Кольцо демона: легенды востока

      «Здраствуй, миира драгу Санья!       Получила твоё письмо, как только мы вернулись в Каракар из нашего небольшого путешествия вдоль побережья Райкура. Об этом я непременно расскажу дальше. Надеюсь, это долгое отсутствие писем не заставило тебя волноваться? Всё-таки, как я и предполагала в прошлом письме, в этой поездке у нас не оказалось возможности послать тебе весточку. Здесь всё так сложно с корреспонденцией. Чтобы послать письмо заграницу, нужно непременно лично обращаться в таможенную службу в Каракаре. В других городах этого сделать нельзя. Отец был весьма огорчён, узнав, что такие простые дела нельзя перепоручить доверенному. Даже для личных писем необходимо разрешение таможни, представляешь? Хорошо, что в Крастской Империи нет таких глупых правил, иначе бы нам пришлось каждый раз провожать письмо в Юлазиан, чтобы отправить его в Дегроуэль. Просто какой-то мрак. Хорошо ещё, что крастские корабли ходят отсюда часто и письма можно отправлять почти каждый день.       Возвращаясь к твоему ответу, хочу сказать, что мы ничуть не удивлены тем, что дома всё спокойно. Как любит приговаривать отец: меньшего от Эвиэля и не ожидалось. Передавай ему кстати большой привет от нас. И пусть всё-таки напишет хоть строчку. Матушка была бы ему очень за это признательна. А ещё она просит тебя почаще напоминать Эвиэлю об отдыхе.       Ты писала, что Алин сломал ногу. Мы все почувствовали, что с нашим любимым племянником что-то случилось, но, кажется, дело было не только в переломе. Что его так напугало? Элла в ту ночь вскочила с воплями. Столько времени прошло, а моё сердце до сих пор сжимается, стоит только вспомнить тот день. Чего мы только себе не напридумывали! Уже собирались ехать домой и только передавшееся от Алина и Эвиэля чувство облегчения убедило нас дождаться письма с объяснениями. И, честно говоря, у нас всех появились подозрения, что ты была не совсем искренна, рассказывая о случившемся. Впрочем, если это что-то, что нельзя доверить бумаге — то ничего не пиши. Мы обязательно вернёмся к именинам Рады. К слову, как вы смотрите на то, чтобы отметить трёхлетие нашей принцессы в Юлазиане?       Не удивляйся этому предложению с моей стороны. Этот город больше не вызывает у меня грусти. Я совсем не вспоминаю Зейрона и, думая о случившемся с ним теперь, я всё больше склоняюсь к мысли, что, возможно, мы были несправедливы в своей оценке его поступка. Нам ведь доподлинно не известно по какой причине он вышел на дуэль за неё. И теперь я согласна с отцом, что не стоит портить отношения с Астордами. Тем более, что помолвку никто не разрывал, а моя свадьба расстроилась из-за гибели жениха. И вне зависимости от того, была это вина Зейрона или нет, его семья и так потеряла сына, а потому было бы жестоко с нашей стороны выдвигать им какие-либо обвинения. Тем более, что Асторды предлагали помолвку с третьим принцем Ренделом. Теперь, когда принц Деймон отказался от притязаний на престол в пользу третьего принца, я даже немного жалею, что так решительно отвергла предложение о помолвке. Говорят, невеста принца Рендела из семьи Рофтколь. Очень выгодная партия для Астордов. Теперь, когда Асторды полностью подмяли под себя Ришивие, у Рофтколь осталось только два варианта: союз с Астордами или уничтожение их рода. Похоже, они оказались мудрее большинства старых семей. Нет сомнений, что этот союз выгоден обеим сторонам. Рофтколь вернутся на государственные посты и вновь обретут влияние, а Асторды получат Юнавир с его портом, а значит у них будет уже пять портов в Южном море, если считать строящийся Мистрас. Если Асторды продолжат в том же духе, то весьма вероятно лет через пятьдесят Крастская Империя станет серьёзным конкурентом Дегроуэлю. Отец считает, что это произойдёт даже раньше. А вот я учитываю роль Эвиэля при дворе его величества Эриха. Пока наша семья поддерживает трон Дегроуэля, Крастской Империи ни за что не превзойти нашу страну, несмотря на всю амбициозность и дерзость Астордов.       