Pale blue

Войдя в помещение, я сразу ощутила запах дешёвой выпивки, пота и табака. В баре играла незатейливая музыка, а по столикам расселись любители вкусить пива из грязных, покрытых слоем пыли и жирных пятен стаканов. За стойкой стоял пожилой мужчина в запачканном красным соусом фартуке и размеренно протирал барную стойку. Я огляделась вокруг, выискивая взглядом нужного мне человека, искоса поглядывая на сморщившегося в отвращении Валеску, которому тоже не доставляла удовольствия местная обстановка. — Эй, крошка, не хочешь скрасить нашу компанию? — я услышала гогот и свист за столиком неподалеку. — Прости, солнышко, но я сегодня не в настроении, — я, не поднимая на них глаз, показала значок, оказывающий на таких имбицилов утихомиривающий эффект, но, видимо, в этот раз мне больше помогло присутствие Валески рядом, на что я в целом и расчитывала, когда согласилась поехать с ним. — Постарайся хотя бы минут десять не встревать в неприятности, — шепнул парень мне на ухо и направился в сторону подсобки. Я проводила Джерома взглядом и продолжила поиски Мэтью. Протискиваясь через узкие пространства между столиками и потными прокуренными мужчинами, наконец я нашла его в самом дальнем углу, в руках он держал граненный стакан с янтарной жидкостью и несколькими кубиками льда. — Мэтью Фрэй? — после утвердительного кивка, я показала значок и представилась. — Что тебе от меня нужно? — злобно прошипел мужчина. — Я хочу задать вам несколько вопросов по поводу Элизабет Ворнер, — лицо брюнета болезненно скривилось. — Я думал, что меня уже перестали подозревать. Что на этот раз предъявите? — Речь не об этом. Вы, конечно, не ангел небесный, но серийные убийства не ваша прерогатива. Меня интересует, что происходило в жизни Элизабет, возможно, вы видели в её окружении кого-то подозрительного? — Лизи была красавицей - поклонников хватало. — Был ли среди них кто-то пугающим: когда на интуитивном уровне чувствуешь необъяснимый страх? Постарайтесь вспомнить, пожалуйста. Молодых девушек вновь убивают, и я думаю, что скоро мы найдём новое тело. Нужно его поймать раньше, чем он опять примется за дело. — Но через меня прошло столько алкоголя после её смерти. — мужчина поднял на меня полные боли глаза. — Я вас прошу, постарайтесь, от этого зависит судьба таких же девушек, как Элизабет. У каждой из них есть семья, друзья, в конце концов, жизнь, которой они дорожат, и пока не подозревают, что им грозит и какая опасность над ними нависла. Я прекрасно понимаю вашу боль, тяжело терять дорогих себе людей, ещё тяжелее не чувствовать взаимность, но у вас есть шанс помочь нам и почтить память Элизабет. Думаю она хотела, чтобы нашли её убийцу. Я видела, как в глазах мужчины мысли стремительно сменяли друг друга, отражаясь на его утративших былую молодость и задорность чертах лица. Вряд ли ему было дело до жизни других людей, но мысль о возможном отмщении за жизнь любимой помогла ему вспомнить. — В последнее время перед тем, как она пропала, Лизи часто говорила, что за ней следит какой-то мужчина. Поначалу я не придавал этому значение, но с каждым днём её паранойя становилась всё сильнее и сильнее, поэтому я стал встречать и провожать её. В один день, когда она работала, а я просиживал штаны в забегаловке, послышался её крик. Я тут же прибежал и застал её напротив окна в подсобке, там действительно был какой-то мужчина, который смотрел на неё. Я рванул наружу, но когда добрался до места, его уже след простыл. — Может, вы запомнили какие-то особенности в его внешности, особые приметы или что-то ещё примечательное? — я была слишком взволнована новыми подробностями, которые помогли бы нам с Джимом в деле. — Было темно, но у него была фетровая шляпа, что было само по себе странно в двадцать первом веке. Он показался высоким, где-то метр девяносто, и у него на шее была странная татуировка — треугольник с какой-то цифрой внутри. Больше ничего не могу сказать. — Хорошо, это уже что-то. Спасибо вам за сотрудничество, если вспомните еще какие-то подробности, позвоните мне, — я протянула ему свою визитку и, дождавшись лёгкого кивка, поднялась с места. Я не хотела дожидаться Валеску и уже направилась к выходу, как вдруг раздались выстрелы и крики. Автоматически взявшись за пистолет, я старалась протиснуться к месту происшествия, распихивая локтями запаниковавших людей, когда мою руку кто-то схватил и потянул в сторону выхода. — Погнали, печенька, нам