Загнан в угол 1

— Хей, Ш-Шигараки, Курогири, — Изуку откашлялся и как можно дружелюбнее улыбнулся. Друзья, как всегда, были на своих местах. Курогири у барной стойки, Шигараки за столиком напротив небольшого телевизора. Гармония и стабильность этого кафе немного успокоила подростка, но даже она не могла нормально его утешить. Взрослые сразу заметили, что глаза у парня красные, как после плача, а руки слегка подрагивают, поэтому Курогири, не мешкая, спросил: — Ты плакал? — последовала пауза, — Ну конечно, ты плакал, Мидория. Томура вздохнул, собираясь с мыслями. — Что случилось, Изуку? Тебя снова побили дети из младших классов? — Н-нет, я п-просто, — парень заикался и всхлипывал. Да уж, одни только воспоминания заставляли рыдать бедного подростка, — я о-обид-дел К-каччана. Он п-пытался помоч-чь, а я-я его ос-скорбил… — Изуку быстро пересказал все последние события. Его голос то срывался, то успокаивался. После своего рассказа Изуку всё-таки взял себя в руки и теперь выжидающе смотрел на друзей, — и что мне делать со всем этим? Шигараки застонал, ударив себя ладонью по лбу. — Изуку, ты идиот. Прекрати беспокоиться о других людях так, будто это твоя обязанность! Ничего с Каччаном не случится. Максимум, он будет избивать тебя чаще, и то — не факт. Ты его скорее напугал, чем разозлил, — тут Томура расхохотался, — но твоя идея с «поцелуем» была, конечно, гениальной! Надо же было такое придумать! Хотя, если не поцелуй, то ты мог бы разве что угрожать, что маме пожалуешься, а это так себе угрозы, — Шигараки в приступе смеха начал бить кулаком по столу, вызывая смущение и раздражение у Мидории. В итоге, у Изуку снова из глаз потекли слезы. — Мидория, и откуда ты берёшь столько воды в своём организме? — попытался пошутить Шигараки, но, не получив нужного результата, неуверенно встал, подошел и похлопал парня по плечу, приговаривая что-то, вроде: «Всё будет хорошо, не принимай близко к сердцу». Изуку в ответ лишь всхлипывал и бормотал бессвязные предложения. Хорошо, что друзья понимали его и помогали справиться со всеми его проблемами. Курогири, тем временем, приготовил шоколадный молочный коктейль и пригласил парня за стойку. Прошло несколько минут полного молчания. Изуку смог успокоиться, сейчас он сидел напротив Курогири и задумчиво пил напиток через трубочку. Томура находился рядом и напряжённо наблюдал за парнем, внимательно следя за его лицом, ища там следы обиды или грусти. Затем Шигараки откашлялся и решился начать диалог: — Тебе не стоит волноваться об этом твоём Каччане, парень. В конце концов, Бакуго сам вёл себя не лучше, это ведь именно он заставил тебя так страдать всю жизнь, знаешь ли, так что ты поступил правильно, пытаясь задеть его и тем самым защититься. Я и Курогири в любом случае поддерживаем тебя… Мидория, может, тебе нужна помощь? Ты постоянно говоришь о Каччане, будто он — единственное, что вообще волнует тебя. Неужели он так важен? Я бы сказал, что ты печёшься о нём больше, чем о себе, причём не в лучшем смысле… — Просто Каччан практически единственный источник всех моих бед! — Изуку досадливо вздохнул, зарывая руки в волосы, — Он ведь и вправду меня постоянно унижает и избивает… если бы был какой-то способ избавиться от него… Курогири с Шигараки переглянулись. — Может… судебный запрет? — предположил Курогири. — Убийство, — одновременно с Туманом сказал Томура. Прошла секунда и все трое неловко засмеялись. Атмосфера кафе стала менее напряженной, все потихоньку расслабились, пока что мрачным оставался только Изуку. — Но, знаете, эх… был бы я каким-нибудь злодеем без совести и чувства стыда и сострадания, типа маньяка или кого-то