Часть 11
30 августа 2019 г., 19:49
Рихард ушёл. Бросил его или случилось чего — Пауль не знал. В любом случае, он не появлялся уже около месяца. Он и раньше уходил, но настолько незаметно, что казалось, будто он всё время торчит у него дома. Сейчас же он просто исчез. Последнее, что Круспе оставил после себя, — лёгкий, нежный, как его утренний кофе, поцелуй в губы, после чего зашагал прочь, лишь раз обернулся и озарился своей фирменной хитрой, но милой улыбкой. Больше он не возвращался. Пауль грешным делом думал даже, что он ушёл подальше от неприятных ему отношений с парнем, но в сочетании с его поведением это никак не укладывалось в голове.
Пауль лежал на кровати, обнимая сам себя. Он мог ярко почувствовать призрачные жаркие прикосновения чужих рук на своих плечах, груди, талии, бёдрах, как фантом вжимается в него, обволакивая собой. С тех пор, как у синяков под глазами появились разномастные соседи на шее, Хирше чувствовал себя более живым. Память тлела, как табак на кончике сигарет. Но стоит реальности блеснуть на горизонте, как всё исчезает, впуская в оболочку холод. Играя на гитаре, он видел не свои пальцы, смотрел со стороны, но никто не подыгрывал ему. Даже сосед снизу хранил молчание, когда он снова и снова дёргал струны, выпуская эмоции наружу. Как Рихард и говорил.
Пауль выходил на крышу каждый день. Первый месяц так точно. Потом перестал. Но когда ещё сидел ночами, смотрел на звёзды и дома, взгляд всё равно то и дело соскальзывал на зелёную дверь, слух вылавливал каждый шорох. Шум ветра, отдалённые хлопки крышек баков, крики — всё это отдавалось сильным импульсом и молниеносной реакцией парящего в надеждах Пауля. Он ждал. Но никто не пришёл.
Пауль прекратил свои ночные вылазки. Он уже не мог вспомнить, зачем вообще выходил и чем занимался до того, как их с Рихардом взгляды впервые пересеклись. Посиделки на крыше утратили былой смысл. Складной стул стоял у выхода, покрывшись слоем пыли и мелкими паутинками; сигареты, которые ещё недавно были свежими после ставшего было регулярным пополнения запасов, отсырели. Зажигалку Пауль забрал в дом и иногда щёлкал ей в темноте перед сном. Хотелось курить. Сильнее, чем раньше.
Пауль больше не высматривал среди прохожих знакомое лицо, не вглядывался в каждый тёмный затылок, не оглядывался на полицейских и не присматривался к ветхим зданиям и пыльным окнам. «Он ушёл, оставь» — твердил он себе уже спустя несколько месяцев и держал глаза прямо, пока зрение упрямо рассеивалось.
Также расфокусирован был его взгляд, когда на рассвете ему в дверь позвонили. В ту ночь он просидел довольно долго над гитарой, но в итоге забросил — настроения не было совсем. Что от него могло понадобиться в такую рань? Сонное сознание уже представило человека в форме Штази. Плевать, хоть какое-то разнообразие.
Он открыл дверь и замер, когда округлившиеся глаза тут же сфокусировались на лице утреннего гостя. На таком знакомом лисьем выражении, лёгкой небритости и немного отросших смольных волосах.
— Рихард? — шёпотом вышел из ступора Пауль.
— Пауль, — зеркалит ответ Круспе.
— Ты… — Хирше не знал, с чего начать. «Где пропадал?», «Почему ничего не сказал?», «Как поживаешь вообще?» — в голове роились варианты, бросаясь наперебой вперёд. Подсознательно он даже был благодарен, что ему не дали договорить.
— Плед, — коротко обмолвился Рихард, протягивая пакет.
— Плед? — переспросил Пауль.
— Я его постирал, — ухмыльнулся тот.