здесь больше нечего делать, — над ухом раздался знакомый хрипловатый голос. Лишь когда мы оказались в машине, я обратила внимание на окровавленную футболку, липнущую к бледной коже. Быстро оценив ситуацию, я поняла, что кровь не его, на нём были лишь небольшие ссадины и синяки. — Только не говори, что ты кого-то убил. Хоть один день можно без этого обойтись?! — я чувствовала, что начинаю закипать. — Я старался целиться в руку, но кто знает? — Валеска как ни в чём небывало пожал плечами. — Господи, будь проклят тот день, когда я с тобой связалась! — я устало откинулась на сидение, рассматривая знакомые пейзажи за окном. — Стоп! А куда мы едем? — К тебе, конечно, печенька. Пораскинь мозгами: меня теперь ищет парочка головорезов так, что в свои хоромы я ехать не могу, а местонахождение твоей халупы они не знают. — И ты решил, что было бы неплохо прятаться от каких-то отморозков у меня? Я хотела бы на секунду напомнить, что я хозяйка квартиры, и я против этого! — Послушай, если хочешь остаться в живых, то прикуси язык, отключи свою язвительность и хоть на пять минут включи мозг. Они видели, что ты со мной, и поверь, они тебя найдут, так что безопасней будет, если я пока останусь у тебя. — Ты… Да ты… Ты просто невыносимый, настырный, самовлюблённый урод! — Из твоих уст это звучит слаще меда. *** Я со злостью и обречённостью кинула пиджак на кресло и двинулась в ванную комнату за небольшой аптечкой в надежде, что Валеска всё-таки пошутил и не собирается находиться в моей квартире. Однако все мои мечты разрушились, как только я увидела довольное, обрамлённое шрамами лицо. Сделав парочку глубоких вдохов и досчитав до десяти, я прошла в небольшую комнату и присела на край дивана, доставая всё необходимое, чтобы продезинфицировать раны на теле парня. — Какая забота о моей самовлюблённой, невыносимой и наст… Ауч… — Джером болезненно сморщился, когда ватка, смоченная перекисью, коснулась его кожи. Я продолжила в полной тишине промывать все ссадины и смазывать синяки мазью, стараясь не причинять сильного дискомфорта. Удивительно, что во мне вдруг проснулось чувство заботливости по отношению к этому рыжему недоразумению. Я постаралась как можно быстрее подавить в себе подобные мысли. Он был убийцей, маньяком и психопатом, ему всё равно на чужие чувства и эмоции, Джером воткнул бы в меня нож и даже не моргнул глазом. Моя забота для него – пустой звук, лишь пока я ему нужна, он меня не трогает. Однако стоит исчерпать весь свой запас полезности, как я окажусь лицом номер один в его списке кандидатов на убийство. — О чём думаешь, печенька? — Валеска вопросительно приподнял свою бровь и изогнул губы в своей фирменной ухмылке. — О тайнах мироздания и экзистенциализме, — я стала обрабатывать последний порез на его левой щеке. — Почему тебя не пугает моё лицо? — Внезапно голос парня стал на удивление серьёзным. — А оно должно? — Я не вижу в твоих глазах ни страха, ни отвращения. Обычно люди совсем по-другому на меня реагируют. — Не знаю, я привыкла к тебе, чего совершенно не хотела. Хотя должна признаться, твоё лицо никогда меня не пугало, а вот твой придурошный характер всегда выводил меня из себя. — Я невольно усмехнулась, откладывая перекись и использованный кусочек ваты в сторону, и посмотрела на Джерома. Я не могла отвести взгляд от его глаз, которые притягивали меня и не давали возможности двигаться, словно он впрыснул в меня парализующий яд. В них не было привычного безумия или насмешливости, на смену им пришла серьёзность и удивление. Я стала ощущать, как миллиметр за миллиметром его лицо приближается к моему, но не могла пошевелиться или просто не хотела. В тот момент я не задавалась подобными вопросами, мысли в моей голове спутались, каждое мгновение стремительно сменяя друг друга. Когда я ощутила тёплое дыхание на своих потрескавшихся от морозного воздуха губах, зазвонил телефон и напрочь уничтожил этот момент нашего совместного помешательства. Я мотнула головой и поднялась с места, попутно отвечая на звонок. — Да, Ли? — я старалась не обращать внимания на Валеску. — Френ, есть новости. Мы с Джимом пробили всех людей по базе, есть три совпадения, которые могут помочь нам в деле. Это Карсон Шенки, Майкл Грегсон и Стивен Броук, возможно, один из них наш клиент. Все трое раньше были задержаны по статье изнасилование, домогательство и нападение. — Значит, вы с Джимом вместе работали допоздна? — Боже, Френсис, я тебе