета пролетела в паре миллиметров от щеки. Со звоном осыпалось на пол стекло. Внизу раздался визг женщины-управляющей. Фреки вывернул руку Руфуса в болевом захвате. Значит, не смирился, просто выжидал, дал расслабиться. Второго шанса тебе не будет. Фреки Руфус не мог видеть, и не рассчитывал на то, что химер будет двое. – Спасибо, – Харальд кивнул Гери, – ты спас меня. – Разочтёмся, – Гери был удивлён. Чистокровный благодарил? Химеру? – ты тоже мне помог на заводе. Они прошли мимо бледной как полотно женщины. Она не сказала ни слова, только беззвучно шептала «я ничего не знала». Харальд не хотел вызывать машину Последнего Управления сюда. Слишком много слухов, они и так наследили. Гери и Фреки тащили бесчувственного Руфуса. Он попытается сбежать, а упустить его они не имели права. Особенно после Карла. Машина подобрала их через два квартала. Сухо прошуршали колёса. Харальд задёрнул шторку. – До чего же противная тётка, – Гери смотрел в окно на падающий снег. Руфус сидел между ним и Фреки на заднем сиденье. Он по-прежнему был без сознания, – мы же для неё стараемся. И для таких, как она. – Вычищать грязь необходимо, но не очень приятно, – Фреки пожал плечами, – они живут спокойно и стараются не вспоминать, какой ценой достигается это спокойствие. И им неприятно, когда напоминают. – Чистюли, – Гери раздражённо фыркнул, – этот город слишком разный. Как же надоело убирать за всякими ублюдками. А они ещё смотрят на нас сверху вниз. – Мы занимаемся уборкой именно затем, чтобы они могли на нас так смотреть, – Харальд улыбнулся, увидев недоумение на лице химеры, – для того, чтобы они могли жить, не думая об убийствах, террористах, войнах, эпидемиях. Мы работаем именно для этого. Всё Управление работает для этого. Чтобы не надо было больше бояться. Кто-то выбирает такой путь добровольно, кого-то ставят перед фактом. То, что эта женщина так испугалась одного выстрела, то, как она доверяла людям, даже то, что на окнах были занавески. Всё это означает, что мы неплохо справляемся. – Слишком красивые слова для вас, штандартенфюрер, – Фреки, прищурившись, посмотрел на сидящего напротив Харальда, – верные, но слишком красивые. Мы знаем, зачем работаем. Но иногда это раздражает. Вы привыкли к такому отношению. Почтительный страх, рабская покорность. Отвращение. Мы раньше занимались боевыми операциями и с людьми пересекались мало. – Понимаю, – Харальд спокойно выдержал взгляд химеры, – лучше, когда тебя ненавидит враг. Машина подъехала к зданию Последнего Управление. Их уже ждали. Трое вооружённых человек и Алоис. Заместитель начальника Последнего Управления досадливо поморщился, увидев Харальда. Опять он. Чистокровный, из высшей знати. Ни мутации, ни болезни никогда не касались никого из его предков. Просто удача. И только поэтому ему позволено больше, чем всем остальным. Алоис сжал руку в кулак. Ногти впились в ладонь. Он не заслуживает ни привилегий, ни должности. Не справедливо. Он никогда не скрывал своей ненависти к генетически неповреждённой элите Империи, к разделению общества по чистоте родословной. Но Алоис не был бунтарём. И никогда не пошёл бы против страны. Он был предан Империи, несмотря на её несовершенство. Он понимал причины, это злило его больше всего. – Герр Вейфрунг ждёт вас, – Алоис не смотрел на Харальда, – мы позаботимся о нём. Можете оставить. Фреки передал Руфуса одному из людей Последнего Управления. Ему не нравился Алоис. Не нравился его взгляд, полный презрения, голос, поза. Даже запах этого человека раздражал. Но его напарника он выводил из себя гораздо сильнее. Фреки положил руку на плечо Гери. – Штандартенфюрер Рейденберг, мы свяжемся с вами перед началом операции, – химера заставил себя обратиться к Алоису, – любую информацию, которую даст этот человек, отправляйте немедленно в Башню. Лично бригаденфюреру Гедербергу. Гери позволил напарнику увести себя. Как же он ненавидел этого выскочку. На куски порвать хотелось. Он же явно презирает химер. Считает животными. Гери тихо рыкнул. Ненавижу. На брелки мои смотрит, как на детские игрушки. И ведь с таким гадом приходится работать. Он всех считает ниже себя, хотя выполз неизвестно откуда. Даже имени отца не знает. – Тише, Гери, – Фреки наклонился к самому уху напарника, – не стоит он того. Посмотри, что я нашёл. Гери взял из рук Фреки плитку шоколада. С ликёром. Ему не очень-то нравилось сладкое, но этот он готов был есть когда угодно. Жаль, что достать его так трудно. – Не зря я задержался? – голос Фреки вибрировал, отдавался дрожью в груди. Гери схватил напарника за руку, утянул в небольшой закуток, заставленный ящиками с консервами. Обвил шею руками, поцеловал. Жадно, настойчиво. Фреки обвил тонкую талию руками, прижал к себе. Пальцы Гери скользнули под безрукавку. Обжигающе холодные, настойчивые, гладили, надавливали на мышцы. Цепочка на куртке царапнула кожу. Сильнее. Молния. Расстегнуть, рывком. Языком по шее. Ниже. Звонок телефона, раздражающе громкий. Фреки выругался. Он был зол на себя за то, что поддался, на Гери за то, что спровоцировал. Мальчишка совсем не умеет держать себя в руках. И на позвонившего. За то, что так не вовремя. – Бригаденфюрер, я слушаю, – Фреки обнял одной рукой Гери, прижал к себе. – Вы уже передали связного? – это было скорее утверждение, чем вопрос, – жду вас в Управлении, мне нужен полный отчёт. – Уже идём, – Фреки захлопнул телефон. Гери всё ещё тяжело дышал. Светловолосый погладил напарника по спине. Тише, мой мальчик. Прости, не сейчас. – Гедерберг, скотина, – Гери отстранился, – не мог подождать. Ему бы так к месту позвонили. – Ты аккуратней со словами, – Фреки усмехнулся, – их могут услышать. И неправильно понять. – Ладно, – Гери пожал плечами, – но Гедерберг всё равно скотина. Алоис первым зашёл в лифт. Охранники ввели Руфуса, за ними вошёл Харальд. Всё, что можно, из Карла вытянули ещё утром. Зачем он мог понадобиться Вальтеру? Никакой новой информации по делу. Тогда что? Алоис молчал, стараясь не замечать Харальда. Двери разъехались. Вальтер ждал их, спокойный и улыбчивый, как всегда. Но в этот раз Харальд почувствовал какую-то фальшь. – Отведите новенького в тридцатую камеру, – улыбнулся Вальтер охранникам, – спасибо, Алоис, можешь немного отдохнуть. – Благодарю, – Алоис кивнул, – я займусь им через час. – Хорошо, – Вальтер повернулся к Харальду, – пойдём со мной, мой мальчик. Думаю, тебе это будет интересно. Они направились к камерам, где держали заключённых между допросами. Одна из дверей была открыта, рядом стояло двое охранников. Вальтер подошёл к открытой камере. На узкой койке лежал Карл. Изломанное, изуродованное тело, вывалившийся, посиневший язык, закатившиеся глаза. Харальд с трудом узнал террориста. – Смерть наступила из-за асфиксии, возникшей вследствие сдавливания верхних дыхательных путей, – Берхард сидел рядом с телом на корточках и записывал