Кактусомания

      — Пока ты одета, это заклинание не сработает.       — Это почему? — настороживается Элли.       Перспектива оказаться обнажённой — да даже полуобнажённой! — при Корине пугает. Нет ничего предосудительного, когда одна женщина раздевается при другой — прежде Элли не раз приходилось частично переодеваться при коллегах. И при женщинах на пляже или в бассейне. Но среди них не было Корины.       — Ах да, ты же Хранительница, можешь перемещаться в пространстве и превращаться в животных, что тебе заклинание невидимости. Так думаешь, фея?       Элли мотает головой, потому что горло пересохло, и это выдаст её с головой. Конечно, она не сомневается в опыте Корины, просто обескуражена: и последним замечанием, и предыдущим, и неожиданно свалившимся на её голову уроком. Ей слишком много Корины в последние часы. И её рук, тонких пальцев с длинными округлыми ноготками, которые оставляют следы на коже, когда Корина хватает Элли за руку, чтобы поправить положение её кисти. Волос, струящихся по плечам и игриво сползающих в ложбинку на еле скрытой платьем груди. Подчёркнутой поясом талии — мысленно Элли уже обняла её не один раз, спустилась к бёдрам и даже сжала пальцы на белых...       — Тогда раздевайся! — резкий окрик выдергивает из фантазий.       «Это скоро закончится, — убеждает себя Элли, пока её пальцы торопливо бегут по пуговицам. — Я должна вести себя адекватно, пока она ничего не заметила».       Она не поднимает голову, когда платье сползает с плеч. Воображение подсовывает картины, на которых Корина сама снимает с неё одежду, уверенно и чуть-чуть агрессивно.       — Пошевеливайся, фея, если не хочешь, чтобы наш урок продлился навечно. — В голосе Корины Элли слышит наигранное раздражение.       Платье скатывается по рукам и оседает сначала на талии, а потом, когда Элли покачивает бёдрами, с шуршанием падает на пол.       — Итак, чем меньше одежды на тебе, тем проще сохранять невидимость. — Корина говорит строго, почти сердито.       — Сорочку тоже снимать? — перебивает Элли, и её голос дрожит, как будто напуган напором хозяйки.       Воцарившееся молчание заставляет покраснеть и мысленно хлопнуть себя по лбу. Она скрещивает руки, поднимает плечи, изображая, как сильно замёрзла, и краснеет ещё больше, потому что ткань натягивается на груди, обозначая соски. И видно, как она тяжело и часто дышит.       Элли знает, как выглядит сейчас: молодая, стройная, с высокой грудью, тонкими бёдрами — тело, которым она гордится. Но какое оно в глазах Корины: просто красивое или желанное?       Жаль, Элли не умеет читать по лицу.       Они смотрят друг на друга. В упор, не отводя глаз. Озадаченно.       — Урок, — напоминает Корина. — Мы им занимались. Невидимостью?       И Элли решается. Просто потому что слышит растерянность в голосе и надеется — уповает скорее — что это из-за смущения.       Она делает шаг вперёд, и Корина не отшатывается. Только сжимает губы, когда ладонь Элли ложится на её талию, и неосознанно разжимает их, когда лица оказываются совсем близко друг к другу.       — Это неправильно, — шепчет она, — это не... — но окончание пропадает в поцелуе.       Она не толкает Элли к стене, не запускает пальцы ей в волосы, её руки ложатся на талию и замирают там, не желая ни спуститься, ни подняться к груди. И это всё так непохоже на фантазии Элли.       Пока непохоже.