Кактусомания

      Когда первые капли крови падают на лист бумаги, Корина вздрагивает. Поначалу всегда жутко. Это потом она зажмёт рукой нос, прошепчет заклинание, успокоит старейшину Жевунов, ставшего невольным свидетелем, найдёт склянку с желудочным секретом жабы и соком позднего златоцвета, возьмёт с полки кинжал и спрячет на груди амулет. А поначалу страшно, как в первый раз.       Она выходит на балкон одновременно с прибытием облачка Элли.       — Он!.. — в руках Хранительницы увядший колокольчик, и она гладит сухой стволик, как будто он может ожить от её прикосновений. Тоже как будто впервые.       Это происходит третий раз за год.       — Он специально.       — Ещё немного и я соглашусь. — Элли глядит мрачно.       Аларм ищет смерти. Нет, Элли скажет, что он выполняет свой долг и, может, чуть-чуть увлекается, но Корина уверена: ищет такую, чтобы наверняка.       Потом они полетят на поиски, отобьют его бездушное, но вполне себе живое тело у очередных каббаров, или ящеров, или гномов, Слизней, звёздных сороконожек, вулканичечких птиц и прочих тварей, которые хлынули в Волшебную страну благодаря кратковременному открытию Врат Тьмы. Оживят. Успокоят. Увезут домой, откуда он всё равно смотается через несколько месяцев. Герой...       — Без него нам было бы лучше, — уверенно говорит Корина, на чьих руках красуются грубые рубцы шрамов. На Элли они исчезают, на ней — нет. Она не знает, как это действует и, возможно, не хочет знать. — Дорогая, серьёзно, однажды нам надоест искать.       А потом она вспоминает, как Аларм спас её от утопления в Сером замке. Как ворвался в осаждённый ящерами Голубой дворец, чтобы вывести Корину из огня. Как прятал у себя в комнате, когда её подозревали в пособничестве этим звезданутым сороконожкам, будь Пакир и вся космическая фауна прокляты. Как очаровательно мил и забавен он был, когда они заключали Соглашение, и как краснел после... Может, и не надоест.       Элли игнорирует её реплику. Она уже не теребит несчастный цветок, наоборот, она кажется сосредоточенной, решительной (где та прежняя Элли?), немного раздражённой из-за мужа, Корины или их очередных врагов. И измождённой.       — Сегодня ночуете у меня? — Тогда Корина сотрёт тень усталости с лица Хранительницы. Ну или наоборот заставит её устать ещё больше.       — А ты думаешь, мы так быстро управимся? — Элли смотрит скептически, но Корина уверена. Она сделает всё, чтобы как можно скорее оказаться в постели. В конечном итоге, оживление Аларма — не самый приятный процесс, который нужно перебить чем-то очень приятным.       — Оставь это мне, я знаю, что делать. А ты лучше подумай, как вбить в пустую голову твоего мужа, что ему нет смысла бегать от нашей магии. Или от чего он там бегает.       Элли пожимает плечами.       — Он видит в этом зло. Кровные узы, некромантия, секс на троих... Такого даже Пакир не творил.       — Откуда нам знать, что делал Пакир.       — Просто нелегко принять это всё, когда ты такой юный, и невинный, и вообще такой, как он.       Вот только самой Элли принять это было несложно. Ну так она-то не юная девушка и к тому же Хранительница. Это добавляет ответственности.       — Однажды он поймёт: либо наша магия, либо гибель Волшебной страны, — заключает она, когда облачко утыкается в скалу.       А через мгновение начинается бой.       Секс не является обязательным элементом для их новой, объединённой силы, но Корина об этом молчит. А позже, впервые в жизни целуя, а не кусая, Аларма, как обычно целует Элли, она чувствует, как что-то меняется.       Одним шрамом на её руке становится меньше.