ещё, отомстил бы Каччану по полной… он бы ещё плакал и на коленях просил прощения, — зло проговорил Изуку. Парень знал, что будет жалеть о сказанном, но, тщательно скрывающаяся ярость внутри Мидории, уже начала вскипать и пробираться на волю. Вдруг эту злобу заменила другое чувство. Н-да, видимо, кроме безумия и гнева, у парня сегодня попросту не было других эмоций. — Ну, а что? Было бы неплохо! — улыбаясь, произнёс Изуку, будто забыл о том, как он только что ревел из-за того, что нагрубил Каччану. Затем Мидория загадочно посмотрел на друзей, — а не стать ли мне взаправду злодеем? В смысле, у меня ведь и жуткая, полная трагедии, предыстория есть! Мальчик, который родился беспомощным и бесполезным, над ним издевались все вокруг! Но он отомстит, — Изуку изобразил призрака, затем снова рассмеялся, — и я буду противостоять Каччану на новом, уже геройском уровне! Весело же будет! Представьте, какие заголовки у газет были бы со мной в главной роли! Ну, если я вообще стал бы знаменитостью, конечно. Курогири и Шигараки посмотрели на Изуку так, будто парень, сидящий перед ними не человек. Шигараки нервно зачесал свою шею, Курогири старался избегать взгляда Изуку. Возможно, они боялись, что, если они что-то скажут: что угодно — начнётся истерика. Всё-таки, вторая фаза перед скандалом — это безумное настроение. Мидория воспринял их поведение, как дурной знак и тут же успокоился, хоть и ненадолго. — К-конечно, я не собираюсь становиться злодеем, просто подумал об этом, мне показалось, это была бы хорошая шутка… оно само вырвалось… — парень попытался вернуть себе прежнюю веселость, — Ну, так давайте представим: я в стильном пальто, опрятном чёрном жилете поверх чисто-белой рубашки. На руках перчатки, чтобы не запачкаться, за пазухой пистолет, в кармане нож. Ну как, жутко звучит? — Изуку испытующе посмотрел на Курогири с Шигараки. Те переглянулись, вернув себе прежний дружелюбный вид, поняв, что парень ещё держит себя в руках, затем Томура скептически повернулся к Мидории. — Парень, ты думаешь, в таком костюме так уж удобно? — Шигараки вдруг расстроенно вздохнул и грустно произнёс, — но я понял из твоего описания, что ты уже перерос восхищение кем-то, вроде меня. По внешнему виду ты теперь ориентируешься на Курогири, мда? С этими аккуратными рубашками и изящными жилетами… Может начнёшь повторять за ним и его фирменные фразочки? Я помню, как за мной ты повторял всё до единого слова, ходил ещё по пятам, как потерянный слоник с этими щенячьими глазками, ох, до сих пор так сердце замирает от умиления… — Шигараки забавно схватился за грудь, изображая умиление. — И н-ничего я не пов-вторял! Разве что… ну цитировал иногда, — Шигараки засмеялся, и Изуку покраснел, — что с того, что мне нравится стиль Курогири? И почему я вообще восхищаюсь вами, если вы только и делаете, что насмехаетесь?! Н-нашёл бы себе какого-нибудь В-всемогущего и жил бы в тишине и спокойствии! Повисла неловкая тишина. Действительно. Деку нравился характер Шигараки, он был таким человечным, иногда упрямым, но почти всегда справедливым! И Курогири всегда заставлял Изуку успокаиваться своим расчетливым и вежливым видом, никогда не унывающим по мелочам, даже после всех этих истерик со стороны мальчика. Только сейчас парень понял, как ему следует ценить этих его знакомых. «Я постоянно жалуюсь им на всякую чушь, а они молчат, слушают, поддерживают… Такое чувство, будто я ими эгоистично пользуюсь. Что я за друг такой…» пока Мидория тихо корил себя, Шигараки и Курогири тихо обсуждали что-то, затем они оба повернулись к Изуку и Томура неуверенно произнёс: — Мидория, у нас есть кое-что для тебя. Пора бы тебе