только что рассказала о том, что у нас есть продвижения по делу, а ты снова начинаешь… — Всё-всё прекрати свои нотации, пришли мне их дела на почту, утром вызовем их в участок на допрос, а я пока просмотрю всю их подноготную. Вам с детективом Гордоном явно нужен отдых. — Ты невыносима! Сейчас перенаправлю всю информацию к тебе. Ты и сама поспи немного, ты же знаешь, что когда не выспишься с тобой просто невозможно говорить. — И я тебя люблю, Томпкинс. Заварив две чашки кофе, я принялась изучать всю информацию, которую Ли мне перенаправила. Валеска в это время на удивление притих, взяв в руки одну из книг с книжной полки. Ни один из подозреваемых не подходил под описание Метью Фрая, однако поговорить с ними стоило. Как говорил сам Метью, тогда было темно, и он уже успел за эти несколько лет законсервировать себя дешевым виски, так что его показания не казались самыми достоверными. Пришлось назначать встречу жениху второй жертвы, возможно, он сможет рассказать что-то стоящее, не смотря на поздний час мы договорились с ним встретиться завтра в полдень. Меня по-прежнему смущала цифра, вырезанная на теле жертвы, а ведь Фрей сказал, что у преследователя Элизабет на шее была татуировка треугольника с цифрой внутри. Какова вероятность того, что этой же цифрой убийца украшал тела погибших девушек? Была большая вероятность, что это очередной тупик, однако то число не давало мне покоя, оно явно имело огромное значение для нашего маньяка, осталось выяснить какое. Число жертв? Вряд ли. Что если в том возрасте с ним случилось какое-то травмирующее событие, и эта цифра стала для него своего рода триггером? Уже ближе к истине. Но как эти девушки были связаны с девяткой? Думай! Их дни рождения? Нет, не то, слишком банально. А что если это связано с кем-то из членов их семей? Мимо. Давай же, Френсис, ты можешь решить эту загадку! Может… Может в возрасте девяти лет с ними, как и с убийцей, случилось что-то ужасное? В личных делах об этом не было ни слова, однако многие люди не рассказывают такие подробности из жизни своих близких, бессознательно пытаясь их защитить. Я решила созвониться с матерью Элизабет и вновь с ней переговорить. — Добрый вечер, миссис Уорнер, это Френсис, я приходила к вам на днях. — Ах, да, детектив Тозиер, вы узнали что-то важное? — Возможно… — я принялась нервно мерять комнату шагами, — послушайте меня внимательно и постарайтесь честно ответить на мой вопрос, это будет иметь огромное значение в дальнейшем продвижении дела. — Я готова на всё, лишь бы вы нашли этого урода, — голос женщины вздрогнул. — В жизни вашей дочери происходили какие-то травмирующие события, о которых вы не рассказали полиции? — О чём конкретно вы говорите, детектив? — я уловила нотку волнения в её тоне. — Миссис Уорнер, вам как матери тяжело говорить о таких вещах, я понимаю… Возможно к вашей дочери кто-то применял насилие примерно в возрасте девяти лет? — Как вы об этом узнали? — на другом конце послышались тихие всхлипы и короткие вдохи. — Выпейте воды и расскажите мне, что случилось с вашей девочкой. Несколько минут я слушала, как женщина пыталась успокоиться и прийти в себя. — Когда… Лизи училась ещё в начальной школе, я встречалась с … С одним подонком. Он не пренебрегал рукоприкладством и мог укуриться в усмерть, даже не знаю, зачем я терпела его. Но я никогда не позволяла ему поднимать руку на мою девочку. Мы прожили вместе два года, мне стало казаться в последнее время, что он исправился, но боже, как же я тогда ошибалась. Однажды примерно через неделю после дня рождения Лизи, я вернулась домой раньше чем обычно и… — вновь послышался приглушённый плач — услышала крики, я тут же бросилась в комнату моей принцессы, а там этот ублюдок трогал её… Не заставляйте меня продолжать, я не могу! — женщина разрыдалась уже в полную силу. — Мне жаль, миссис Уорнер, простите, что разбередила эту рану, но, поверьте, вы очень помогли следствию. — Найдите его, Френсис, я вас как мать прошу, найдите эту тварь, которая убила мою маленькую девочку. — Спокойной ночи, выпейте успокоительное и постарайтесь уснуть, сегодня с вас хватит. Как только на том конце повесили трубку, я набрала номер Джима. — Гордон, скажи, что ты не спишь? — Уверен, как и ты сижу над делом. Я рассказала ему о своей версии с цифрой и том, что узнала о прошлом Элизабет Уорнор. — Я встречаюсь завтра с женихом второй жертвы, а ты проверь остальных, если я права, то с