Знакомство с Тетей Мэй

      Питер поправляет край футболки и вздыхает, смотря на вкусные блюда, что так старательно готовила Мэй. Тетя надела свободную рубашку и брюки клеш. Вроде бы, это так называется, но Паркер не разбирается в тонкостях женской одежды, и вообще он не понимает, зачем женщина так красиво оделась ради знакомства с молодым человеком Питера. Вот сам парень не заморачивался — домашняя футболка и спортивные штаны, правда, причесанные волосы и свежее дыхание. Просто Питер надеется на то, что Уэйд не будет думать так же, как и он сам, иначе парочка из них выйдет еще та.       Тетя что-то приносит из кухни, расставляет на столе тарелки и просит Питера не влезать. А тот и не готов помогать, потому что волнение полностью окутывает его с ног до головы. — Оу, милый, не переживай ты так, — заметив состояние племянника, говорит Мэй, звонко ставя фужер на стол. — Я его не покусаю, поэтому за сохранность своего возлюбленного можешь не волноваться.       Она мягко улыбается и вновь исчезает в кухне. Дверной звонок пугает задумавшегося Питера, и тот едва заметно вздрагивает. С нечеловеческой скоростью оказываясь у двери, даже не дав тете попросить открыть дверь, парень глубоко вдыхает и выдыхает, хватаясь за дверную ручку. Он отодвигает замок и распахивает дверь, ожидая увидеть все, кроме этого.       Уэйд. Чертов. Уилсон. Стоит. В. Костюме.       Нет, не в красно-черном, а в свадебном (?). Мужчина держит букет цветов и торт одной левой, а правой рукой опирается на стену, принимая вызывающую позу. — Паучок, заказывал доставку шикарного мужчины на дом? — ухмыляется Уэйд и протягивает ему сладость. — Прости, но на этот раз цветы не для тебя.       Уилсон строит печальную рожицу, будто всерьез переживает, но потом по-хозяйски заходит в квартиру, быстро целуя замершего Питера в губы и разуваясь. Оу, носочки с пони. Ничуть не оригинально. — Самая лучшая тетушка на свете, я пришел! — бесцеремонно кричит Уэйд, и Питер замечает, что наемник без маски. То есть вообще без нее. То есть такой, поджарый Уилсон без дэдпуловской маски. — Надеюсь, мой внешний вид не заставит вас сбежать через балкон!       Мэй с радостной улыбкой выходит к ним и мгновенно замирает, рассматривая лицо наемника. Она с сожалением смотрит на все болячки, рытвины, будто чувствуя и испытывая все мучения на себе. — Мне так жаль, Уэйд, — она протягивает руку и нежно гладит замершего наемника по плечу. — А сейчас хватит нюни распускать! Нас ждет вкусный ужин, быстрее милуйтесь и, Питер, проводи нашего гостя в ванную, руки мыть, молодой человек, а не то, что вы подумали.       Мэй подмигивает покрасневшему Паркеру, принимает прекрасный букет любимых цветов и уходит в столовую, чем-то стуча и шурша. Уэйд ухмыляется и пытается озвучить свои мысли, но парень прерывает его на слове «булочка», таща в ванную. Включив воду на всю, чтобы разговор не дошел до острого слуха женщины, Питер поворачивается к наемнику и невольно сглатывает, потому что… Ну, не, вы видели Уилсона в строгом костюме, который так правильно обхватывает все мышцы, что просто хочется визжать и прыгать по дому, крича что-то про мускулы и аппетитный зад? Нет? Вот и Питер тоже. Поэтому сейчас он сдерживает себя, дабы не облапать всего мужчину. Ладно, не полапать, а насладиться мускулатурой и оценить накаченные мышцы. Питер же не какая-то сахарная девица. — Малыш, ты завис, — ухмыляется Уэйд, притесняя парня к раковине. — Кажется, кому-то нужна перезагрузка. Нет, Желтый, не нам, дурак ты этакий.       Последняя реплика Дэдпула оживляет Питера, и он коротко смеется, но потом вспоминает, что там ждет Мэй, а он тут слюни пускает, правда, есть на что, но не суть. Впрочем, парень забыл все, что хотел сказать. — Эм, да, в общем, тут, короче, ты разберешься. — Уии, мы смутили Паучка, мы такие молодцы, — веселится Уэйд, когда замечает, что Питер залился краской. — Ты, конечно, очень милый, когда запинаешься и все в этом духе, но, булочка, собери яйца в кулачок, а попку — в ладошку, и пойдем на допрос, потому что парни вопят и хотят поесть, правда, я все еще не в курсе, как они собираются есть, но-… — Уэйд? — Да, зайчонок-паучонок? — Заткнись, ради чимичанги.