Хирше недоумённо взял из его руки пакет. Он посмотрел на Рихарда, затем на плед и снова на Рихарда. Отбросив пакет в сторону, не глядя, он резко притянул парня к себе и впился жадным поцелуем, заставляя того нагнуться и буквально заволакивая в квартиру под глухой хлопок двери. Он тут же вжал блудного парня в стену, обвивая его шею одной рукой, другой крепко прижимая за спину. Настоящий. Здесь. Только бы не отпускать. И Рихард тоже не отпускает, отвечая на бешеный поцелуй, при этом ласково проводя пальцами по щеке и скуле блондина. Вызволенная страсть бурлила и требовала выхода, но чем дольше они стояли, вжимаясь друг в друга, не разрывая такого долгожданного слияния, тем меньше хотелось сдвигаться с места. Всё равно под ногами уже ничего не ощущалось. Поэтому когда губы уже с трудом шевелились, Рихард увернулся и просто крепко обнял Пауля, зажмуриваясь и продолжая перебирать его кудряшки на затылке. Он пах домом.
— Я так скучал по тебе, — надрывно прошептал тот сквозь сбившееся дыхание, сминая пальцами его куртку.
— Мне тоже тебя очень не хватало. Особенно по ночам, — прозвучал такой же ответ над ухом. Немного странно было слышать это от Рихарда, который не был замечен в любви к разговорам о чувствах. Он расцепил хватку и выпрямился, при этом не отпуская и преданно смотря в глаза. — Да и вообще… Я так рад тебя видеть.
— Где ты был всё это время? Почему не сказал ничего? Я ведь переживал, чёрт тебя дери, Круспе, — беззлобно запросил Пауль, опуская руку с шеи и легко ударяя в отбивающую спид-метал грудь Цвена.
— Прости, мне нужно было уехать отсюда. Просто необходимо, как глоток свежего воздуха. Не от тебя, а от всего, всей моей прошлой жизни.
— Предупредил бы хоть, ей богу.
— Не хотел тебя в это впутывать, — он припал лбом ко лбу Хирше, но устоял перед тем, чтобы оставить его вопросы висеть в накаляющемся воздухе. Они ещё всё наверстают. — Да и не знал, получится ли, вернусь ли и когда — ничего не знал.
— Спасибо, что вернулся, — устало выдохнул Пауль.
— А ещё, — брюнет снова выпрямился и выглядел серьёзно, будто готов просить руки и сердца, — у меня есть к тебе предложение.
— Это какое же? — оторопел тот, зная такую черту этого человека, как спонтанность в её совершенной форме.
— Ты будешь моим… вторым гитаристом в группе? — хитро улыбнулся он.
— В какой ещё группе? — медленно вникал парень.
— Алкоголиков, — хихикнул Круспе. — Я собираю рок-группу и хочу, чтобы ты играл с нами.
Пауль поднял брови и впал в ступор, смотря в никуда. В темноту широких зрачков перед собой. Всё пространство будто замерло и разом поплыло. Он даже не почувствовал, как его трясут за плечо.
— Ты согласен? Пауль? Пауль… — он похлопал его по щеке…
***
— Пауль! — раздался звон пощёчины. Рихард всё же добился внимания к себе и увидел прозрение в глазах ритм-гитариста. — А? Что? — проморгался тот, потрусив головой, возвращаясь из воспоминаний в реальность. — Проснись и пой. Вернее играй. На съёмки пора топать, — пояснил Круспе. — Съёмки? — вопросил 54-летний Ландерс. — Deutschland. Ты на жаре перегрелся, солнышко ты моё? — мужчина уж и не знал, переживать ему и звать медиков или трагично вздохнуть и закатить глаза на своего мечтательного коллегу. С крыши кафе, в котором они перекусывали, открывался отличный вид на город. Полуденное солнце красиво отражалось от стеклянных небоскрёбов и пробегалось по парапетам близлежащих крыш невысоких домов. Берлин кипел жизнью. Двое гитаристов известнейшей группы встали из-за столика в VIP-зоне и направились к выходу. Краем зрения видно было пару людей, фотографирующих их на смартфоны. Глаза и уши повсюду. Именно по этой причине двое мужчин лишь невесомо соприкасаются тыльной стороной ладоней на ходу. Позже. За закрытыми дверями, без камер, но с бутылкой дорогого градуса. Вне сцены лучше поберечься от излишних обсуждений. Солнце в зените, в самом разгаре. Огненный шар ещё долго не уйдёт в закат.