Но что-то я совсем увлеклась. Тебе, наверное, подобных разговоров от Эвиэля хватает. Извини меня.       Я обещала рассказать о нашем путешествии. В одном из прошлых писем я уже писала, что мы арендовали крастский бриг «Чайка» для путешествия в Райкур. Капитан Лоран охотно согласился пройти на бриге вдоль побережья. В Каракаре мы нашли двух проводников, знающих языки обитающих на юге диких племён. И по совету капитана наняли больше охраны на случай столкновения с пиратами, хотя отец и считал, что эта предосторожность излишняя. Нашей охраны было вполне достаточно, но ради спокойствия капитана отец не стал спорить. Провизии, конечно, тоже пришлось взять больше, хотя на нашем пути и планировались остановки.       Двадцатого числа месяца Нумия мы отправились на запад. Началось наше путешествие с грандиозного вида на Ботор-Арук, священный райкурский лес. Возможно он священен потому что в Райкуре лесов очень мало. И хотя нас-то лесами не удивить, даже нас он поразил. Столь велики и величественны деревья в нём. Словно колонны с зелёными куполами. Никогда прежде не видела таких огромных деревьев. Даже помыслить не могла, что такие бывают. Наш проводник Латиф говорил, что в древние времена эти деревья были повсюду, а теперь единственный такой лес остался только в Райкуре. Элла даже запечатлела это чудо на картине. Получилось очень натурально, почти как вживую. Но ты и сама увидишь, когда мы вернёмся.       Первой нашей остановкой стал остров Эскатра. Там нас пригласил в гости глава управляющего островом клана Яш, показавшего нам истинно райкурское гостеприимство. Мы ели сладкую вяленую хурму, пили апельсиновый чай, отдыхали в роскошных залах Дворца Алого Рассвета. Но больше всего меня впечатлило знакомство с жёнами и детьми главы клана. Женщины и девушки клана Яш неописуемо прекрасны. Кожа их намного светлее, чем у прочих райкурцев, волосы черны как смоль и не так сильно вьются. Не мне одной показалось, что они немного напоминают кунгусок. А какие у них наряды! В волосы они вплетают коралловые бусины и жемчуг. Жёны и старшие дочери главы клана носят «шенье». Это такие украшения навроде наших диадем, только сплетённые из коралловых бусин, а в середине, на лбу, драгоценный камень — у каждой девушки свой. У других взрослых девушек клана украшения попроще и без драгоценных камней, их называют «анье». Одеваются они в бело-красные одеяния с изумительной вышивкой и широкими рукавами. Нам всем тоже подарили такие одежды, мужские и женские.       Поначалу нас удивило, как много людей на острове ходят в ярко-красных одеждах, а потом наши проводники рассказали нам, что Эскатра как раз и славится красной краской. У берегов острова водятся особые моллюски, из которых делают краску. А ещё на острове растёт растение, из корней которого делают тёмно-красный краситель.       Жаль, знакомство вышло спешным и мимолётным. Уже через день, не успев даже отдохнуть, мы вновь подняли якорь и за три дня наш бриг достиг Аркало.       Хотя Аркало тоже портовый город, как Каракар, он сильно отличается от столицы. Если Каракар это неприступный город стен, то Аркало это огромная ярмарка, окружённая с одной стороны степями, с другой — тёплым Жемчужным морем, полностью оправдывающим своё название. Жемчуга здесь добывают столько, что его носят даже бедняки.       