***

— Итак, Уэйд, мне очень интересно, что с тобой случилось? — Мэй аккуратно ставит фужер, с интересом разглядывая мужчину. На вскидку ему не больше тридцати, но разница в возрасте все равно немного настораживает женщину. Она переводит взгляд на Питера, что без энтузиазма ковыряет вилкой в салате, и понимает, что племянник слишком молод. Мал для своих ночных патрулей, для драк со всякими злодеями, для отношений со взрослыми мужчинами. Если Мэй и смирилась с геройством Питера, то для того чтобы привыкнуть к его воздыхателю, ей потребуется время. — Извините, Мэм, слишком печальная история, про которую я бы не хотел повествовать, — уклончиво отвечает Уэйд, слегка прикусив язык, когда чуть было не сказал «мы» вместо «я». Питер же в первую очередь попросил сдерживать себя и свои голоса в голове, а Уилсон слишком любит Питти-боя, чтобы отказать ему. — Могу сказать одно: жуткая болячка, которая породила неудачный опыт.       Питер хмыкает, но старается не подавать радостного вида из-за того, что Уэйд слишком хорошо справляется со своим образом «правильного молодого человека». Парень исподлобья наблюдает за тетей, что приподнимает брови и вновь пытается вытянуть информацию из Уилсона. Прям как агент под прикрытием. — Я понимаю, что тебе не хочется об этом вспоминать, но на то я и тетя, чтобы расспрашивать молодого человека своего племянника, дабы убедиться в правильности выбора своего малыша, — добродушно смеется Мэй и качает головой. Питер улыбается, отводя взгляд, и понимает, что женщина права. Она стала для Паркера больше, чем просто тетей. Мэй заменила ему маму, подарила родительское тепло, опеку, счастье. Она сделала мир парня намного красочнее и живее, хоть сейчас они и не часто видятся, но Питер всегда старается держать связь, старается быть ближе к Мэй. — Да, Питти-бой тот еще малыш, — усмехается Уэйд и пробует булочки с корицей и яблоками, что женщина с душой напекла. Он восхищенно смотрит на Мэй, и в голове пищат от радости и восторга голоса, перекрикивая друг друга, потому что Уилсон позабыл, что значит домашняя выпечка. — Святые колокольчики, это шедевриально. Где находится храм поклонения этому девятому чуду света? Я хочу записаться в добровольцы. — Почему «девятому чуду света»? — Питер удивленно смотрит на кайфующего наемника и приподнимает брови. — Потому что восьмое чудо сейчас смотрит на меня своими оленьими глазками, — просто отвечает Уэйд и пихает булочку под нос парню. — Ты просто попробуй, булочка, этот шедевр. Стой, это, возможно, каннибализм, что булочка ест булочку, но я хочу поделиться с тобой этим неземным богатством. — Уэйд, я знаю, что они просто потрясающие, — в голове Питера возникает мысль, как наемник кричит про то, что булочки Паучка не менее потрясные, и невольно хихикает. — Стоп, друзья мои, это семейный ужин, а не ваше романтическое свидание, — прерывает их Мэй и улыбается, будто говоря, что потом у них будет вагон времени, чтобы потискаться, но сейчас стоит обратить внимание и на тетю. — Уэйд, что за заболевание? — Рак, — легко отвечает мужчина, даже глазом не моргнув, и продолжает уплетать всякие вкусняшки. — Правда, здравый, на тот момент, смысл подсказал мне, что стоит найти лечение, и я стал, скажем, одной из подопытных мышек, которые надеялись на выздоровление. Оказалось, что главный педри-… кхм, главный петух, что заправлял всем этим, являлся настоящим