Мои океаны

Питер задумчиво подковырнул лезвием материнскую плату, извлек ее из костюма и вздохнул. Короткий взгляд на пустующую мастерскую Старка вовсе не поднимал настроения. Парень-то думал, что напряжно будет работать на виду у мужчины, но оказалось, что еще труднее сосредоточиться на работе, когда его нет. Отказываясь вступать в ряды Мстителей, Питер надеялся взять небольшой тайм-аут от всех геройских и соулмейтских дел разом. Заняться учебой, позависать с Нэдом, с тетей. Очистить разум, одним словом. Переварить всю свалившуюся на него информацию вдали от главного источника всех тревог. Очень наивно с его стороны было полагать, что ему это удастся. Не то, чтобы Питер на самом деле переехал на Базу — вовсе нет, большая часть его вещей все еще квартировалась в Квинсе, но лаборатория Старка была такой восхитительной, а сроки подачи документов поджимали, так что логично было время от времени — почти через ночь, на самом деле — оставаться ночевать в выделенных ему комнатах. Чтобы Мэй не тревожилась за благополучие Питера, Тони лично устроил ей экскурсию по Базе и выслушал добрую сотню осторожных уколов тетушки, которая так и не простила до конца то, как Старк выгнал ее племянника в прошлый раз. Питер краснел, бледнел и тихо ржал, когда наблюдал за гаммой эмоций на лице мужчины, вынужденного выслушивать эти совершенно несправедливые упреки. Удивительно, на самом деле, что он вообще решил встретиться с Мэй ради спокойствия Питера. Поведение Тони ставило парня в тупик. Мужчина сделал все, чтобы загнать Паркера на Базу: выделил лабораторию, комнаты, договорился с тетей. И в то же самое время ему, кажется, было совершенно плевать, где Питер и чем он занимается. Во время редких встреч на кухне или в коридорах все их диалоги сводились к краткому обмену приветствиями. Да и в принципе на Базе Тони появлялся не так уж часто. Это был его дом, но приезжал он сюда чаще всего заполночь, и это если вообще приезжал. В свою мастерскую мужчина поднимался и того реже, так что практически все время Питер куковал в лаборатории в гордом одиночестве. С одной стороны, это было кстати, потому что в присутствии Старка у Питера все против воли начинало валиться из рук, а грохнуть какое-нибудь дорогущее устройство из тех, что мужчина ему доверил, прямо у него на глазах не казалось хорошей идеей. С другой же… Питер скучал. Нелепо скучать по чему-то, чего у тебя никогда не было, но все же это было так. Валяясь по вечерам на своей шикарной кровати — а виброрежим, кстати, неплохо заменяет массаж, а не то, о чем Питер сначала подумал, ради всего святого, парень! — Паркер размышлял о том, во что превратилась его жизнь за последний год и что ему теперь с этим делать. События с самолетом смазали тот шок, какой он испытал, увидев метку Тони. В большинстве книг и рассказов люди, найдя своего соулмейта, испытывали настоящий подъем сил, они были счастливы, буквально летали без крыльев. Выброс эндорфинов бил по мозгам, и для многих этот день на всю жизнь остался самым лучшим и ярким в их жизни. Что ж, возможно, этот самый выброс помог Питеру не откинуть копыта в тот день, но никаких «приливов счастья» он испытать не успел. Даже обидно было — все у него не как у людей. Робкие лучики надежды, появившиеся в тот момент, когда он отошел от наркоза и вспомнил события того безумного вечера, Старк безжалостно затоптал своими дорогущими ботинками, когда пришел в больничное крыло, спрятав метку под ткань рубашки и повесив на манжеты запонки, как огромный амбарный замок с надписью «тебя это не касается». И все, что было после — неверие в собственную удачу, неудачу, злость на себя, вселенную и Тони, обида — выходило из истины настолько простой, что в нее не хотелось верить: Старк его соулмейт, и он его не хочет. Такая себе романтическая история. То, что Тони не знал, что Питер видел его метку, делало все одновременно и проще, и сложнее. Пока они все еще играли в эту детскую игру под названием «если я закрою глаза, монстр меня не съест», у парня оставалась возможность бывать на Базе, пользоваться лабораторией, ловить Тони у кофеварки по утрам и неловко фыркать, пока мужчина с усмешкой треплет его по волосам вместо приветствия. Но однажды все разрешится, у Питера уже не будет возможности сделать вид, что это ничего не значит. Когда правда