Нам повезло прибыть в Аркало во время цветения степи. Тысячи тысяч маков и диких тюльпанов образовали красное цветочное море вокруг Аркало. Мы сняли дом на северной окраине города с видом и на степь и на море. Несколько дней у нас ушло на исследование местного базара. Сколько украшений, всяческих браслетов и ожерелий из жемчуга мы накупили, сколько платков и покрывал расшитых жемчужным бисером. Наши проводники тем временем рассказывали нам о городе. Помимо жемчуга Аркало славится своими художниками и росписью. Ты наверняка слышала про аркальскую роспись, известную своими яркими цветами и сложностью узоров. Здесь же делают знаменитую аркальскую мозаику и не менее известную аркальскую сталь. Отец, побывав в нескольких оружейных лавках и опробовав местные сабли, сказал, что эта сталь почти не уступает нашей.       Попробовали и местные блюда. Черепаховый суп понравился только мне, а черепашьи яйца всем. Ещё пробовали суп из водорослей — откровенно говоря, ничего особенного. Без приправ он был совершенно пресным. Зато крабы и креветки здесь отменные. Но не одними дарами моря богата кухня Аркало. Благодаря степям вокруг, там разводят всяческий скот. Поэтому мясо, молоко и сыры в Аркало тоже в изобилии. Элле особенно понравился салат с мягким солёным сыром и мятой. Матушке — финиковое печенье. А отцу блюдо — забыла, как оно называется — из баранины, баклажанов, риса и арахиса.       На третий день нашего пребывания в Аркало нас постигло жестокое разочарование. Собравшись утром к завтраку на террасе, мы обнаружили, что значительная часть цветущих маков и тюльпанов скошена! Кто-то самым варварским способом превратил прекрасную степь в вытоптанное поле с проплешинами. Наверное вдали от города цветы сохранились, но вокруг него всё было выдрано! После завтрака мы решили выяснить, кому помешали эти дивные маки и тюльпаны. Оказалось, своим испорченным настроением мы вновь были обязаны Астордам, а вернее принцу Деймону, решившему в годовщину свадьбы с принцессой Аделаидой украсить её любимыми маками не только императорский дворец, но и весь Юлазиан. Асторды на полгода арендовали несколько миль степи вокруг Аркало и получили право в это время распоряжаться этой землёй как вздумается.       Мы были крайне опечалены таким эгоистичным подходом. Настолько, что оставшиеся дни пребывания в Аркало решили провести в другом месте и сняли дом на побережье. Даже не дом, а целый дворец. Владельцем дворца оказался глава клана Марат, земли которого находятся на севере, и ему же, как оказалось, принадлежит лес Ботор-Арук. В Аркало он бывает нечасто, поэтому в его отсутствие дворец можно арендовать.       Родители впечатлились этой идеей и всерьёз обсуждают, что было бы неплохо и нам поступить также с нашими дворцами и поместьями. Конечно, теперь это решать Эвиэлю, но ты ему обязательно расскажи.       Набравшись в Аркало впечатлений и накупив памятных безделушек, в начале месяца Сандерия мы поплыли дальше.       Райкурское море, омывающее берега провинции Бишим, опасно своими рифами, поэтому нам пришлось уйти дальше в море. Вновь мы увидели берег Райкура уже со стороны океана. Нам непременно хотелось увидеть каньоны, поэтому капитану Лорану пришлось искать удобную бухту, чтобы подвести бриг как можно ближе к берегу. Как нам поведали проводники, юго-западное побережье Райкура печально славится акулами. Мы увидели их очень скоро. Они кружили вокруг корабля, словно дожидаясь, когда спустится шлюпка. Разумеется, едва увидев их, Элла захотела поплавать с ними. Никакие уговоры на неё не подействовали и, решив, что лучше разрешить и проконтролировать, чем караулить её по ночам, отец сдался. Конечно, отпускать Эллу одну было слишком опасно. Её сил могло не хватить, чтобы взять под контроль всех акул, если они решат напасть. Поэтому отец, переодевшись в купальный костюм, первым прыгнул за борт. Ах если бы ты видела лица капитана, наших проводников и команды, когда он это сделал! Такая умора! И не успели они оправиться от первого потрясения, как следом за отцом в воду бросилась наша неугомонная Элла. Нам же с матушкой пришлось объяснять капитану, что для кунгусов акулы не опаснее дельфинов.       