моральным уродом, который, к слову, совсем не понимал юмора и моих шуток. Видимо, я здорово ему надоел, потому как опыты надо мной стали приносить ему настоящее наслаждение. А после того как он запер меня в какой-то пробирке и перекрыл доступ кислороду, мое здоровье пошло на поправку, правда, личико и тело немножко поджарились, но это не главное. Меня удивило то, что я выжил, потому что много раз видел, как люди от таких развлечений просто умирали. Ну, мои кексики, не будем о плохом. Все злодеи давно мертвы и не представляют никакой опасности. Я даже рад, что стал таким, иначе не видать мне упругой попки Паучка и его жизнерадостных воплей, когда у него что-то получается.       Питер, кажется, оглох. Он удивленно смотрит на Уэйда, что улыбается, но в его глазах стоят глубокая печаль и невыносимая горечь, ведь мужчина всегда пытается в радужных красках представить все те ужасные моменты жизни и никогда не старается показывать настоящие чувства. Паркер протягивает руку и ладонью сжимает бедро наемника в знак поддержки. Парень чувствует, как Дэдпул благодарно гладит его, слегка надавливая на косточки. — Милый, мне так жаль, — грустно говорит Мэй ту же фразу, что произнесла в коридоре. — Оу, очаровашка Мэй, не вешайте нос, — щелкает пальцами Уэйд и весело смеется. — Благодаря этим опытам я стал бессмертным. Нет, не вампиром. — Регенерация похлеще моей, тетя, — встревает Питер, что до сего момента играл в «пальчики» с Уилсоном, и улыбается, когда замечает строгий взгляд Мэй. — Я серьезно, у Уэйда быстро срастаются кости, сухожилия, мягкие ткани. — И тебе приятного аппетита, зефирка, — произносит Дэдпул с набитым ртом, уплетая мясо. Он забавно жмурится, и Питер замечает соус на губах Уэйда и любовно стирает его. Только быстрая реакция Паучка не дает Уилсону схватить в жаркий плен своего рта пальчик Паркера, и мужчина заметно хмурится, когда не получает желаемого. — Как я поняла, ваш возраст не больше тридцати и вы являетесь супергероем, то есть человеком со сверхспособностями, — Мэй деловито складывает руки, кончиком пальца обводя горлышко фужера. — Чем же вы занимаетесь, Уэйд? — Оу, Пити, а твоя тетушка точно в ФБР не работает, м? — он подозрительно косится на Питера и картинно всплескивает руками. — Великий Один, нас раскусили, нет времени прятать грязные носки под диван, все выкладываем на стол. Увы, я не супергерой и никогда им не был. Мой удел плохиши, что решили нелегально разбогатеть, занимаясь продажей наркоты, людей, оружия. Мне заказывают — я выполняю. Таков мой род занятия. — То есть вы наемник, — тон утверждающий, и Питер уже представляет картину, как Мэй с криками прогоняет Уэйда и закрывает телом парня. — Убиваете? — Никак нет, Мэм, — военным тоном отвечает ей Уэйд, избегая жестоких кровопролитий, как учил его Питер. Мальчик не хочет, чтобы его тетя узнала, как именно наемник расправляется с врагами. А рассказывать там есть что. — Ладно, уже радует, — еле заметно улыбается тетя и переводит взгляд на затихшего Питера. — Тебе не скучно, дорогой? Мне кажется, что тебе стоит присоединиться к нашему разговору. Я как раз хотела спросить про вашу личную жизнь. Надеюсь, Уэйд осознает, что ты являешься несовершеннолетним и вам нужно предохраняться, и, по-хорошему, вы должны дождаться того момента-… — Мэй! — вскрикивает Питер, вновь заливаясь краской. Он точно не предвидел такой темы разговора. — Мы не спали! — А хотелось бы, — тихо произносит Уэйд, но Паркер все равно слышит и легонько толкает его ногой. — Ну, бусинка, ты слишком жесток. Мэй, я осознаю это, поэтому пристаю к Питеру забавы ради. Затаскивать в постель только по согласию и достижению определенного возраста. Я не педофил, чтобы насиловать маленьких деток.       