всплывет, все изменится навсегда, и Питер потеряет даже те крохи расположения Старка, какие у него сейчас есть. Все станет неловко и нервозно, как бывает, когда ты общаешься с влюбленным в тебя человеком и боишься лишним жестом или словом дать ему надежду. Смешно. Между ними ничего нет, а Питер боится это ничто потерять. Это как стоять перед моргом и не решаться войти. Пока ты по эту сторону тяжелой металлической двери, можно сделать вид, что дядя Бен все еще жив. Но когда ты войдешь, все изменится. Нелепо ждать, что проблема разрешится сама собой. Все уже случилось: глупая вселенная сочла, что это будет весело — сделать их соулмейтами. Непоправимое уже произошло, но разве Питер виноват в том, что не хочет заходить в эту дверь? Но сколько ни стой на пороге, зайти все же придется. ** — Мистер Старк в здании, — бодро отрапортовала Пятница, и Питер ойкнул, случайно опалив паяльником кончик пальца. Засунув его в рот, парень погасил паяльник и выпрямился, оглядел свою лабораторию. За последние двое суток, большую часть которых он провел тут, помещение успело обрасти мусором. Отвлекаться от процесса на уборку тогда казалось кощунством, и теперь Питеру пришлось в срочном порядке пробежаться по лаборатории с мусорным ведром, скидывая туда скомканные чертежи, картонные стаканчики из-под кофе и обертки от шоколадок — боже, а когда и где он успел взять Твикс? На часах высвечивалась половина девятого, и это было странно — Тони редко появлялся на Базе так рано. Возможно, он просто заехал за чем-нибудь и сейчас уедет, и Питер не успеет «случайно столкнуться» с ним, даже если рванет вниз прямо сейчас. Было нелепо так переживать насчет порядка в лаборатории, потому что, для начала, в мастерской Старка хлама было в разы больше, плюс к тому навряд ли он поднимется сейчас сю… — Мистер Паркер, — раздалось от дверей, и Питер отшвырнул мусорное ведро под стол с таким невинным выражением лица, на которое только был способен. — Ми-истер Старк! — привычно заикнулся парень и обернулся. Тони стоял в дверном проеме и улыбался, засунув руки в карманы. Он выглядел… плохо. Питер невольно нахмурился. Разумеется, Тони выглядел потрясающе, как и всегда, но сейчас он был даже более помятым, чем по утрам. Пусть его губы и улыбались, между бровей все еще пролегала мрачная морщинка, а плечи были опущены и будто бы немного сгорблены. Синяки под глазами выглядели уже привычно — в повседневной жизни они, кажется, и не сходили, и Питер против воли восхищался работой гримеров Старка. На экране-то он всякий раз выглядел так, будто только что прилетел с Ибицы, где отдыхал целый месяц. В жизни же он больше был похож на человека, весь этот месяц спавшего по часу в сутки. Вполне вероятно, так и было на самом деле. — Как успехи? — поинтересовался Тони и вошел в лабораторию. Питер сглотнул. Это, считай, уже был самый длинный из их диалогов за последний месяц, а Тони, кажется, все еще не собирался сбегать. — Н-нормально, мистер Старк! — затараторил Питер. От волнения язык у него заплетался, а слова вылетали изо рта со скоростью пулеметной очереди. — Я как раз хотел вас попросить посмотреть, потому что доктор Беннер, я так понял, «вне зоны доступа», а вы хорошо знаете его работу, у меня тут небольшая проблема с интеграцией наночастиц… — Вау, вау, малыш, полегче, — Тони вскинул руки и поморщился. Питер тут же заткнулся. — Скинь мне на почту в письменном виде, ладно? На сегодня с меня точно хватит таких умных слов. Парень смущенно кивнул. Старк, вроде бы, не сердился, но ему все равно стало не по себе. В конце концов, Тони ему в научные руководители не набивался. С другой стороны, если он зашел не научный проект обсудить, то зачем тогда? — Как насчет поужинать? — спросил мужчина вдруг, и Питер широко распахнул глаза. Тони предлагает ему… поужинать вместе? После почти месяца полного игнорирования? Вау. — Я… эм, да, конечно! Сейчас, только… — Паркер неловко взмахнул рукой в сторону рабочего стола, — выключу тут все. — Встретимся в комнате отдыха, — кивнул Старк и вышел из лаборатории. Питер проследил взглядом, как он замер на пару мгновений у входа в лабораторию и, мотнув головой, направился к лестнице. Стоило мужчине скрыться за дверью, как парень шумно выдохнул. Возможно, годы и годы спустя, он научится не вести себя рядом с Тони Старком, как полнейший