Juez

«Сделав один взмах птичье эство поднялось над городом и осмотрелась вокруг. Несколько больших и маленьких улиц. Небольшие серые дома, многоэтажки. Темные и мрачные ограждения. Зеленые и невысокие деревья. Еще до сих пор почему-то горящие светильники. Спящие машины. Никому не нужные бродячие животные и домашние собаки в будках. Красивый парк со старым, давно неработающим, фонтаном. Белоснежная птица сделав еще несколько движений, смогла своими длинными когтями притронутся к плоской поверхности крыши. Послышался небольшой шум, будто бы крошечные когти царапали по металлической поверхности и вокруг птицы затанцевали белые перья вместе с дымом. Теперь на красной, грязной черепице стоял мужчина, на вид молодой, его белоснежные волосы были слегка длинными и еле касались его плеч. Светлая кожа сливалась с волосами и… На его затылку был рог. Этот рог — белый, круглый и заостренный вверху. На нем были брюки-чиносы, рубашка, пальто и объемный белый шарф. Он сложил руки на грудях и устало смотрел на тот же старый заросший фонтан. Подул ноябрьский ветер, кажется ещё несколько минут и город снова заиграет искрами. От этого непонятного ожидания Ливингстон глухо вздохнул и перевел взгляд на человека, который оказался рядом, чуть ли рукой не подать. — Мистер Ливингстон? Что вы здесь делаете? Этот низкий, ломкий голос одновременно успокаивал и показывал на неравнодушность говорящего от чего существо чувствовало легкий трепет в груди. В настоящий момент перед созданием с рогом стоял один человек. Михаил Маккензи. — Здравствуй, Михаил, — ответило существо. Отповеди на вопросы не было, а всего-лишь холодное приветствие. Михаил Маккензи посмотрел своими изумрудными глазами на друга, давнего знакомого или даже на семью, если не врага сейчас. Чувствуя это, нет, даже не взгляд, а тоже тепло Ливингстон отвел томный взор с силуэта Маккензи и на его лице появилась легкая, незаметная сперва, улыбка. — Неужели вам настолько нравится, это место? Хриплый, от накатившейся боли, тон, можно было услышать в каждом слове Михаила, который готов был в любую минуту броситься к стоящему напротив мужчине и просить, до потери сознания, просить… просить прощения. — Мой милый друг Михаил, сколько раз я бы сюда не приходил не могу насмотреться на все это, — как гром среди чистого неба, как молния расколовшая дерево наполовину, прозвучал уже чужой голос. Ливингстон опустил свои руки и приподнял сложенные ладони к своим губам, он подул на них горячим дыханием, когда облако пара уже исчезло он продолжил говорить: — Как бы то ни было, но наш мир погиб и мы здесь пленники, которые хватаются за прошлое… Потому лучше уходи, Маккензи. Забудь и живи среди людей. Мистер Ливингстон исчез, оставляя после себя только белую едкую пыль. С того момента как силуэт испарился, солнце осветило город. В том самом парке, около фонтана, зазвонили часы. Большие, старые, заросшие, которые издавали давний звук. Он был визгливым, хриплым и текучим, до боли знакомый ушам». Дэн отчаянно хватался руками за невидимую плоть, но ничего не ухватив мужчина робко приоткрыл глаза. Оглядываясь бледно-голубыми глазами по сторонам, он неосознанно коснулся дрожащими пальцами к жидкости, которая скопилась в них. Ему не впервые уже снились сны, где были вовсе неизвестные люди, существа, непонятные разговоры и чудные исчезновение, как за махом волшебной палочки, но впервые он смог запомнить все до мелочей — начиная от белой птицы и до звона часов в забытом парке. Дыхание, в тот миг, сбилось с нормального ритма и все попытки вернуться обратно в привычное состояние остались безрезультатными. Дэниел утомленно опустил руки на одеяло, которое сейчас же готово было в любую минуту окутать его тело. Забрать с собой. Взять Дэна в объятия теплу и не отпускать его до конца этого холодного ноябрьского дня. Но громкий будильник только сейчас смог пройти барабанную перепонку и мужчина выключил его, покидая на кровати одеяло. Стоя на ровных ногах на холодном полу он рассмотрел свою комнату, не замечая