Питер готов провалиться под землю от стыда. Нет, Уэйд говорит все правильно, но тема для Паркера является слишком смущающей. Наверное, за всю свою жизнь парень так не краснел, как сегодня. Надо брать пример с наемника, потому что тот с аппетитом уплетает еду, без смущения отвечает на все и даже бровью не ведет. Питер переводит взгляд на стакан и тянется к нему, чувствуя сухость во рту. — Питер прям с языка снял. Я предлагаю выпить за наше знакомство, — невинно улыбается Мэй и поднимает фужер. Она ждет ответной реакции от Уэйда и Питера, которые переглядываются. Если Паркер смотрит подозрительно, то Уилсон с любопытством заглядывает в стакан парня. — Малыш, надеюсь, что у тебя там сок. Я не хочу, чтобы ты спился раньше времени, тем более, алкоголь плохо сказывается на здоровье, — наемник услужливо подставляет свой фужер, куда наливает яблочный сок, и передает его Питеру. — Вот, теперь я спокоен, а свой стакан давай сюда, потому что вдруг ты решил обхитрить доброго Уэйда и смешал взрослые напитки.       Он пробует жидкость из фужера Питера и удовлетворенно кивает головой, соглашаясь с чем-то. Мэй прячет еле заметную улыбку за напитком, мысленно делая галочку в голове. Она видит, как Уэйд заботится о Паркере, иногда поправляя прядь волос, слегка сжимая руку парня и поглаживая его по ладоням, дабы успокоить. Видимо, у мужчины действительно серьезные планы на Питера, потому что такую нежность, любовь, обожание Мэй видела однажды — в глазах Бена Паркера, когда тот смотрел на нее. Женщина отгоняет от себя грустные мысли, которые приносят и радость, и горесть, и вспоминает про вопрос, что вертится в ее голове. — Уэйд, — Мэй привлекает внимание спорящих о чем-то Питера и Уилсона, — последний вопрос, а то мы уже засиделись. Мне было очень странно видеть тебя, разговаривающего с самим собой. Ты почему-то обращался к кому-то, называя их «Желтый» и «Белый».       Питер, что было выдохнул с облегчением, напрягся снова. Вот этот вопрос они пропустили, и теперь Уэйду придется импровизировать, но Паркеру как раз это и не нравится. Все же так хорошо складывалось. Парень умоляюще смотрит на наемника, взглядом прося не сболтнуть ничего лишнего. — Прости, Питер, но мне придется это сделать. Не хочу казаться для твоей милой тети лучшем парнем на свете, — он вздыхает и печально улыбается, что не в стиле вечно веселого Дэдпула. — Я сумасшедший, Мэм. Нет, не такой, как Джокер или его бредовая подружка. Чуть слабее. Не волнуйтесь, Питеру я ничего плохого не сделаю, потому что слишком им дорожу. Паучок — единственное, что заставляет меня просыпаться каждый день. Он заставил вновь полюбить жизнь, и если с ним что-то случится, то я не прощу себе. Стоп, лирическая часть окончена, теперь пришла пора поведать про парней. Белый и Желтый — голоса в голове, с которыми я советуюсь и которые подкидывают мне порой правильные решения. Они безобидные, поэтому, тетушка, можете не переживать.       