результаты обследования, – не больше часа назад. Проще говоря, он повесился. – Берхард, мой мальчик, ты сам-то в это веришь? – Вальтер подошёл к хирургу и жестом отослал охрану, – у него же пальцы были переломаны. К тому же, бедняжка был ещё под действием образца номер восемь. После него он не проснулся бы ещё часов пять. – Его убили, – Харальд подошёл к телу, – он был без сознания, сопротивляться и кричать не мог. Двери в камерах сплошные, звукоизоляция хорошая. Надо проверить записи камер. Охраны не было, когда это произошло? – Они не стоят здесь постоянно, – Вальтер пожал плечами, – как ты и сказал, камеры, двери. К тому же, в этом крыле отдыхают постояльцы после разговоров. Они обычно никуда не спешат. А камерами сейчас Мартин занимается. Он мальчик умный, разберётся быстро. Что думаешь? – Он успел рассказать всё, что нужно. Если кто-то хотел заставить его замолчать, он опоздал. Или мы не всё знаем. – Всё, мой мальчик, всё, – Вальтер мягко улыбнулся, – Тереза у меня умница. Он рассказал всё, что знал. Жаль мальчика. Хотя его всё равно бы в печь отправили. – Связного надо сохранить любой ценой, – Харальд осматривал стены, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, – любой факт, всё, что он скажет, сразу передавайте бригаденфюреру Гедербергу. – Что спрашивать в первую очередь? – Вальтер с любопытством следил за Харальдом, – у нас не так много времени, верно? – Да, немного, – Харальд остановился, – Карл говорил про людей, живущих в канализации. Серебряные завтра пойдут туда. Всё, что касается подземных коммуникаций. Карта есть, если надо, запросите копию у бригаденфюрера Гедерберга. Всё, что касается вооружения, численности, боеготовности. Всё, что может нам завтра помочь. – Ты тоже пойдёшь? – Вальтер не пытался скрыть удивления, – мой мальчик, это очень рискованно. Но я сделаю всё, что смогу. Боюсь, те химеры немного перестарались. Новенького ещё в себя привести надо. – Он сопротивлялся, – Харальд потёр подбородок, – скажите, герр Орхольд, дверь открылась сразу? – Нет, с третьей попытки, – хирург недоумённо посмотрел на Харальда, – охранник делал обычный обход, проверял камеры. Он увидел повешенного и сразу поднял тревогу. Дверь не открывалась, контакт где-то отошёл. Берхард пожал плечами. Он ничего не понимал в технике, если только она не была связана с медициной. А она его просто не слушалась. Мартин всегда проверял контакты. В первую очередь. Потом просил Берхарда отойти и проверял снова. – Может быть, – Харальд задумчиво смотрел на коробку замка. Бочка, всегда стоявшая на своём месте. Если бы не борозды на земле. Электронный замок, всегда находившийся здесь. Если бы не царапины на поверхности. Рядом с крепежами. Его недавно вскрывали. Совсем недавно. В Последнем Управлении своя система. Она фиксирует не только тех, кто входил в камеру, но и сколько раз открывалась дверь. Одной обезличенной карточки, чтобы скрыть своё присутствие, мало. Но зачем? На самоубийство это не тянет. Как и на заводе. Смерть лидеров организации. Такая же инсценировка. Но это же наивно. Он уже всё сказал, его скоро должны были казнить. Казнь записывается на видео, которое хранится в архивах Управления. Это подтверждение того, что преступник действительно мёртв. Поэтому люди Вальтера очень аккуратны. Поэтому именно здесь работает Берхард, один из лучших хирургов Управления. Приговорённые должны дожить до своей казни. А Карла убили раньше. Его задушили. Смерть исказила черты лица, по записям с камер в коридорах нельзя будет с уверенностью сказать, что это именно он, а не кто-то, похожий на него. Даже если его пронесут с откинутой простынёй. Это может породить слух, легенду. Привести к появлению последователей или, хуже того, двойника. Мессия, воскресший из мёртвых, вырвавшийся из лап мучителей. Символ. Ещё один мертвец должен стать символом. Убийца хорошо знает людей и умело использует слухи, тайны и недомолвки в своих целях. Всё, что скрывает Управление, Канцелярия, Башня, всё это стало оружием в его руках. – Герр Вальтер, мне нужно ваше содействие, – Харальд повернулся к начальнику Последнего Управления, – я, кажется, понял, зачем это было сделано. Вполне в его стиле. Но сначала дождёмся герра Тотшерха. – Ты иногда меня просто поражаешь, мой мальчик, – Вальтер покачал головой, – у тебя было такое странное выражение лица. Рад, что ты понял. Инженер пришёл через пятнадцать минут. Заглянул в камеру. Он выглядел немного растерянным. – Камеры в минусе, – Мартин подозрительно покосился на Харальда, – кто-то отрубил внешний генератор. Лампочки и замки питаются от внутреннего, на него же переключаются камеры, если нет питания дольше пятнадцати минут. Внешний генератор находится в будке, рядом со зданием. Я давно говорил, надо его внутрь переносить. Наружные камеры работают по общему каналу, их кто-то блоканул по безличному. Шустро, конечно, за пятнадцать минут. – Внешний генератор у нас неприметный, камеры работают, даже если обесточить здание, – Вальтер развёл руками, – не мог же это быть кто-то из наших? – Не обязательно, – Харальд скрестил руки на груди, – планы зданий и коммуникаций Управления хранятся в архиве. Архитектурные проекты, планы перестройки, отчёты ремонтных бригад. При желании можно найти всю нужную информацию. – Последнее Управление всегда было более закрытым, – Вальтер выглядел удивлённым, – никто не должен был знать о системе обеспечения электроэнергией. – Эти данные необходимы для серьёзного ремонта, в случае терактов или при непредвиденных обстоятельствах. Доступ в архив есть только у работников Управления, и он авторизован. Обычно легко можно отследить запрос. Уверен, в этот раз карта доступа была обезличенной. Тут мы ничего не сможем выяснить. – Похоже, ты прав, мой мальчик. – Вальтер покачал головой. – Ты что-то хотел от Мартина. – Замок на двери был вскрыт, – Харальд кивнул на коробку замка, – рядом с крепежами царапины, насколько я могу судить, свежие. Я хотел бы, чтобы герр Тотшерх посмотрел. – Вскрыт? – Мартин провёл пальцем по царапинам, – похоже на то. Сейчас посмотрю. – Герр Вальтер, – Харальд смотрел на тело, – нужно сделать качественную съёмку тела и его утилизации. Пока приведите его в порядок, чтобы лицо было хорошо узнаваемым. Нам надо пресечь все возможные слухи о том, что он жив. Возможно, мне удастся договориться в Гедербергом. – Вот как? – Вальтер поражённо кивнул, – слухи о том, что он жив. Такое бывает, даже когда казнь проходит при включённых камерах. – Разве они не включены всегда? – Включены, но некоторые записи считаются несуществующими, – Вальтер пожал плечами, – хотя мы и храним у себя копии. Сделаем, что сможем. Снимем тело, подправим личико. Но слухи всё равно могут появиться, особенно если это кому-то надо. Бедный мальчик, остался марионеткой даже после смерти. Харальд шёл по залитому белым светом коридору. Чёрные бусинки камер под