убийцей случилось то же самое, что и с погибшими. — Это хоть какая-то зацепка, ты понимаешь насколько мы близко к нему? — Гордон был возбужден открывшимися подробностями ни меньше меня. — Никогда не радуйся раньше времени, детектив. Кстати, что у вас там с Ли происходит? — Только потому что ты сыграла огромную роль в нашем примирении, я тебе расскажу. — Мне стоит ждать грязных подробностей? — Тозиер! У нас всё идёт потихоньку день за днём, минута за минутой. — Гордон, если ты ещё раз разобьёшь ей сердце, я тебя убью медленно и очень мучительно. — И тебе спокойной ночи, Френ. Я собрала со стола все бумаги и убрала ноутбук, а потом бросила вопросительный взгляд на Валеску, который вёл себя подозрительно тихо, уверенна — это затишье перед бурей. — Я понимаю, что неотразим, но печенька, это право уже не прилично так смотреть. Ты же знаешь: если хочется чего-то большего, стоит только попросить, и папочка воплотит твои грязные желания в лучшем виде, — Джером отбросил книгу и стал прожигать меня своим невозможным взглядом. — Вообще-то я намекала на то, что хочу спать и тебе пара переместиться с моего ложа на — я задумчиво почесала подбородок — пол, кресло, можешь даже в ванной лечь. — Сладкая, ты ранишь меня в самое сердце. Разве ты не хочешь оказаться в моих объятиях, печенька? Я ведь прекрасно знаю, что все твои мокрые сны связаны со мной, — парень подошёл вплотную, не давая мне возможности на отступление, — ты же самая настоящая мазохистка, если бы ты действительно хотела, то давно меня выгнала, но тебе нравится осознавать, что в любую минуту я могу вырезать твоё маленькое сердечко, тебя это будоражит. Признайся наконец уже себе, что ты без ума от ощущения опасности, которое я излучаю. Тебе не страшно, тыковка, ты просто в восторге от этого. Или я не прав? — Последнюю фразу он прошептал мне на ухо, поглаживая большим пальцем мою щеку. — Валеска, отойди подальше, пока я не прострелила твою коленную чашечку, — я постаралась говорить ровным голосом, но его шепот и неосторожные движения рук вызывали волну мурашек. — О как же горячо это звучит из твоих уст! — Джером усмехнулся, но всё же отступил, что вызвало во мне волну разочарования, которую я пыталась всеми силами прогнать. — Я в душ, а когда выйду, надеюсь, увидеть твоё тело мирно спящим на полу, одеяло и подушка в шкафу на верхней полке. — Потереть тебе спинку, печенька? — Обойдусь. Когда я покончила с водными процедурами, то обнаружила парня недалеко от дивана, укутавшись в одеяло, он выглядел в какой-то извращенской степени даже мило. Я расстелила свою постель и буквально рухнула лицом в подушку, в надежде отогнать мысли, которые бешенным вихрем сменяли одна другую. Слова Валески никак не выходили из моей головы. Тихий голосок насмешливо вопил, что он был прав и я действительно больная на всю голову, совсем поехала крышей раз могу спокойно спать, пока в полуметре от моей постели лежит психопат-убийца, посапывающий во сне. Боже, Френсис, во что ты ввязалась? Твои мозги уже совсем съехали набекрень или ещё хоть немного здравого смысла осталось? Заткнись, я сама не могу понять, что происходит. Думаешь, я спятила? Ты спятила тогда, когда впервые позволила ему манипулировать собой. Он не манипулирует мной! Оооо так значит, это рыжее недразумение осталось сегодня ночевать у тебя по воле Бога, а не потому что ты не захотела выставить его к чертям собачьим. Он мне помог! Ты сама себя слышишь? Вы с ним даже, прости всевышний, не друзья. Однажды он даже говорил, что натравит на тебя рой пчёл, разве не помнишь? Или когда говорил, что сожжёт твоё сердце, расчленит твою соседку, приведёт к тебе свору крыс или утопит тебя в химикатах… Всё, я поняла, но с пчёлами действительно вышло забавно. Френсис! Хорошо, возможно, я немного снисходительна к нему, но разве я вообще должна разговаривать сама с собой? Это не признак шизотипического расстройства? Признак, но тебе нужен кто-то адекватный, чтобы дал тебе подзатыльник и вовремя увёл с края пропасти, в которую ты готова прыгнуть с распростёртыми объятиями. И что ты предлагаешь? Перестать контактировать с Валеской, назовём это первым шагом в плане «Никаких рыжих маньяков-психопатов-хладнокровных-идиотов убийц в нашей жизни». Будто это так легко! Конечно, не легко, он же настырный ублюдок, в этом вся суть, ты зависима от его больной натуры. Пора с этим заканчивать, Френсис, пока для тебя самой не подготовили койку в Аркхеме.