кретин. А может быть и нет. Наскоро сохранив все файлы, Питер погасил компьютеры и аккуратно разложил чертежи и записи по папкам. Делал он это скорее автоматически, в то время как мысли в его голове играли в салочки на выживание. Почему Тони решил пригласить его поужинать? Вспомнил, что за протеже нужен присмотр? Не любит есть в одиночестве? Им предстоит серьезный разговор? Прежде чем рвануть к лестнице, Питер критически осмотрел себя в зеркале. Глупый и нескладный, и никакие укусы радиоактивных пауков, похоже, не способны это исправить. И правда, чего это Тони не рад их связи? На Базе было действительно много комнат отдыха, и Питеру пришлось заглянуть в три из них, чтобы найти нужную. Мистер Старк сидел на диванчике посреди самой маленькой из всех. Хотя понятие размера здесь было относительно: комната была маленькой по сравнению с остальными помещениями базы, но при этом все еще превышала количеством квадратных метров комнату Питера в Квинсе. Здесь не было бильярдного стола и автомата с пакманом, как в той комнате отдыха, которую обычно использовал Питер, зато стоял огромный и мягкий даже на вид диван, а всю противоположную стену занимал огромный экран. Над диваном висел современный проектор, и парень едва не захлопал в ладоши от восторга — это же, считай, собственный домашний кинотеатр. Стереосистема, наверняка, отпад. Перед диваном располагался столик, на котором горой валялись пачки чипсов, шоколадок и еще чего-то зеленого, исписанного иероглифами. Питер приподнял бровь, разглядывая все это безобразие. Хороший ужин, ничего не скажешь. Тони ухмыльнулся его реакции и жестом фокусника извлек из-под завалов снеков коробку с пиццей. Питер фыркнул и осторожно опустился на диван в полуметре от мужчины. В коробке обнаружилась его любимая пепперони, и парень подозревал, что без вмешательства Пятницы, знавшей все его вкусовые пристрастия, тут не обошлось. — Что будем смотреть? — спросил Питер, логично предположив, что раз Тони выбрал местом ужина домашний кинотеатр, то не стоит предлагать ему поиграть в боулинг. — На твой выбор, — махнул рукой мужчина. Парень поежился. Он и без того чувствовал себя глупо в компании миллиардера, не хватало еще опозориться выбором фильма. Решив для разгона остановиться на самом беспроигрышном варианте, он попросил Пятницу запустить классический ситком с первого сезона. Даже если Тони видел его уже сотню раз, шутки в нем от этого хуже не становились. Более-менее расслабиться Питеру удалось лишь к концу первой серии, а с третьей, перед которой Тони сходил на кухню и вернулся с газировкой для парня и чем-то алкогольным для себя, и вовсе жизнь наладилась. Паркер почти не следил за происходящим на экране, больше занятый тем, что бросал на Тони короткие и максимально незаметные взгляды. Все те мысли, что он так старательно запрещал себе все это время, взбунтовались и, выставив над головой транспаранты с гневными лозунгами, вырвались на центральные магистрали мозга, полностью парализовав его работу. Старк сидел рядом с ним на диване — так близко, что Питер мог протянуть руку и коснуться пальцами его отросших волос, очертить линию челюсти. Мог опуститься к нему на колени — от этой мысли вдруг стало жарко, — нависнуть сверху, увидеть, как зрачки в карих глазах расширяются, как приоткрываются губы. Мог расстегнуть манжеты, закатать рукава и соединить их метки — говорят, при этом тоже вырабатываются эндорфины. Мог бы, если бы не эта чертова рубашка, закрывавшая не только метку, но и права Питера на все, о чем он думал. «Мне жаль, что все так вышло, — сказал бы Питер Тони, если бы был достаточно смел. — Мне жаль, что вам не повезло оказаться связанным со мной. Я бы хотел, чтобы вашей родственной душой оказалась девушка, самая лучшая на свете, которую вы бы встретили лет двадцать назад. Я хотел бы, чтобы она нарожала вам детей и сделала вас настолько счастливым, насколько я никогда не смогу». Но, разумеется, он ничего такого не сказал. Он просто сидел на своей половине дивана и пялился на Тони так, словно тот был намного интереснее, чем все, что происходило на экране, и так оно, по сути дела, и было. Видимо, его внимание было трудно игнорировать, потому что полтора часа спустя Старк вздохнул и, велев Пятнице выключить сериал, повернулся к Питеру. Парень замер, пойманный с