Найди

«Как видишь, я была права — у Волдеморта действительно есть хоркруксы, — продолжала настаивать на своем душа. — И я так же права в том, что Гарри Поттера надо забрать!» Андромеда выдохнула. Снова «шизофрения» принялась за свое. Возможно, она действительно была права насчет Гарри Поттера. Женщина не помнила, как Лили отзывалась о своей семье. Зато она помнила веселую болтовню братца Сириуса, «так замечательно подшутившего над глупыми маглами, родственниками Лили». Внезапная мысль поразила Андромеду. Конечно, Сириус же! Тот самый братишка, который придет и увидит знакомого ребенка. И сразу поймет, что она его украла у маглов. А договориться с Сири не получится, у него те еще махровые тараканы в голове. Всю сдержанность и желание обдумывать свои действия сожрали. Именно это она и изложила вселенке перед тем, как наконец найти подходящий закуток и аппарировать от неуютной площади Гриммо на Косую аллею. Из-за хоркрукса и ее откровений она так и не успела вчера отнести в располагавшееся на Косой аллее здание гильдии аптекарей переводы. Ну и получить немного золотых за труд, конечно! Когда-то Андромеда мечтали работать в гильдии весте с Тедом, на общих основаниях. Чтобы маленький домик у моря, где-то на забытом всеми пологом берегу. Неожиданная беременность и последовавшие за ней уход из семьи и роды резко скорректировали планы. Гильдия рассматривает заявки целый месяц — а работа нужна была сейчас, потому что деньги нужны были сейчас. Потому вакансия от Мунго была очень кстати. Она же сама из быстрого и не требующего постоянного присутствия и тяжелого магического труда, беременным не рекомендованного, нашла только подработку. Арифмантические и астрономические рассчеты, переводы с французского, немецкого и латыни и на эти языки. На домик они смогли заработать только через шесть лет. И то — на картонную магловскую коробку в пригороде Лондона, а не на каменную прелесть, о которой она мечтала. На Косой аллее на Андромеду смотрели странно. Она была к подобным взглядам привычна — все же женщина была слишком похожа на старшую сестру, Беллу. А ту порядочные маги не слишком привечали. Не сказать, что безосновательно. До гильдии удалось добраться быстро, все же народу на Косом зимой* было далеко не так много. Не для томных прогулок погода. Гильдейцам же вообще было на все плевать, какая разница, жив там Волдеморт или мертв, если опять взлетели цены на драконью печень? «Равенкло! Ну да и Мордред с ними, — подумала Андромеда, когда гильдейский казначей уже передавал ей мешочек. — Три галлеона, пять сиклей и восемь кнатов за полтора дня работы. Зельевары все же больше платят. Жаль, от них заказов меньше.» «Ты действительно считаешь, что факультеты влияют на личность? Обучение же везде одинаковое!» — спросил хоркрукс, прерывая размышления Андромеды о зарплате и том, как бы за нее купить и продуктов, и бумаги, и что-нибудь для Доры. «Обучение — одинаковое. Атмосфера разная. Разные деканы. Разные традиции. У нас на Слизерине за каждым студентом первокурсником приглядывал какой-нибудь старший ученик. Обычно курса с пятого, но иногда, если пятикурсников не хватало, то и с четвертого. И от декана могло здорово влететь за невыполнение обязанностей, кстати. Вот Люциус Малфой, когда куратором стал, получил в нагрузку Северуса, однокурсника Сириуса…» «Я знаю, кто такой Северус Снейп», — ответила душа. Андромеда поставила себе пометку в памяти: значит душа-подселенка точно не из министерских или неприсоединившихся семей. Эти Снейпа знали только по фамилии, да и то, лишь те из них, кто с гильдией зельеваров был знаком не понаслышке. «Люциус первое время его игнорировал. Снейп и сам был хорош: на контакт не шел, с просьбами не обращался, на гриффиндорцев, даже когда сильно доставалось, не жаловался. Малфою же было не до гордого, хоть и бедного полукровки. Как же, ему, самому Малфою, выдали такого подопечного. Уже потом, когда Люц с Северусом все же нашли общий язык, Малфой подходил к декану Слизнорту, спрашивал, почему тот назначил его куратором Снейпа». Андромеда на секунду прервалась, заходя в лавку. Ведь одновременно раскланиваться с Линдой, продающей писчие принадлежности, и думать связными логичными предложениями, так, чтобы это понимала душа, было почти невозможно. «Ну так что было дальше? Что ответил Слизнорт?» — выспрашивала у нее на все лады душа, вертясь где-то там, на подкорке, от любопытства. «Витиевато сообщил Малфою, что тот идиот, и что если он, Слизнорт, хоть чуть-чуть разбирается в зельях и зельеварах, то это никакой не Снейп, а самый настоящий Принц. И что талант у него даже больше, чем у деда». «Так про семейные дары — это все правда? Что у каждой семьи свой магический дар, и так далее.?» — изумление буквально сочилось из голоса хоркрукса. Андромеда вздохнула и попросила у Линды два свертка пергамента по пятнадцать футов. Работа для гильдии астрономов еще не была готова, а знакомый из гильдии аптекарей намекнул сегодня, чтобы она ждала письма. Так что бумага еще потребуется. «Откуда ты вообще? Почему такие странные вопросы задаешь? Неужели у вас не было династий целителей или династий портных? Ну, когда ребенок с самого маленького возраста у родителей в подмастерьях, все видит, запоминает, невзначай учится? — Андромеда пожала плечами. — Не знаю, на мой взгляд — это так логично. Хотя маглорожденные и обвиняют нас, что система слишком косная». «А, понятно», — как-то растеряно проговорила душа и отстранилась, перестав подавать признаки жизни. Впрочем, Андромеде было уже не до нее. В магазин вошла дородная женщина — и сразу отшатнулась, только взглянув на нее. Тонкс хмыкнула и подумала: «Какое-то сегодня у всех обострение. И почему так шарахаются?» — И ты тоже мнишь себя не пойми кем? — прошипела она сквозь зубы. — Все Блэки одинаковые! И не зря ты на сестру похожа, не зря! И ты — такая же, как твой брат, как твоя сестра, — закончила она и, развернувшись, резко выскочила на улицу. Дверь закрылась. Андромеда выдохнула и проговорила уже вслух: — Да что с ними со всеми сегодня? — А ты возьми газетку, почитай, — послышался сзади, из-за спины голос Линды. ___________ В Великобритании зима: ноябрь, декабрь, январь, февраль; потому да, Хэллоуин — последний день осени, можно смело говорить, что Дамблдор, сволочь такая, оставил Гарри одного зимой на морозе. Важное голосование в комментариях