потолком следили, записывали. Систему безопасности Последнего Управления оказалось так легко обойти. Если знать, где и что искать. Карточки с обезличенным доступом есть у внутренней разведки. И Башни. И у него. Он не мог сделать это сам, но это не доказательство. Ещё одна вероятность. Рейнер сам дал ему карту. А, может, это он? Рейнер – предатель? Нет, невозможно. Харальд достал сигарету, щёлкнул зажигалкой. Связного они будут охранять гораздо лучше. У Мартина в ближайшее время будет много работы. В безопасности оказалось слишком много дыр. Если враг находится внутри… В Управлении постоянно идёт проверка сотрудников, снова и снова. При каждой возможности. Наверное, это придаёт уверенности. Внутренний враг под контролем, если бы он был, его бы давно нашли. Но не нашли. Он знает все входы и выходы, следит за теми, кто следит за ним. Охотится за охотниками. Харальд выпустил струйку дыма. Он не собирается быть жертвой. А для этого ему нужны когти. Или хотя бы хвост. Пятнадцатое Управление слишком долго хранило свои секреты. В итоге они перехитрили самих себя. Горьковатый дым наполнил лёгкие. Завтра. Многое решится завтра. Или даже всё. Столбик пепла упал на снег. Сегодня остаётся только ждать. Телефон. Харальд вынул из кармана раскладушку. Рейнер, кто же ещё. Давно ему никто другой не звонил. Всего несколько дней. Треть жизни назад. – Слушаю, – Харальд затушил сигарету. – Картинная галерея на Билденштрассе, через полчаса, – гудки. Харальд убрал телефон. Ему уже начали надоедать эти встречи. Рейнер не доверял телефонам, собственным аналитикам. Он не доверял никому – кроме Шварца. Придётся взять такси. За полчаса пешком он мог не успеть. Машина свернула на перекрёстке. Двигатель работал тихо, почти неслышно шуршали колёса. Город, серый, безмолвный, засыпанный чёрным снегом. Пустой. Наполненный звуком. Выстроенный из осколков. Восставший из пепла. Жить. Выжить, не став одним из серых силуэтов. Или тенью на стене. Ему предложили выход, но он выбрал свой путь. Давно. В этом городе нет цветов. Когда идёт снег, так тяжело думать. Всегда. Харальд попросил водителя остановить машину. До встречи было ещё десять минут. Ветер швырнул в лицо чёрные кристаллики снега. Щёлкнула зажигалка, осветив соединённые лодочкой ладони. Белый отблеск на чёрной коже. От сигарет на губах оставалась горечь. Завтра. Старая сказка, тайком прочитанная в детстве. Они с Гринхильдой прятались в библиотеке, читали с фонариком книги. Сестра, как же ты далеко. Мы остались просто друзьями. Пошло и глупо. Уже не изменишь. Ты сказала, он погубит меня. Я знаю. Надо будет извиниться перед отцом. Хотя ему это и не нужно. Харальд вошёл в галерею. Сейчас там шла выставка современного искусства. Рейнера он нашёл во втором зале. На стенах висели пейзажи, жёлто-серые поля, виднеющиеся вдалеке поместья. – Что вы думаете о Карле? – Рейнер не повернулся. Он стоял перед большой картиной в тяжёлой раме. Засеянное поле, тяжёлые, низкие тучи. Вольфганг делал вид, что изучает соседнюю картину. На самом деле он прислушивался к разговору. – Казнь записывается на камеру, изображение обычно чёткое. Его задушили, максимально изуродовав лицо. Тело отправят в печь. Никто не сможет сказать точно, чей труп был сожжён. Появятся слухи о том, что Карл жив. Легендарный герой, убивший чудовище, спасся из рук своих врагов. – Логично. Тот же стиль. Вы что-нибудь предприняли? – голос был спокойным, почти безучастным. – Тело приведут в порядок. Утилизацию будут снимать так же, как казни, – Харальд стоял рядом с Рейнером, безразлично разглядывая картину, – мне нужны люди. Хотя бы Рейгольц с командой. Они поработают с Карлом. Завтрашняя операция тоже может быть шумной. – Я как раз хотел поговорить с вами об этом, – Рейнер посмотрел на Харальда, долго, внимательно, – в Управление просочилась информация, что вы в городе и помогаете Башне. – Я контактировал только с теми людьми из Управления, с которыми вы мне разрешили, – Харальд выдержал изучающий взгляд, – надеюсь, люди герра Вейфрунг вне подозрений? – Я нашёл источник слухов. Это моя оплошность, – на лице Рейнера не было ни сожаления, ни вины, – вернее, не совсем моя. Нас видели вместе, знали, что я привёз вас в город. Ваша семья. Некоторые представители вашего почтенного семейства уже вернулись в город. Я надеялся, что они задержатся в поместье вашего отца на более долгий срок. Скрывать ваше пребывание здесь больше не имеет смысла. Я разрешаю вам контакты с Седьмым Управлением и вашей семьёй. Вы не должны упоминать о деле, которое расследуете. Все ваши звонки фильтруются и прослушиваются, это вам тоже известно. Ваш отдел мы уже проверили. В некоторых сомнительных моментах ваше алиби обеспечивало только ваше Управление. – Я всё понимаю, – Харальд слегка наклонил голову, – и благодарю за доверие. Я переговорю с штурмбанфюрером Рейгольцом, если позволите доверить ему работу с Карлом. Агенты Пятого Отдела умеют пресекать любые нежелательные слухи. Возможно, стоило довериться им раньше. – Никакой лишней информации, штандартенфюрер Рейденберг. Им вовсе не обязательно знать, во что был втянут Карл и что вы сейчас расследуете. – Разумеется, – Харальд кивнул. Слухи среди террористов могли привести к попытке восстания, такое случалось и раньше. Военное положение, массовые зачистки, пылающие окраины. Много шума и никакого результата. Если правда всплывёт в Управлении, всё будет намного хуже. Не будет открытых выступлений, только интриги и шантаж. Убийца получит защиту и оружие. Покровителей и союзников. Тех, кто рвётся к власти, тех, кто ищет выгоды. Вальтер позволял участвовать в допросах только проверенным, преданным ему людям. Тем, кому доверял. Рейнеру приходилось подозревать собственный отдел, проверять и перепроверять людей. Пытаться удержать утечку информации. Им нужна была помощь Рейгольца. Его ребята неплохо управлялись с трупами, приводили их в порядок, скрывали причину смерти. Специалисты Пятого Отдела Седьмого Управления, занимавшегося пресечением слухов, сокрытием странных смертей. Они убирали за маньяками и психами. Мусорщики человеческих страхов. – Встретимся завтра перед операцией, – Рейнер провёл рукой по волосам, – в девять, в парке. На том же мосту. Обговорим последние детали. И то, что расскажет связной. Харальд попрощался и ушёл. Тяжёлый взгляд, выжидающий, давящий. Вольфганг. Не доверяет. Чужак. Этого не изменить. Рейнер тоже. Но он понимает, что иначе убийцу не найти. Почему он? Харальд вышел на улицу. Снег усилился. Конечно, у него есть опыт, репутация, он возглавляет Третий Отдел, расследует резонансные преступления, в основном убийства. Но если дело не только в этом? Кто тогда? Рейнер? Индиго? Захотели рассмотреть его поближе? Убийца? Именно потому, что он чужак? Харальд раскрыл телефон. Все разговоры прослушиваются. Рейнер ухватится за любую мелочь. Чтобы работать, чтобы