узнать… — Да, я слушаю, — Изуку заметил нотки напряжения в голосе своего друга, но постарался не придавать этому значения. Хотя в его голове сразу начали появляться нехорошие мысли. «Что он хочет сказать мне? Почему это так его волнует?» — На самом деле… ох, нет, давай не будем говорить… — Шигараки, не томи! Что, что могло случиться? У вас с Курогири свадьба? Или вы шпионы под прикрытием? Или вы на самом деле влиятельные шишки криминального мира? Что? — услышав предположения Мидории, Курогири и Шигараки нервно засмеялись, но, увидев недовольное и непонимающее лицо парня, тут же приняли важный вид. Томура продолжил говорить: — На самом деле, ты угадал с одним вариантом. Мы злодеи. Мы настоящие преступники, Изуку. В ответ Мидория только облегченно засмеялся. «Уморительно… стоп. Они серьезно?!» Прошла минута, а Мидория все сидел с открытым ртом и пялился на своих друзей, как на инопланетян. Это начинало понемногу пугать, и Курогири с Шигараки уже начали готовиться морально и физически к скандалу. Они знали, что Изуку не сдаст их полиции, но они боялись, что он откажется верить в происходящее, или сбежит и никогда не вернётся, или пойдёт и убьёт себя из-за того, что общался с ненавистными злодеями всю свою жизнь — тут могло произойти практически всё! Шигараки взволнованно, глядя на такого же неспокойного Курогири, подумал: «У парня и так настроение шатается из крайности в крайность, зря мы сказали ему это, он действительно ведь может погубить себя!» Бармен будто прочитал мысли Томуры и нервно покачал головой, незаметно показывая на Изуку, мол, «держи, если попытается сбежать или навредить». Злодеи хоть и пытались сами себя убедить, что считают Изуку лишь полезным для их «ремесла», что он им нужен только из-за выгоды, все равно в глубине души они прекрасно понимали, что, если Мидория исчезнет из их жизни, для них это будет огромной утратой в моральном смысле. Пока Шигараки размышлял об этом, Курогири заговорил: — Изуку, ты же никому не скажешь? — За кого вы меня держите?! Конечно же нет! Меня сейчас волнует не ваше отношение к закону, а ваше поведение передо мной! Очень трудно поверить в ваше злодейство, когда вы меня бесплатно кормили каждый день, в течение шести лет оберегали и помогали справляться с хулиганами, поддерживали каждую мою мысль и развивали в любом направлении, которое я только выберу! Это же звучит, как безумие! В смысле, вы относились ко мне лучше, чем многие люди и герои! — Ты не знаешь, как мы относимся к другим, Изуку… — напряжённо сказал Курогири. От его спокойствия не осталось и следа… Но Изуку это не волновало. Он начал бормотать, как будто разговаривал не с друзьями, а с собой. — Ладно, вы злодеи, так? Тогда где ваша злодейская база- аааа… ну да, тогда это многое объясняет… а я привык думать, что я просто прихожу в кафе в нерабочее время, поэтому тут нет людей, или из-за того, что переулок, где находится ваше «заведение», слишком уж опасный на вид, — Изуку засмеялся и слегка повысил голос, чтобы друзья услышали его, — Ладно, что насчёт злодейских дел? Что вы такого сделали, что считаете себя преступниками? Я не видел вас в СМИ. — Конкретно мы ещё ничего не сделали, но, эм, есть люди среди наших, которые сделали о-очень многое. Например, у нас есть своеобразный «начальник» и ещё много кто… Пока Томура говорил, Изуку все больше погружался в свои мысли. «Я внутри базы Злодеев… как же мне повезло, что я дружу с ними. Они сказали, у них есть начальник? Значит ли это, что существуют другие базы? Ну, их минимум две: там, где живет командир, потому что здесь его точно нет, я бы знал про него, верно? Надеюсь… и там, где живут мои