поличным. Как он, наверное, очевиден для Тони. Сейчас мистер Старк скажет ему, что он нелеп, смешон, и ему стоит собрать свои вещи и свалить обратно в Квинс, если он не способен принять настолько очевидное «нет». — Ну, Питер, — вместо этого сказал Старк. — Расскажи мне что-нибудь. — Например? — переспросил Паркер, нервно вцепляясь в края футболки. Тони редко настолько концентрировал на нем свое внимание, и от этого становилось неловко. — Ну, чем ты занимаешься в свободное время, я знаю, — мужчина хохотнул и взялся за свой бокал. — Тогда расскажи о друзьях. У тебя же есть друзья? — Ага, — закивал головой Питер. Чего это вдруг Тони заинтересовался его друзьями? Просто пытается поддержать вежливую беседу? — Нэд. И Мишель, но она не совсем друг… — Подружка? — понимающе хмыкнул мужчина. Парень рассмеялся. — Боже, нет. Просто… Не уверен, что наше общение можно назвать дружбой. Она странная. — Поверь мне, чаще всего именно странные девушки становятся самыми лучшими в твоей жизни, — улыбнулся в бокал Тони. — Нет, нет, — покачал головой Питер. — Она замечательная, правда… но нет. К тому же, она не мой соулмейт. В комнате повисла тишина. Если бы Паркер, сам ошалевший от того, что ляпнул, не вглядывался так тщательно, то и не заметил бы как на мгновение замер мужчина. Надо же было додуматься — самому поднимать эту тему. Честное слово, Питер, все твои проблемы от твоего же болтливого языка. Ну и от фиников, разумеется. Тони отмер, сделал глоток виски, или что там у него было налито, и бесстрастно взглянул на Питера. — А ты, значит, ждешь своего соулмейта? Питер нахмурился. На месте Старка он бы скорее спросил «А знаешь ли ты кто твой соулмейт?». Неужели он настолько уверен в своей броне в виде запонок, что не допускает даже мысли, что Питер может знать об их связи? — Я не вижу смысла строить отношения, которые заранее обречены на провал, — пожал плечами парень. — Знаешь, — протянул Тони непривычно тихо. — Не всем удается встретить того самого. — Надеюсь, мне повезет, — пожал плечами Питер. Он чувствовал себя голым под пристально изучающим его взглядом мужчины. — А что, если он тебя разочарует? — Что? — от удивления парень даже выпустил из рук совершенно измочаленный подол футболки. — Кто? — Твой соулмейт, — пояснил Тони и вдруг насмешливо улыбнулся. — Что, если ты встретишь его и поймешь, что он — не тот, кто тебе нужен? Он подначивал Питера, пытаясь перевести так неожиданно посерьезневший разговор в шутку, но Паркер на это не купился. Он слышал, чувствовал подтекст в этом вопросе, и это было больно, намного больнее теперь, когда прозвучало вслух. Это ты и чувствуешь, так? Ты разочарован во мне, я не тот, кто тебе нужен, и, что самое обидное, не один я так считаю. Питер закусил губу, пытаясь скрыть навалившееся на него отчаяние. Разумеется, он давно уже знал, что не нужен Старку, но слышать это прямо… — Вселенная не ошибается, — упрямо произнес он, отводя взгляд. — Ну, а как же все эти убийцы, маньяки, наркоманы, да просто алкаши? У них же тоже есть родственные души. Вот это сравнение. Неужели для Тони он стоит в одном ряду с такими людьми? Больно, больно, больно. Как бы свернуть этот нелепый разговор? Выпрыгнуть в окно и улететь на паутине прямо в Квинс? Видит Бог, Питер бы так и сделал, если бы не забыл шутеры в лаборатории. — Не зацикливайся на своей метке, парень, — посоветовал Тони и вдруг, одним глотком опустошив бокал, встал с дивана. Питер остался сидеть, глядя на него снизу вверх. — У всей этой соулмейтской фигни не так много плюсов, как пишут в бульварных романах. У тебя достаточно мозгов и таланта, чтобы добиться всего самостоятельно. Он обогнул столик так, чтобы не проходить рядом с Питером, и направился к выходу. Парень, мгновение назад мечтавший закончить разговор, вдруг подскочил на ноги, ведомый больше инстинктом, чем сознанием. — Поэтому я здесь, да? Он и сам удивился количеству сарказма в своем голосе. Кажется, он впервые в жизни заговорил со Старком таким тоном. Разочарование и обида жгли изнутри, буквально рвали на части, и сил совладать с собой почти не осталось. Ожидание грозы хуже самой грозы — так, кажется, говорят? Ну так Питер задолбался ждать. Тони остановился, обернулся к нему с непониманием на лице. Питер приподнял подбородок. — Если «у всей этой соулмейтской фигни не так