выжить, необходимо быть уверенным в тех, кто стоит у тебя за спиной. Искать предателя в своём окружении или обвинить чужака? Вопрос доверия. Заподозришь своих хоть на миг, уже не сможешь им доверять полностью. Отправишь на казнь чужака, где уверенность, что не ошибся? Харальд достал сигарету. Не хотелось бы ему оказаться на месте Рейнера. – Рикерт, ты не занят? – Харальд щёлкнул зажигалкой, – нужно встретиться. – Харальд? Думал, ты в отпуске, – голос Рейгольца с трудом пробивался через помехи, – хотя слышал, что у тебя какое-то секретное задание. Снег, чтоб его… Ладно, тогда буду ждать в кафе перед Управлением. Заодно угостишь обедом. Харальд заказал вторую чашку кофе. Он сидел в небольшом, уютном кафе рядом с Управлением. Рикерта ещё не было. Молоденькая официантка принесла заказ, улыбнулась. Она привыкла к военным, работавшим в Управлении, не боялась. Харальд даже не взглянул на неё. В голове было пусто. Никаких мыслей. Осталось немного. На сегодня. Завтра будет сложнее. Ещё немного времени. Чёрный сухой снег. Похож на пепел. Нет. Пепел серый. Звякнул входной колокольчик. Харальд медленно вдохнул. Выдохнул. – Прости, задержали, – Рикерт сел на свободный стул, – не скучал? С тебя обед, как договаривались. Потом расскажешь, зачем я тебе опять понадобился. Харальд улыбнулся. Им часто приходилось работать вместе. Рикерт помогал скрыть причины смерти, когда о ней самой уже было известно. Тела, которые не должны были быть найдены, убирали Чистильщики. Формально они тоже относились к Пятому Отделу, но их мало кто видел. Кто отдавал им приказы, как они работали? Харальд не знал и не хотел знать. – Я слышал от одного из ваших аналитиков, что ты в отпуске, – Рикерт оторвался от еды, – а ребята из морга уверены, что у тебя какое-то секретное задание. Отто тоже куда-то исчез. Мой знакомый из Третьего говорил, что ты на Башню работаешь. Он, вроде, слышал какой-то разговор. – Да, я не в отпуске, и да, на Башню, – Харальд улыбнулся, – знаю, звучит странно, но так вышло. Дело противное, пропахшее политикой, так что мне приходится работать почти в одиночку. Если бы не слухи о том, что я в городе, с тобой бы тоже встретиться не смог. Я сейчас отчитываюсь перед Гедербергом. Но особого выбора у меня и не было. – Ладно, – Рикерт отодвинул опустевшую тарелку, – я понял, никаких вопросов, просто разукрасить мертвеца. С тебя бутылка, как всегда. Ты меня выручил пару раз, так что можешь на меня рассчитывать. – Хорошо, – Харальд сцепил пальцы, – надо привести одного парня в порядок. Его задушили, имитировали самоубийство. Вот только Вальтер уже успел с ним поговорить, и он даже пальцем шевельнуть не мог. Надо сделать его узнаваемым. И снять. Нужны убедительные доказательства его смерти. Чтобы не было вопросов. Справишься? – Легко, – Рикерт ухмыльнулся, – это не сложнее, чем сшить ту тётку по кускам. Мне с ребятами тащиться к Вальтеру? – Да, тело там. Скажешь ему, что от меня. – Хорошо, – Рикерт встал, – спасибо за обед. Если что, обращайся. – Буду иметь в виду, – Харальд вставил карточку в прорезь. Рейнер проверял его Управление, его людей. Чем меньше он будет с ними контактировать, тем лучше. Для них. Пока они сидели в кафе, снег почти кончился. Пустынные улицы, редкие машины. Кто-то из родственников оказал ему услугу. Они уже вернулись в город? Надо будет навестить Адельхайт, когда всё закончится. Харальд повернул на знакомую улицу. Развалины уже убрали. Даже начали что-то строить. Новый дом или магазин. На углу соседнего здания – маленькая табличка. Имена, даты. Погибшие при взрыве. Первые жертвы не начавшейся войны. Ненужные, непричастные. Они просто жили в том же доме. Рядом с табличкой стоял немолодой мужчина, худой, в потрёпанном старом пальто. Писатель. Мужчина обернулся, улыбнулся почти безумно, помахал рукой. Харальд отвернулся и зашагал дальше. Его дом был здесь. Он привязывался к местам больше, чем к людям. Тосковал по родовому поместью в общежитии Академии, скучал по небольшой комнате, когда переселился в квартиру при Управлении. Там он, правда, прожил недолго, почти сразу переехал. И вот теперь снова. Переезжать, обживаться на новом месте. Когда всё закончится. Если закончится. Он больше не один. Дом там, где его ждут. Дверь открылась, пропуская двух мужчин. Взгляд Рейнера скользнул по комнате. Мебель, тяжёлые шторы, ткань, которой были обиты стены. Сегодня всё это было светло-кремового цвета. Пахло цветами. За спиной изваянием застыл Вольфганг. Его присутствие немного успокоило. Рейнер был уверен – он отдаст за него жизнь. У дальней стены стояло пианино, белоснежное, идеально настроенное. На резном столике – стопки исписанных листов. Комната, полная воздуха, тихого шёпота, теней в складках ткани. Музыки. Едва слышный шелест шёлка за спиной. – Тебе здесь неуютно, Рейнер? – голос Тариэля звучал немного насмешливо, – как копоть на белой стене. Рассказывай, раз пришёл. Индиго обошёл Рейнера и опустился в кресло. Закинул ногу на ногу, насмешливо улыбнулся. Ребёнок, в глазах которого бесконечность. Хитрый, расчётливый, неуязвимый. Привыкший выигрывать. Всегда. Синие глаза словно видят насквозь. Не сбежать, не солгать. Лёгкий перебор. Россыпь звуков. За пианино сидела красивая хрупкая девочка. Кайна, игрушка Индиго. Покорная и преданная. Как неприятно, словно все мысли знает, всё, что скрываешь. – Завтра мои химеры и Рейденберг отправятся под землю, – Рейнер провёл рукой по волосам. Глупая привычка, – расследование привело его к Детям. Я не хочу… – Я не отдам приказ ликвидировать всех, кто там побывал, не беспокойся, – Тариэль мягко улыбнулся, – я не хочу оставлять Башню без охраны. Но твои химеры должны уяснить, это просто фанатики. Ничего больше. – За химер я ручаюсь. А Рейденберг? – Рейнер заставил свой голос звучать ровно. Все под подозрением, и химеры в том числе. Он поручился за тех, кому привык доверять. Но можно ли было хоть кому-то верить? Если Рейденберг прав, если убийца в Башне… Кто-то уже убрал лидеров «Дождя». Что, если с Детьми будет так же? Нет, они ещё могут быть ему полезны. Нападение не уничтожит их, скорее даст лишний повод для мести. В том числе, и личной. – За химер? Смелый ты человек. Или глупый. Ну ладно, приму твоё ручательство, – Тариэль протянул руку к хрустальному стакану с водой, – а о Рейденберге я позабочусь сам. Пусть проводят операцию. Давно пора было выкурить этих крыс. – Господин, если позволите, – Рейнер понимал, что нельзя спрашивать, – то, что нам известно о Детях, это правда? На счёт истины? Ведь тогда получается, что он сказал им правду? Есть ещё что-то, что мы должны знать? – Ты зарываешься, Рейнер, – улыбка Индиго стала шире, – правда. Всё, что ты знаешь о них, правда. И тебе должно её хватить. Ты знал, что не должен спрашивать, зачем? – Я отправляю туда своих бойцов. Я хочу знать, что их ждёт. – Не хочешь предавать тех, кто тебе верит? Цепляешься