друзья… хорошо. Наверное, этот их руководитель очень силён, если Шигараки со своим упрямым нравом его слушается и, судя по интонации, глубоко уважает… хм… секунду…» Изуку вернулся в реальность и тут же перебил спор друзей своим вопросом. — Ребят, а чем вы занимаетесь? То есть, почему вы хотите, чтобы вас считали злодеями? Если вы ещё ничего не сделали, то зачем впутываться в это? Вы же ещё можете жить обычной жизнью! Шигараки злобно посмотрел на Изуку. — Не нужна мне эта твоя спокойная жизнь! Поверь, у меня и у Курогири есть причины не выходить на люди и не жить как все остальные! Ты же помнишь, что я тебе рассказывал про себя? Герои мне не помогли, они меня толкнули к злодейству сами, и я не оставлю это так просто. И, знаешь, у нас уже есть планы, как ворваться в мир и прокричать свои имена как можно громче, так, чтобы все люди дрожали, не беспокойся, — Томура поубавил свой пыл, хотя его глаза все ещё сияли яростью и злостью. Но он все же решил остановиться и практически взял себя в руки. — Ладно, Ладно, успокойся, — Изуку примирительно поднял руки, — Так вот почему ты решил стать злодеем? Из-за того, что сами Герои тебя привели к этому, как иронично… Что насчёт Курогири? Тебя-то чем жизнь обидела? — Не могу сказать. Но ты можешь считать, что я это делаю из-за скуки, ну, ещё потому что согласен с тем, что героям в нашей жизни не место. — Угу, ясно. А теперь самый главный вопрос: зачем вы мне рассказали об этом?! — голос Изуку повысился на последней фразе. Шигараки и Курогири переглянулись и напряжённо уставились на парня. — Т-ты правда не по-? Ох, Изуку, мы бы хотели предложить тебе стать Злодеем. В смысле, с самого начала мы хотели, чтобы ты присоединился к нам. У тебя ведь… есть причины сопротивляться героям с их фальшивой моралью, а сотрудничество между нами — выгодно обеим сторонам. Мы бы могли помочь тебе стать сильнее без квирка, ты бы помог нам отомстить всем ПРО… Мидория резко замотал головой. — Ох… нет, ребята, вы не так всё поняли! Я не… я не хочу никому мстить, я просто не могу! Каччан бесит, он правда несёт для меня угрозу, но я не хочу его убивать или вредить ему, да вообще, нет таких людей, которых я бы хотел уничтожить! Я согласен с вашей позицией по отношению к героям, но… я надеялся, что, став героем самостоятельно, я смогу исправить положение ПРО среди людей, сделав их менее влиятельными, заставив их реально работать… возможно, своим примером, я бы смог сделать хоть что-то для этого мира… — Став героем?! Изуку, прости, но как ты вообще себе это представляешь? Тебе не примут ни в одно учебное заведение! — Шигараки злобно зашипел, его руки непроизвольно начали чесать шею. Мидория знал этот жест. Это означало, что Томура может в любой момент закричать. Изуку стало не по себе, до этого Шигараки никогда не злился на него… Курогири тем временем, поняв, что Томура не способен говорить объективно, обратил внимание на себя: — Мидория, прости за это. Мы просто очень долго думали над тем, как ты мог бы быть полезен нам, и ведь ты являешься действительно важным звеном в системе, которую мы с Шигараки выстроили. Подумай над этим. Если ты станешь героем, то ты с твоей, эм, «особенностью» далеко не уйдёшь. Ты вряд ли станешь знаменитым, влиятельным, да и, насколько я понял, тебе придётся соревноваться на звание лучшего ПРО с Каччаном, да и… — И всё же, — перебил Изуку, — я хочу попытаться. Я всю свою жизнь хотел стать героем, чтобы изменить этот мир. Я бы хотел помочь тебе, Шигараки, тебе, Курогири, но я сделаю это своими методами. — Делай, что хочешь, парень… — Шигараки… прости… — Эх, да все нормально, мы все равно твои друзья, верно? Мы… поможем тебе…