много плюсов», зачем вы поселили меня на Базе? — Я не совсем… — Чтобы была возможность быть рядом, когда нужна поддержка соулмейта, да? — выплюнул Питер и едва не расхохотался от выражения искреннего ужаса, промелькнувшего на лице мужчины. — Потому что нравится вам это или нет, но рядом со мной вам становится легче. Это же так удобно — взять меня своим «протеже» и просто дружески обедать в паршивые дни, да? Питер бросал все эти обвинения — слишком эмоциональные и совершенно необоснованные — в лицо мужчины, а тот лишь стоял, скрестив руки на груди, и мрачная поза не предвещала ничего хорошего. Подросток внутри Питера верещал испуганным голосом при виде расширившихся от злости карих глаз напротив, но Паркер отмахнулся от него. Он имеет право сказать — пускай и вылетит отсюда после такого. Да, он не идеальная родственная душа, но он и не виноват, что все так сложилось. Старк может сколько угодно игнорировать их связь, но даже он не смеет говорить Питеру в лицо, что он ею разочарован! — Откуда ты знаешь? — спросил Тони, когда Питер, наконец, выдохся. — Видел метку. В тот день, когда самолет упал. Глаза Старка расширились. Да, так давно. — Почему не сказал? От возмущения Питер даже не нашелся с ответом. Взмахнув руками, он шлепнулся обратно на диван. Злость в нем то вскипала, то сходила на нет, но он не жалел, что сорвался. Пусть Тони уходит, пусть делает, что хочет. Надоело. — Питер? — А вы почему не сказали? — выдохнул Паркер и потер ладонями лицо. — Вы знаете… сколько уже, с первой встречи? Это не честно. Я имел право знать. Вы должны были сказать, даже если не хотите этой связи. Тони помолчал с минуту. Питер уже и не рассчитывал на ответ, когда он, наконец, произнес: — Дело не… Все очень сложно, малыш. Это «малыш» резануло слух сильнее, чем все обидные слова, сказанные раньше. Питер поморщился. — Да уж, сложнее не придумаешь. Куда уж мне такое понять. — Не истери, — оборвал его Тони. — Я не говорю, что ты не сможешь понять. Питер невесело рассмеялся. Глупый разговор никак не заканчивался, и ему хотелось по-детски заткнуть уши пальцами, чтобы не слышать «взрослых» и «разумных» доводов, которыми Старк, казалось, вот-вот начнет его потчевать. — А по-моему… — Ты ведешь себя как ребенок. — А я и есть ребенок! Вы же поэтому мне не сказали. — Ты несешь бред. — Тогда почему? — Возьми себя в руки! — Ответьте! — Потому что я не самый лучший соулмейт, ясно? В зазвеневшей после этого тишине Питер вдруг понял две вещи. Во-первых, за время этого короткого диалога он незнамо как успел подскочить на ноги и, подлетев к Старку, вцепиться в его рубашку так, будто собирался с ним драться. Во-вторых, он, кажется, начал терять нить разговора. Опомнившись, парень разжал пальцы и сделал крохотный шаг назад. Поднял на Тони глаза. — Что? Тони тоже отступил на шаг, снова скрестил руки на груди, нахмурился. Складка между его бровей стала еще глубже. — Закроем эту тему. Поболтали по душам и хватит. Он развернулся было к выходу, но Питер был быстрее: кувыркнувшись прямо через Старка в эффектном — как он надеялся, — сальто, парень приземлился перед дверным проемом и загородил проход. Тони приподнял брови и саркастично хмыкнул: — Если ты думаешь, что это помешает мне выйти, ты глубоко заблуждаешься. — Вы никуда не уйдете пока мы не поговорим, — упрямо заявил Питер, выпрямляясь. — Сопляк, — то ли сердито, то ли весело фыркнул Старк и поднял руку, демонстрируя парню явно начиненный техникой браслет. — Мощности одной только металлической руки хватит на то, чтобы отправить тебя в медотсек еще на неделю. — Вы не посмеете, — покачал головой Питер. Не то, чтобы он был на все сто уверен, что Тони не посмеет, но… — Надо же, а я думал, это ты не посмеешь запирать меня в моем собственном доме. — Я просто хочу поговорить… — Да не о чем тут говорить! — едва ли не заорал Тони, и Питер вздрогнул. — Нечего обсуждать! Это ничего не значит! Холодная волна пронеслась по его метке от самого локтя до запястья, от этого ощущения свело мышцы, и парень, охнув, схватился за предплечье. Тони дернулся вперед, но Питер взмахнул правой рукой, не подпуская его близко и, развернувшись, вышел из комнаты. Метку больше не холодило, вместо этого она ныла, скованная болью. Всю дорогу до поворота Питер чувствовал спиной взгляд мужчины, но сам так и не обернулся.