за них? – Индиго покачала головой, – боишься. Рейнер, ты почти предсказуем. Это скучно. – Я докладывал о подозрениях Рейденберга, – Рейнер сцепил руки за спиной. Я не хочу подставлять своих, я не хочу оставаться с предателем один на один. Я – не Рейденберг, я не лезу под пули. Я не хочу рисковать, пока не я под подозрением. – Да, это кто-то из ваших, – в голосе Индиго промелькнула издёвка, – или он, или ты? Интересный ход. Ничего, тебе будет полезно вспомнить, что врагом может оказаться любой. Абсолютно любой. Вы знаете достаточно, чтобы сделать то, что от вас требуется. – Конечно. Я понимаю, – Рейнер склонил голову. Он не мог возразить. Не мог противиться этим глазам, выворачивающим его наизнанку. Голосу, которые отдавал ему приказы, голосу ребёнка. Сейчас он чувствовал не благоговение, а ужас. Фигура на шахматной доске, не знающая замыслов игрока, не имеющая собственной воли и мыслей. – Хорошо. Вот ещё, Рейнер, – Индиго посмотрел на человека поверх стакана, – убийство совершили Дети, не так ли? – Именно так, господин, – Рейнер позволил себе поднять голову, – у них были мотивы и возможность. – Можешь идти, – Индиго жестом отпустил Рейнера. Когда дверь закрылась, он поднёс воду к губам. Всё идёт по плану. Рейнер попытается убедить Харальда оставить дело, тот, скорее всего, не согласится и… Будет забавно. Прохладная, чистая вода, как напоминание. Вся партия рассчитана. Каждый делает именно то, что от него ожидают. Как скучно. Люди, вы ещё хотите сами решать свою судьбу? Вы не способны на это. Люди, в которых она верила. Жалкие, лживые, грязные куклы. Даже лучшие из них. Вода, как напоминание. Рейнер зашёл в свой кабинет, закрыл дверь. Надо было давно привыкнуть. Ты – ничто. Если они говорят с тобой, как с равным, это всего лишь их блажь. Их разум намного совершенней. Они просчитают все твои ходы и приведут к желаемому результату. Если вообще обратят внимание. Не могли же они… Нет, это кажется безумием. Их не так много, они слишком ценны. Рейнер достал из шкафчика в стене бутылку шнапса. На столе мигнул сигнал вызова. Он смог подняться так высоко, потому что хорошо чувствовал настроение Индиго и умел подстраиваться. Но сейчас это играло против него. Гнев и боль Индиго вымещали на тех, кто попадался под руку. Жесты, взгляды, интонации – и обычное напряжение превращается в страх, воздух словно густеет. Эмоции, которые никогда не отразятся на их лицах. Холодная жидкость обожгла горло. Рейнер нажал кнопку приёма. – Бригаденфюрер Гедерберг, когда освободитесь, вас ждут в центре тактического планирования, – голос ровный, фразы безликие, выученные. – Уже иду, – Рейнер ответил спокойно, без лишних эмоций. Как полагается. Чувства не допустимы, они лишь мешают. Когда убийца будет найден, он отправит его в печь. Кто бы это ни был. Харальд стряхнул с плеч крупинки снега. На сегодня дел больше не было. Результаты допроса отправятся сразу к Серебряным, копию он успеет прочитать завтра. Полдня, чтобы отдохнуть и подумать. Пора собрать всё вместе, найти запасной вариант. Солнышко открыла дверь, радостно улыбнулась. Свет, тепло, место, где ждут. Это и есть дом? Наверное. То, за что надо сражаться? У него пока есть время и немного свободы. Девушка ушла на кухню. Большая ненормальная семья. Почти ничем не связанные люди. Центр сложной паутины. Пальцы скользнули по плечам, вперёд. Быстро расстегнули пуговицы. Дэнель. Харальд снял плащ. Горьковатый запах снега. Тепло знакомого тела. – Нэль, – тихо, едва слышно. Одними губами. Часть его мира. То, что он хотел сохранить. То, что даёт ему смысл. Его путь, его выбор. Отстраниться. Руки отпускают. Улыбка. Лёгкая, почти незаметная. Что тебя так развеселило? Я веду себя глупо? Почему? Ты стал чем-то важным. Давно. Частью моего мира. Тем, что я не хочу терять. Ты ждал. Пока я потеряю бдительность. Когда позволю тебе проснуться. Ты ждал. И хранил свой огонь в глубине глаз. Хищник. Мой. Ты стал ручным. Провожу ладонью по щеке. Улыбаешься. Я ведь прав? Перехватываешь руку. Прижимаешься губами. Пусть так. Харальд взлохматил волосы Дэнеля. Они почти никогда не разговаривали. Не было необходимости. Пересказ дел и выводов не в счёт. Он так редко слышал его голос. Отвернулся. У них ещё будет время. Обязательно. – Харальд, ты на обед или уходишь? – Отто вышел из кабинета, слегка растрёпанный и уставший, – мы закончили с материалами. Как будет время, посмотри. – Я до завтра свободен, так что покажешь после обеда, – Харальд пожал плечами, – Отто, спасибо. Даже не представляю, что бы я без тебя делал. Особенно с этой кровью. – Ничего бы ты не делал. И остался бы с тем, что дала тебя Башня, – Отто усмехнулся, – данные, подкорректированные убийцей. Врагу такого не пожелаешь. Солнышко поставила на столик поднос с чаем. В гостиной горел камин. Синтетическое топливо давало тёплый ровный свет. Харальд сидел в кресле, на подлокотнике расположился Дэнель. Если он больше не мальчик, тогда кто? Разве так бывает? Но ведь и у неё теперь есть имя. Красивое. Девушка села на диван рядом с Отто, прижалась, положила голову на плечо. Вильгельм смущённо отвернулся. Он чувствовал себя немного неловко, но всё равно очень гордился тем, что ему позволили участвовать в расследовании. Всего одна операция, небольшая, простая. Он только стоял и смотрел. Там было страшно. Вильгельм не ожидал, что будет так. Хотя он раньше просто не задумывался, на что похож настоящий бой, настоящая смерть. Когда он вернулся, Отто загрузил его работой, помог отвлечься. Брат у него иногда бывает даже слишком заботливым. Юноша взял в руки чашку. Да, брат у него очень хороший. Самый лучший. – У нас есть небольшая передышка, – Харальд сцепил пальцы в замок, – время, чтобы расставить всё по местам и продумать действия. При любом раскладе. – Какие варианты? – Отто взял чашку, – завтра ты пойдёшь под землю к этим фанатикам, что само по себе очень опасно. Что ты надеешься там найти? – Сам не знаю, – Харальд прикрыл глаза. – Если я там погибну, продолжите без меня, вся информация у вас есть. Постараюсь не допустить этого. В самом удачном случае мы поймаем их лидера – Эдерика, и он нам всё расскажет. Убийца арестован, все счастливы. Вариант третий, самый, на мой взгляд, вероятный. Мы ничего не узнаём от Детей и ищем другие ниточки. – Ты так упорно раскручивал сначала террористов, потом Детей, – Отто машинально положил руку на талию Солнышко, – откуда такая уверенность в том, что это тупик? Что ты ничего не выяснишь? – Потому что эта нить изначально была тупиковой. «Дождь» был уничтожен, его лидеры погибли. Если бы не случайность, внимательность Дэнеля, если бы мы не нашли стрелка, на Детей даже не вышли бы. Нам повезло. Упустим их лидера – ничего не узнаем. Вряд ли убийцу многие видели в лицо. А сбежать ему в канализации проще простого. Или покончить с собой, как верхушке «Дождя». Шанс, что и эта операция