Паркер вдруг вспоминает, как однажды Уэйд, послушав «Желтого», взорвал склад, кинул гранату в машину убийц и перерезал глотку одному очень плохому парню, а «Белый» посоветовал скинуть грузовик в болото. Мда, конечно же, они безобидные и никому и никогда не причинят вреда, если Уилсон, разумеется, не будет их слушать. Питер боится взглянуть на молчаливую Мэй, что с нечитаемым выражением лица следит за Уэйдом. — Я догадывалась, — говорит она и переводит взгляд на Питера, — а вам, молодой человек, не стоило прикрывать Уэйда и заставлять его машинально отвечать. Я знаю, что вы обсуждали наш предстоящий разговор, и просто уверена, что вы вдвоем продумывали корректные ответы на мои возможные вопросы. Нет, Пит, это не камеры со звуком от Мистера Старка, а женская догадливость. Тебе не стоило скрывать личность Уэйда от меня лишь потому, что мне достаточно того, что он любит тебя и дорожит тобой. Для меня важно то, как он к тебе относится, и теперь я убедилась, что ваши чувства взаимны, что вы боитесь потерять друг друга, потому что слишком привязаны, слишком дорожите любимым. Даже сегодня, когда застала Уэйда на кухне, готовящего тебе завтрак, поняла, что все серьезно.       Женщина добродушно улыбается, когда видит, как загораются глаза Питера, как его губы растягиваются в широкой улыбке, как он, чуть ли не спотыкаясь, летит обниматься. Мальчик доверчиво жмется к тете и довольно смеется, понимая, что Мэй — самая лучшая женщина на всем белом свете. Уэйд мягко улыбается, но ничего не говорит, хотя в голове голоса воедино пищат про «тетю-огонь». — Мы можем идти? — невинно спрашивает Питер, отстраняясь от Мэй. — А кто посуду будет мыть, дорогой мой? — в тон отвечает ему женщина и смеется, замечая уныние на юношеском лице и слыша радостный вскрик Дэдпула.

***

— Я и представить не мог, что все этим закончится, — вспенивая губку, произносит Питер и принимается за очередную тарелку. — Серьезно. Я не думал, что знакомство с моей тетей пройдет так.       Уэйд хмыкает и ополаскивает фужеры, аккуратно ставя их на сухую поверхность. Мэй с кем-то беседует по телефону, и на кухне никого, кроме Пита и Уилсона, нет, поэтому можно было бы пошалить, но Паркер слишком впечатлен и не готов сейчас на серьезный флирт. — Мда, кексик, я же говорил, что все будет чики-пики. Правда, мы до сих пор не понимаем, как все получилось по-нормальному, — манера общения Дэдпула вновь к нему вернулась, и Питер печально вздыхает. Было прикольно общаться с единоличником Уэйдом, но и многогранный болтун обычный Уилсон тоже неплох. — Я просто не представляю, что бы случилось, если бы ты познакомился с моими родителями, — задумчиво говорит Питер, будто обращается не к Уэйду. — Оооо, это было бы бомбично. Хорошо, что они не пытаются искать встречи с моим молодым человеком и, надеюсь, вообще не знают про наши отношения. — Напомни, булочка, кто твои родители? Мэй говорила, что твои родные погибли. — Да, но это приемные, но не менее родные, — улыбается Питер и водит пенистой губкой по тарелке. — Окей, Питти-бой, так кто они? — Тони Старк и Стив Роджерс. — Ась?

***

      Когда Мэй приходит пожелать спокойной ночи, она замечает, что парочка уже сладко сопит. Женщина видит, как Питер доверчиво льнет к Уэйду, слегка зарываясь носом ему в шею, и как Уилсон бережно прижимает юношу к себе, обнимая его и защищая от всего мира. Мэй легко улыбается и осторожно проходит в комнату, накрывая их теплым пледом. Теперь тетя может быть спокойна за Питера и его личную жизнь.