никаких изменений. На счастье, кровать так и стояла на своем месте; небольшая тумбочка была завалена мелкими и давно уже ненужными вещами; шкаф из темного дерева был закрыт и его дверца была спрятана под слоем неприметной, на первый взгляд, пыли; письменный стол со стосами бумаг теперь ещё украшали различные детективные книги, чашки с остатками кофе и ноутбук. Впрочем, минимальное количество вещей в комнате вовсе не смущало хозяина квартиры, на его мнение это разрешало ему больше времени тратить на мысли и факты окружающие его. Неожиданно подул ветер, он безжально заполнил комнату холодным потоком воздуха и только сейчас Дэн заметил, что со вчерашнего дня не закрыл окно и вот-вот начнет дрожать от холода. Теперь понятно, почему было холодно, мелькнуло в голове 23-летнего мужчины, который уже забыл о своем беспокойстве за прошлый сон. Послевкусие от него сейчас соскользнуло с языка и во рту стало слишком сухо, потому ухватившись за белую рубашку, Дэниел покинул комнату. Всего-то за каких-то нескольких шагов по коридору, он вошел на кухню. Небольшое помещение в холодных, блеклых оттенках, — которые явно бы пришлись по вкусу любому перфекционисту, — были снова же заполнены минимальным количеством вещей. Хозяин квартиры сразу же бросил любые попытки заполнить эту мизерную в вещах квартиру, ведь пожалуй это приносило свою долю умиротворения. Дэн поставил чайник на плиту, он был не из тех людей в XXI веке, которые уже перешли на электрические чайники или в повседневное время использовали турки. Пожалуй этих не до-странностей было полно в этом человеке, который ждал на свою кипяченую воду. Конечно же, пока водичка мирно себе нагревалась, мужчина взял белую чашку и легким движением поставил ее на стол. Он пальцами отодрал край стика с растворимым кофе от Jacobs и заполнил чашку ним, добавляя так же ложечку сахара. Эту утреннюю тишину ничего не смогло бы уничтожить, но все-таки после таких мыслей или даже наименьшего упоминания — тут же становится ясно, что не все так гладко будет. Впрочем сейчас не исключение, так что затишье повалил телефонный звонок. Негромкая мелодия лилась из смартфона, который наудачу был на столе рядом с чашкой, пожалуй Дэниел не сразу смог его заметить, потому удивился, когда рингтон начал играть так близко. Держа в руках мобильник Дэн принял вызов и с уверенностью в голосе начал говорить. — Доброе утро. Дэн Миллер, слушает, — омерзительная привычка так говорить осталась еще от первой подработки в компании во время учебы в университете, но дожидаясь ответа, мужчина выключил газ, чайник начал визгливо свистеть и жаркий пар заставил на лице у него выставить на показ небольшие капли пота. Как раз в тот момент и прозвучал громкий, грубый голос, который оповестил: — Энтони Вашингтон. Хотелось бы мне встретиться при других обстоятельствах, но тебе придется принять вызов, хоть и должен был быть сегодня выходной, прости, — человек устало вздохнул и Дэниел с удовольствием ответил. — Рад буду принять первое дело в районе ХХ отделение Нью. Когда можно будет приступать? — мужчина вышел из кухни, теперь намного аккуратней пытаясь застегнуть пуговицы на белой рубашке. Откуда появилось такое волнение? — спросил он сам себя, пока пуговица под дрожащими пальцами все никак не поддавалась. — Вижу ты воодушевлен, но не думаю, что от увиденного тебе не вернется завтрак, новичок, — без какого-либо сарказма в голосе произнес Вашингтон и после долгой минуты тишины, наверное, он надеялся, что тот будет отрицать, продолжил говорить уже жестче, — Все координаты я скину тебе в сообщении. На месте тебя встретит Эдриан, он будет твоим напарником, потому веди себя хорошо, иначе я не буду отвечать за последствия. — Так точно, — возможно немного быстро ответил Дэниел и теперь телефон был затиснут у него в руке, которая начинала потеть от волнения. Первый рабочий день в новом месте, надеюсь, что это сильно будет отличаться от обычного сидения в Главном Отделении, — с такими вот мыслями, Дэн начал одеваться в новую униформу.