ничего не даст, слишком велик. К тому же, он может ничего и не рассказать, даже под пытками. Как на Детей подействуют препараты – не ясно. Они жили почти изолированно в сложных условиях несколько веков. Их метаболизм может отличаться. – Строго говоря, – Вильгельм забрался с ногами в кресло, – они могут быть более чистокровными, чем вы. Или мутантами. Никто ведь не проверял уровень химического и радиоактивного загрязнения нерабочей части канализации? – Вполне вероятно. Шанс узнать что-то от Детей очень мал. Нужны другие зацепки, – Харальд откинулся назад. – Для начала вспомним, что у нас есть. Всю картину. По шагам. Некто встретился со связным Детей. Если учитывать наше предположение, что он работает в Башне, то он мог про них знать. Или мог просто спуститься под землю наугад. – Почему его сразу не убили? – Отто подхватил мысль, – и, если Башня знала о них, почему Детей раньше не уничтожили? Он мог успеть убедить Детей, что он не враг. Они, скорее всего, верят тому, что кажется им истиной. Но почему Башня раньше не уничтожила Детей? – Они сидели тихо, – Дэнель положил руку на спинку кресла, – не представляли угрозы. И при случае на них можно списать что угодно. Пока они мирно живут в трубах, они не опасны. Если разворошить гнездо, Дети расползутся по всей канализации и будут мстить. – И именно это мы и собираемся сделать, – Харальд пожал плечами, – разворошить гнездо. И списать на них что угодно. А точнее – убийство Индиго. Допустим, Башня про них знала, но не трогала до поры до времени. Значит, и убийца знал. Нашёл, убедил, переговорил с их лидером. А потом встретился с главарями «Дождя». Познакомил, подтолкнул к идее. То, что могло заинтересовать террористов, беспредельщиков, которые плохо представляли себе последствия. То, что должно было понравиться Детям. – Они хотят предотвратить войну, – напомнил Дэнель, – и Дети, и убийца. Террористам это не нужно. Их привлёк хаос, возможность гражданской войны. – Не предотвратить, задержать. Война уже готова начаться. Хотя об этом он мог умолчать, – Харальд поставил чашку на столик, – а теперь важный и пока не обыгранный факт. Индиго пришла ночью в не самую благополучную часть города. Убийца знал, где именно она будет и когда. От него знал и Карл. Он выстрелил и сразу скрылся. Вероятно, по заранее составленному плану. Индиго добил неизвестный, химера. Либо тот, кто всё это спланировал, либо его подручный. Тот, кому он доверяет. Отто, что у нас по химере? – Думал, ты не спросишь. Много формул и терминов, которые вам не нужны. А кратко, это химера седьмого поколения. Серия пятая или третья. Маркеры наборов модификаций А и С, дополнительный F. Возможно, L. Скорее всего, бесцифровая серия репликаторов. Дополнительные модификации для седьмого поколения AC-23, FG-03, HU-4. Из созданных в лаборатории. Кое-что он явно доделывал сам. – Значит, доступ в лабораторию был, и химера очень не глуп, – Харальд пожал плечами, – или бесстрашен. Это сильно сужает круг подозреваемых. Такой набор модификаций довольно редок, если не ошибаюсь. Дополнительная F увеличивает интеллектуальные способности, улучшает память. L ускоряет реакцию и метаболизм. А обычно отвечает за физическую силу. Я ничего не путаю? – Нет, всё верно. На редкость одарённая химера, – Отто усмехнулся, – значит, таких немного, даже в Башне. Вот только данные по модификациям и досье химер так просто не получишь. Точнее, без особого доступа ничего не выйдёт. Рейнер не позволит тебе копать под его людей. Он отслеживает обе твоих карты доступа. Если убийца поймёт, что ты его вычислил, он тебя убьёт. В лучшем случае. – Ладно. Это крайний вариант. Попробуем пока более длинную дорогу, – Харальд записал номера модификаций, – у нас есть вопрос, на который надо было ответить в самом начале. Что Индиго там делала, в это время и в этом месте, и кто об этом знал? – Она мертва, её не видели с шести вечера, выстрел произошёл около четырёх, – Отто посмотрел на Харальда, – это всё, что сказала Башня. Не думаю, что они скажут больше. Башня умеет хранить тайны за своими стенами. – Значит, надо проникнуть внутрь, – Харальд подался вперёд, – ты знаешь, что у каждого Индиго есть компаньон или компаньонка? Они развлекают их, иногда выступают представителями, когда Индиго не хотят встречаться с кем-то лично. У жертвы тоже должен был быть такой. Компаньоны постоянно находятся рядом со своими хозяевами. Он или она должна была знать, когда и почему Индиго вышла из Башни. – Вот только поговорить тебе с ним не позволят, – Отто смотрел на друга внимательно и настороженно, – или с ней. Никто не пропустит тебя в ту часть Башни, где живут Индиго. Даже имя Тариэля не является надёжной защитой. Он сразу узнает, к кому и зачем ты пришёл. Харальд, Башня непредсказуема. Ты можешь оттуда просто не вернуться. Меня не устраивает такой вариант развития событий. Совсем не устраивает. – У меня есть знакомый, который поможет мне пройти в Башню, – Харальд улыбнулся, – и выйти из неё. Достаточно влиятельный знакомый. – Харальд, это самый распутный человек во всей Империи! – И самый влиятельный. – Харальд! – Отто, дядя Харальд, о ком вы? – Вильгельм переводил взгляд с брата на его лучшего друга. Они почти никогда не спорили. Не ссорились, работали вместе. Всегда были одной командой. Почему тогда? То, что задумал Харальд, рискованно, но, всё-таки… – Когда мы только поступили в Академию и ещё не были знакомы, на несколько курсов старше учился один человек. Лучший на курсе, во всей Академии. В учёбе. Но как человек… Про него ходило очень много слухов. А сейчас их ещё больше. Вильгельм, я говорю о Принце. – Принце? Дядя Харальд знаком с Принцем? – Вильгельм слышал об этом человеке от Юргена. Его называли самым порочным человеком Империи. Говорили, что не было такого извращения, такого запрета, который бы он не испробовал. А ещё Юрген говорил, что Принц едва ли не самый влиятельный человек в Империи, после Канцлера, разумеется. – И даже некоторое время был в его свите, – Харальд вздохнул, – Отто, я знаю границы дозволенного. Кажется, из-за этого расследования я наделаю долгов, о которых потом буду жалеть. Боюсь, только он может провести меня в Башню. И вернуть обратно. Имя Тариэль – большая милость, которой я предпочту не пользоваться. Знаешь, Отто, я лучше выберу знакомое зло. – Ладно, Харальд. Ты знаешь его лучше меня, – Отто покачал головой, – это не мой уровень. Так что, удачи. Солнышко вплела пальцы в волосы Отто. Мыльная пена пахла чем-то приятным, лёгким. Девушка добавила ещё шампуня. Отто был таким спокойным, расслабленным. Солнышко потянулась за кувшином. Без очков он казался беззащитным. Отто дёрнулся, когда струйка воды попала на лицо. – Прости, – девушка отставила кувшин, – не больно? – Нет. Просто задремал, – Отто с трудом повернулся в узкой ванне, выплеснув часть воды с пеной на пол. Красивая. Обнял, прижался