Space Wifes

Каждый раз, когда Ясмин остается на ночь в чужой и холодной ТАРДИС, ей снится Доктор – и на утро эти сны стираются из ее памяти. Исчезают, точно следы на песке, омываемые морскими волнами. Как на тех пляжах зеленой, причудливой туристической планеты с фиолетовой водой и названием, которое невозможно выговорить… Но Доктор выговаривала – потому что она сама невозможная. Ясмин протирает глаза, читает свежие новости с телефона, не вылезая из спального мешка – нельзя терять ни секунды, ведь даже самая тонкая нить может вывести их к… Иногда после сна в сознании Яз остаются образы: звук ее, Доктора, смеха, изгиб улыбки, морщинка между бровей. И она начинает листать фотографии в галерее, чтобы убедиться, что помнит, как Доктор выглядит – каждую деталь, каждую морщинку, каждое глупое выражение ее лица. Интересно, вернется ли она к ним такой же? Вернется ли… Недели перешли в месяцы, и месяцы тянутся бесконечно долго – но только для нее. Райан и Грэм выглядят стойкими, почти бесстрастными, пусть и не лишенными надежды. А у Яз темные круги под глазами и отчаянный блеск на дне глаз – от каждой новости, хоть как-то намекающей на инопланетное вмешательство. За стенами ТАРДИС протекает жизнь, та самая, настоящая, но только здесь она может увидеть Доктора – хотя бы во сне. Представить, что эта консоль – консоль их корабля, что снаружи ее ждет синяя будка, а где-то внутри, в бесконечной веренице комнат, безумная инопланетянка ищет квазилонский трипоскоп, что бы это ни было. Райан и Грэм намекают, что надо жить дальше, что Земля прекрасна – даже их маленький уголок на отшибе Британии, что путешествия – это еще не все. И Яз хочет сказать, что дело, возможно, далеко не в одних приливах адреналина при очередном крике «беги!», не в отколовшемся куске их маленькой семейки, не в бесконечном величии пространства и времени, но в чем-то еще… И никогда не говорит, глядя в пол и молча кивая. - Она вернется, - говорит Яз, каждый раз, и тень сомнения, копошащаяся глубоко внутри, никогда не видна на ее лице. После очередного дня, не принесшего и капли прогресса, она сворачивается клубком в спальном мешке. Чувствует бриз, холодящий кожу и прикосновение теплой руки на своей щеке. Родной голос говорит что-то без остановки, но Яз не слышит: лишь крепче прижимает ее к себе, стараясь, - безуспешно, - не плакать. Утром Ясмин первым делом протирает от чего-то уставшие глаза. Снова.