Кольцо демона: легенды востока

      «Безлунная ночь опускалась на королевство. Лилово-жёлтые отблески заката ещё освещали горизонт на западе, но восточный край небосвода уже налился чернильными красками безлунницы. В тёмном полотне неба зажигались бледные ледяные звёзды. Древний замок на пологом холме мрачно чернел в тусклом свете гаснущего в сумерках заката. Во дворе замка чадили факелы, их янтарное пламя освещало каменный алтарь. Люди в чёрных одеждах обступили его плотным кольцом. Посреди устланного сухим хворостом и соломой жертвенника высился каменный столб с железными цепями, к которому двое мужчин с горящими алым глазами приковывали сыплющего проклятьями белокурого юношу. Его голое тело покрывали свежие чёрные письмена».       «Двое мужчин о чём-то спорили над бездыханным юношей в ритуальном кругу. — Я не могу… — вздохнул молодой мужчина с длинными чёрными волосами. — Ты можешь, — прошипел его куда более пожилой собеседник. — Не в этом теле, — покачал головой первый. — Ты можешь, — упрямо повторил старик. — Я могу только дать ему шанс. И никаких гарантий. — Так дай… — глубокий голос вечно юного старика почти умолял.       Древний вздохнул. Чёрный туман окутал тело юноши перед ним, поднимая его выше. Мужчина закрыл глаза, губы едва шевелились в беззвучной вязи заклятий. Воздух задрожал, реальность словно бы подернулась рябью. Чёрный туман стекал с алтаря в тёмную бездну. Мужчина в невидимой короне склонился над юношей, коснулся его губ своими и, вновь выпрямившись, открыл сияющие янтарным светом глаза. Алые всполохи из трещин в пространстве осветили мрачный зал и исполинскую каменную статую. Игра теней на её суровом лике придавала ей обеспокоенное выражение.       Древний окунул ладонь в туман и достал из него чёрное лезвие. Короткий взмах и с его ладони на бездыханную грудь юноши закапала кровь, мгновенно застывая в виде кристалла с чёрными прожилками. — Это всё, что я смог сделать, — поднимая кристалл с груди вновь задышавшего юноши, устало вздохнул как-то разом потерявший ореол величия обычный человек. — Держи. Его жизнь теперь здесь, — мужчина снова вздохнул, переводя дыхание. Глаза потухли, вновь став непроницаемо чёрными. — Я запечатал большую часть его души своей энергией и кровью. Надеюсь, ты понимаешь, во что мне это выльется в этой жизни… — Спасибо…»       «Двое стояли среди руин под мрачным затянутым тучами небом. Чёрный туман клубился от их фигур, разгоняя туман болотный. Синхронная плавность движений мужчины и женщины завораживала. Кровь, стекая с распоротых ладоней, кипела и бурлила на камне. Древний язык на двух голосах, на двух началах сливался в единую песнь. Могильный холод накрыл сырую траву инеем. В воздухе запахло озоном. С треском разрядов и алыми всполохами кипящая кровь от камня растеклась в ровный круг с письменами по краю».       Люди и эпохи сменяли друг друга, не оставляя в памяти лица, но выжигая на подкорке разума письмена на забытых языках, мёртвые наречия и необъяснимую уверенность — «та же кровь, отголоски той же силы текут в моих жилах».       Боль невидимым кинжалом вспорола чрево. Белль Асторд застонала во сне, неосознанно обнимая округлый живот. Ночные видения таяли, уступая место реальности: душной, наполненной пением птиц и шумом столицы, летней ночи в императорском дворце и тупой, сходящей на нет, боли в животе. Тяжело дыша, Белль открыла глаза.       Кошмары по ночам преследовали её уже несколько месяцев. Неясные видения не то из прошлого, не то из воспалённой фантазии стирались из памяти по утрам, напоминая о себе постоянной мигренью и вязкой горечью на языке. И появившейся пару месяцев назад необъяснимой и нестерпимой жаждой крови.       «Это оттого, что наши предки были кунгусами. Бабушка его светлости тоже кунгуска. Должно быть кунгусская кровь пробудилась в ваших детках. Тебе следует попробовать пить кровь, раз того требуют малыши», — заключила мать принцессы, когда та, не зная, к кому можно обратиться с такой необычной проблемой, решила обратиться к ней.       По совету матери Белль тайно, через фрейлину и ещё нескольких посредников, дабы сохранить анонимность, стала покупать кровь из госпиталя. От её вкуса принцессу мутило, но жажда чуть притуплялась, мигрень почти сходила на нет и вязкая горечь во рту сменялась тошнотворным привкусом крови.       Только беспокойные сны никуда не делись. Напротив, с каждой ночью становились всё ярче и подробнее, хотя наутро Белль не могла вспомнить что-то конкретное.       На языке вновь горчило. Ночная сорочка прилипла к телу — открытые на ночь окна ничуть не добавляли прохлады. Девушка привычно потянулась к графину с нагревшейся за ночь водой и охнула от боли. Живот вновь стянуло спазмом. Тяжёлый графин выскользнул из влажной ослабевшей ладони. Сбоку зашевелился проснувшийся муж. — Белль? — сонно спросил он. Но сонная одурь в глазах тут же сменилась ясным взглядом, стоило ему увидеть жмурившуюся от боли супругу. — Белль! — кронпринц Аврелий, ныне именуемый Свайдеревиком, бросился к выходу из спальни, резко распахнул дверь, заставив вздрогнуть полудремавших гвардейцев. — Дирион, за целителем! Живо! — скомандовал он ближайшему стражнику и тут же вернулся к постели.       Взяв жену за руку, он осторожно помог ей сесть. — Всё… кажется… всё уже прошло, — тяжело дыша, слабо улыбнулась принцесса. На лбу девушки выступила испарина. — Целитель сейчас будет здесь. — Да… хорошо… Надеюсь, с малышами всё в порядке, — придерживая живот, ответила Белль, пока муж зажигал светло-голубые магические сферы.       Девушка подняла подушку за спиной повыше, собираясь сменить положение, когда живот стянуло новым болезненным спазмом. Глухо простонав сквозь стиснутые зубы, девушка рывком откинула всё ещё укрывавшее её до живота покрывало. — Аврелий… — всхлипнула принцесса, глядя на расползавшееся по простыне меж её ног алое пятно.       Душная летняя ночь за окном смолкла в нервном ожидании. Долгожданный ветер подул с востока, всколыхнул газовые занавеси на распахнутых окнах. Где-то на горизонте, пожирая тёмной мглой зарождающийся рассвет, набухали обещающие скорую бурю тучи. И на короткий вскрик принцессы небо откликнулось первыми раскатами грома.