к тёплым губам. Солнышко обхватила его голову руками, поцеловала. Потеряла опору, соскользнула в воду, утаскивая Отто за собой. Тишина. Её лицо. Так близко. Ладони скользят по краям ванной. Глаза режет. Плохо видно. Вода мутная из-за пены. Всего несколько секунд. Одна маленькая вечность. Рука упирается в дно. Вторая обхватывает талию девушки. Оттолкнуться. Они выныривают на поверхность. Солнышко смеётся и трёт глаза. На её мокрых волосах играют золотистые блики. Отто обнял девушку, прижал к себе. Он улыбался, целуя её волосы, глаза, губы. А она смеялась. яОстаток дня Харальд провёл, разбирая бумаги, которые оставил ему Отто. Надо было систематизировать всё, что у них было: ход расследования, факты, объяснения – то, что сможет защитить Отто от обвинений. Рейнер подозревает его, ищет улики. И найдёт. То, что можно будет интерпретировать, как доказательство. Или получит приказ. Слишком много политики, тайной, грязной. Той, от которой он сбежал. Слишком много возможностей оступиться. Слишком многое ему не стоило узнавать. Ему придётся балансировать на тонкой грани между смертью и бесчестием. Надо защитить от этого хотя бы Отто и Вильгельма. Отчёт, проверки, им нечего поставить в вину. Рейнер привлёк его к делу, Харальд использовал. Ничего более. Он расскажет всё, что знает. Правду. Всего лишь подстраховка. Харальд встал из-за стола. Листы аккуратно сложены в стопку. Их найдут при обыске. Может быть, это всего лишь паранойя. Хотелось бы. Дэнель выключил перо, отложил книжку и исписанный лист бумаги. – Пора спать, – Харальд коснулся плеча юноши. У них есть ещё время. Совсем немного. Пока ещё. Холод. Лёд на стенах. Быстрее. Бежать. Боль. Острая. Чёрное. Вязкое. Течёт по ладоням. Быстрее. Дыхание. За спиной. Нити. Паутина. Оплетает. Беги. Быстрее. Страх. Когти. По плечу. Беги. Паника. Сердце. Стучит в висках. Беги. Ноги скользят. По ступеням. Выше. Выше. Выше. Шаги за спиной. Ужас. Липкий. Безумие. Беги. Дверь. Быстрее. Захлопнул. Не убежать. Не спрятаться. Крест, огромный, чёрный. Тело. В чёрном. Руки. Пробиты. Кровь. Стекает по льду. Распятый поднимает голову. Смех. Жуткий. Нечеловеческий. Безумие. Липкие сети. Не сбежать. Не спастись. Не… Харальд резко открыл глаза. Сердце колотилось о рёбра, мешая дышать. Настойчиво гудел телефон на тумбочке. Сколько сейчас? Мужчина потянулся, перегнувшись, через прижавшегося к нему юношу. Спи, Нэль. Два часа. Это не Рейнер. Фридрих. Что ему может быть нужно среди ночи? – Рейденберг, слушаю, – Харальд подавил зевок. Старый знакомый, в Академии учился на курс младше. Работает в контрразведке. Несколько раз пересекались по работе. Хороший аналитик, но иногда ведёт себя как ребёнок. – Харальд, прости, что разбудил, – голос Фридриха звучал взволнованно, – я слышал, ты сейчас в городе. Послушай, мне нужна твоя помощь. – В два часа ночи? – Харальд усмехнулся. Рейнер, ты не те слухи пытался удержать. – Да, Харальд. Приезжай ко мне. Ты ведь приедешь? Мольба. Надежда. Что у него могло стрястись такого? Должен будет. Харальд вздохнул. Если что-то серьёзное, может затянуться до утра. Коснулся губами виска Дэнеля, встал. Юноша заворочался, проснулся. – Приеду. Жди, – Харальд захлопнул крышку, – Нэль, надо съездить по одному делу. Не знаю пока, что там. Утром зайду. Дэнель кивнул. Он давно привык к ночным вызовам. Часть работы. Юноша накинул рубашку, не стал застёгивать. Остальные спят. Помог Харальду одеться. Военная форма, строгая, чёрное с серебром. Кожаный плащ, короткий кивок на прощание. Знакомо, привычно. Дэнель обхватил себя руками за плечи. Ветра почти не было. Харальд вызвал такси. Почему сегодня? Хотя Фридриху повезло. Рейнер разрешил ему контакты. Теперь он попадёт под проверку. Сам виноват. Он ведь знал, что Харальд работает на Башню. Должен был знать. Тогда что? Личная услуга? Семья Фридриха достаточно богата и влиятельна, у неё много должников и прихлебателей. Машина мягко остановилась рядом с особняком. Престижный район города, тяжёлые лепные фасады зданий, холодный свет фонарей. Генрих, старший брат, жил на соседней улице. Харальд поднял воротник плаща. Шофёр дождался оплаты и уехал. Фридрих ждал его у входа, бледный, взволнованный. – Харальд, спасибо, что приехал в такое время. Мне нужна твоя помощь. Точнее, не совсем твоя. Пойдём в дом, – Фридрих повернулся и быстро зашагал к дверям. Крупный мужчина со светлыми волосами и мягкими чертами лица. Харальд помнил, как он ведёт допросы. Жестоко, безжалостно. Умеет раскалывать. Упивается страданиями и болью. Садист. Улыбчивый и весёлый в компании. Всегда не прочь выпить, часто устраивает шумные вечеринки. Сейчас Фридрих казался растерянным. Не совсем моя помощь? Значит, кого-то подчинённого или знакомого. – Фридрих, да что случилось? – Харальд остановился посреди холла. – Успокойся и расскажи. Ты влез во что-то опасное? – Не опасней, чем ты, – Фридрих невесело усмехнулся, – как я слышал. Ты прав, прости. Мне нужен Рикерт, его ребята. Они ведь у тебя хорошо умеют… убираться. – Хорошо, – Харальд скрестил руки на груди, – я позвоню ему. Но не раньше, чем ты мне всё расскажешь. Во-первых, к чему такая спешка? – Утром приезжает мой кузен, рано утром. Будет плохо, если он узнает, – Фридрих вздохнул, – Харальд, я просто не знал что делать. У меня… у меня есть мальчик. Был. Он сам пришёл. Он ведь… он не с улицы, понимаешь? Харальд кивнул. Смазливых мальчишек иногда подбирали с улицы. Военные, офицеры. Кто-то выбирал девочек, как Отто. Но таких было немного. Обладание давало ощущение власти. Женщина и так обязана подчиняться мужчине. Впрочем, мальчикам делали не только обычные прививки. В пищу и лекарства им добавляли вещества, подавляющие их волю и мужское начало. Точнее, желание. Они становились послушными игрушками, единственным смыслом жизни которых было ублажать своего хозяина. Но случалось и так, что кто-то сам выбирал такую судьбу. Отрекался от семьи, имени. Они не нуждались в таких препаратах. Но и просто выбросить тело на помойку Фридрих не мог. Если мальчик не из бедной семьи, и он случайно погиб, у Фридриха могли быть проблемы. Обычно родственники делали вид, что мальчика, избравшего судьбу раба, никогда не существовало. Они отрекались от него. Реже – пытались вернуть. Кузен Фридриха работал в Канцелярии, а это означает влиятельных знакомых, связи. Ему никогда не нравился двоюродный брат. Он считал его садистские наклонности слабостью, не допустимой в их семье. Кузен мог вытащить дело за эти стены, предать огласке. Даже публично отречься от него. Унизить, уничтожить. Ему нравились такие игры. Харальд сунул руку в карман плаща и вытащил сигарету. Оба садисты, только разные. – Насколько его семья чистая? – Не знаю, – в глазах Фридриха мелькнула надежда, – мы встретились на каком-то приёме. Там много народу было. Ты ведь не ходишь на такие мероприятия. И торговцы, и люди искусства. Разного уровня. Понятия не имею, кто он и из какой семьи. Даже имени не знаю. Одет был хорошо, но не роскошно. Кто угодно. – Плохо. Фридрих, его искали? – Харальд щёлкнул зажигалкой, – неужели не мог аккуратней играть с ним? – Нет, наверное, – Фридрих нервно теребил край рубашки, – в том-то и дело. Это не я. Он сам, понимаешь? Я вернулся с друзьями. Мы выпили немного. Я поднялся наверх, а там… – Покажешь. Потом я позвоню Рикерту, – Харальд затушил сигарету в пепельнице. Сам – это плохо. Что могло взбрести ему в голову? Или он просто не дождался? «Немного с друзьями после работы» – это пьянка допоздна. Фридрих, чтоб тебя… Огромный зал, отделанный чёрным мрамором. Высокий потолок, колонны, теряющиеся в тенях. Свечи на залитом водой полу. В самом центре зала на небольшом возвышении стояла старинная бронзовая ванна. Мерцающие блики плясали на воде, окрашивая её красным. Причудливые тени изгибались, отражаясь в мраморе. Странное место. Харальд подошёл к возвышению. Хрупкое, бледное тело, светлые волосы до плеч. От локтя до запястья тянутся глубокие разрезы. На обеих руках. Сгустки крови лепестками в чёрной воде. Ссадины, кровоподтёки на мраморно-белой коже. Улыбка на бледных губах. Он ждал. Чувствовал, как кровь вытекает. Ждал, что он придёт. Хотел увидеть, в последний раз. Лицо, такое спокойное, немного грустное. Мёртвый мальчик-подросток. Друзьям Фридриха это, наверное, показалось бы забавным. А он отдал всё. Семью, имя, кровь, жизнь. Отдал человеку, которого так и не дождался. Харальд обошёл ванну. Кровь, алыми ручейками стекавшая по ступеням. Здесь на полу не было воды. Тонкие иголочки огня колыхнулись, одна из свечей погасла. На чёрном мраморе кровью было выведено несколько букв. Слово. Он уже понял, что Фридрих не придёт. И оставил то, что не успел сказать. Харальд нахмурился. Это слово казалось знакомым. Liebe. Последняя буква смазана. Что он хотел сказать? Харальд спустился с возвышения и вышел из зала. Яркий свет резанул по глазам. – Ну, что? – Фридрих выжидающе смотрел на Харальда, – я не просил его об этом. Не думал, что он так поступит. Я, правда, не хотел. – Ты последнее время часто бывал дома? – Харальд достал телефон. – Он тебе не надоел? – Ну, немного, – Фридрих пожал плечами, – я привык к нему, да и избавиться всё равно было бы сложно. Решил немного отдохнуть, повеселиться с друзьями. Только на какое-то время. – А он решил остаться с тобой до конца, – Харальд набрал номер Рикерта, – до своего конца. Хотя бы воспоминанием. Отдал тебе всё, что у него ещё оставалось. Наверное, думал, что ты хочешь его выбросить. – Но это же глупость… Я ведь. Ну, и ладно, – Фридрих упрямо поджал губы, – если он был настолько глуп. – Знаешь, что за слово он написал на полу? – Понятия не имею. Правда, Харальд. Не знаю. Сам удивился, – Фридрих пожал плечами. – Рикерт, знаю, что спишь, – Харальд отошёл к окну, – мне нужна помощь ребят. Да, надо. Нет. Приезжай в дом на Кёниглихштрассе, восьмой от центра города. Да, обязательно. – Спасибо, Харальд, – Фридрих устало опустился в кресло, – за мной долг. – Три бутылки «Хрома» ребятам Рикерта, за ночной выезд. Мне ты ничего не должен, – Харальд стоял у окна и курил. Он не пытался понять, что заставило мальчика убить себя. Глупость. Или страх. Харальду было всё равно. Он был из хорошей семьи, умел писать, был образован. Где он мог увидеть то слово? Что оно означало? Харальд не встречал его раньше. Даже в старых книгах в библиотеке поместья. В нём был смысл, послание, причина. Возможно, просто не успел дописать? Всё равно. Надо будет поискать. Когда разберётся с этим делом. Рикерт приехал через двадцать минут. С ним было ещё двое. Молчаливые, собранные, они сразу прошли в зал. Харальд отошёл от окна и сел в кресло напротив Фридриха. Интересно, этот мальчик значил для него хоть что-то? Или он просто привык к нему. Он не казался раздражённым, скорее, задумчивым. Мальчик – всего лишь вещь. Даже если он сам выбрал такой путь. Незачем жалеть. Помощники Рикерта вынесли тело, упакованное в серебристый мешок. Харальд знал, что в зале не осталось ни воды, ни крови, ни свечей. Бессмысленная жертва, ненужный дар. Рикерт вышел последним, сел на стул, развернув его спинкой вперёд. – Милый зал. Необычный. Хотя, мне не очень. Мысли странные навевает, – Рикерт положил руки на спинку и упёрся в них подбородком, – куда денем тело? – Он был из чистокровных, – Харальд встал, – похорони его на кладбище, в безымянной могиле. – На твоей семейной земле? На чужой будет сложнее, – Рикерт тоже встал, – и ты обещал мне выпивку. Ты оторвал меня от шикарной красотки, надеюсь, она того стоит. – Сейчас принесу, – Фридрих вышел. Немного поспешно. – Харальд, почему не в печь? Так следов меньше. Да ещё и на твою землю. Ты знал его? – Нет. Так быстрее, – Харальд равнодушно пожал плечами. У каждой чистокровной семьи есть своя земля на кладбище. Достаточно большой участок. Очищенная от радиации, присыпанная плодородным слоем. И у каждого члена семьи – свой кусок. Тоже достаточно большой. И он может дать разрешение похоронить там кого угодно. Или завещать неиспользованную часть. Кладбище всё время расширяется. Некоторые семьи докупают землю рядом с ним, большинство привозят грунт и насыпают сверху. Участок растёт не вширь, а вверх. Часто землю привозят из поместий. А иногда выкапывают ту, что на самых нижних слоях и вывозят на поля. Пшеница, мутировавшая после войны, почему-то особенно хорошо растёт на мертвечине. Первые годы генетики исследовали и модифицировали её, проверяли. Зерно не накапливало вредных химических соединений, не вызывало мутаций, не было радиоактивным. Хлеб из него получался почти безвкусным, но питательным. Фридрих вернулся с тремя бутылками дорогого ликёра. К этому времени помощники Рикерта с телом уже ушли. Он извинился, отдал бутылки и вышел из комнаты. Харальд только пожал плечами и направился к дверям. Ему хотелось поскорее вернуться. От ночи оставалось ещё несколько часов. Харальд достал ключ-карту. Отто уже давно записал туда код от своей двери. На всякий случай. Раньше ему не приходилось им пользоваться. Дверь в комнату тихонько скрипнула. Дэнель спал на боку, подтянув колени к груди. Харальд сел на кровать. Убрал прядку волос с лица. Провёл пальцами по шее. Сердце билось спокойно, ровно. Ладонь коснулась плеча, скользнула вдоль позвоночника. Ресницы дрогнули. Дэнель открыл глаза, положил руку на колено Харальда. – Рассказывай. Слова тяжёлыми каплями падали в тишину. Снимая наваждения, стирая яркость воспоминаний. Мелкие детали, отмеченные подсознанием. Ощущения, вопросы. Харальд ничего не стал скрывать. Он просто смотрел в бездонные, недопустимо-зелёные глаза. И видел в них своё отражение. – Почему на своей земле? – Дэнель сел, внимательно посмотрел в глаза Харальда, – я так не сделаю. Никогда. Медленно. По слогам. Пальцы коснулись губ. Никогда.