Ни на отца, ни на Эллу эти акулы даже не подумали напасть. А от Эллы им самим пришлось спасаться. Одну особь сестрёнка, вернее её тени, всё-таки догнала и сумела погладить. Однако опасения людей относительно акул были совершенно не беспочвенны. Когда мы спустились на шлюпках, акулы вернулись. Наше присутствие не мешало их живейшему интересу по отношению к людям. Отцу пришлось прибегнуть к магии крови, чтобы разогнать акул к огорчению Эллы и огромному облегчению всей команды.       Но вот, наконец, мы оказались у желанных гор, за которыми простирались величественные каньоны, бывшие одной из главных целей нашего путешествия.       Матушка, правда, решила воздержаться и остаться в устроенном нами на берегу лагере. В этом был смысл. Мы не хотели брать с собой всю команду, и кто-то должен был остаться с людьми, чтобы те могли без риска для жизни рыбачить. Изначально мы хотели оставить кого-нибудь из наших телохранителей, но матушка тоже решила остаться. Поэтому на следующий день мы отправились в путь всемером: отец, я, Элла, двое проводников и двое наших охранников. Поскольку путь предстоял нелёгкий, нам с Эллой пришлось сменить дорожные платья на перешитую для нас мужскую одежду. Ах, Санья, видела бы ты Эллу! В рубашке, брюках и кожаных сапожках она стала так похожа на нашего Раду, что мы с матушкой, увидев её в этом наряде впервые, невольно поддались эмоциям. Особенно горько было матушке. Она грустила ещё два дня, несмотря на все попытки развлечь её. Это произошло ещё на корабле по пути к берегу, поэтому ей совсем не на что было отвлечься.       Но вернёмся к нашему путешествию. Хотя мы отправились в путь налегке, дорога вышла долгой. Приходилось подстраиваться под темп и выносливость людей. И нам ещё повезло, что эти проводники были привычны к пешим переходам и не раз бывали в этих горах и каньонах, иначе они бы стали нам совершенной обузой. Кажется, я забыла рассказать о них подробнее раньше. Это ведь отдельная история. Динар и Араш, двое молодых людей из клана Марат, которых мы нашли в Каракаре. Они оба работают на Совет «норхмунов» — это кто-то вроде наших лордов или губернаторов в Крастской Империи. Император Райкура и Совет норхмунов намерены расширять подконтрольные территории на материке, а потому посылают исследовательские миссии на те земли Райкура, где люди ещё не признали власть императора. Динар и Араш как раз участвуют в таких миссиях, поэтому хорошо знакомы со многими дикими племенами Чёрных гор, знают немало местных языков и наречий, а главное ориентируются в этих, с виду совершенно безжизненных, горах. В своих миссиях они рисуют карты, налаживают контакты с дикарями, разведывают месторождения природных ресурсов и подготавливают почву для будущего принятия этих племён в подданство райкурской короны. Динар даже поделился со мной планами на две будущие провинции, которые будут здесь. И это такое необыкновенное ощущение, смотреть на голые скалы и представлять, что в скором времени здесь прорубят дороги, построят города и крепости, а на побережье устроят порт и выведут всех акул. Ах, как неузнаваемо должно быть будут выглядеть эти дикие земли через сто лет! Как я бы хотела увидеть это зарождение цивилизации! И вместе с тем мне немного грустно от того, что нынешняя первобытная древняя красота навсегда канет в забвение.       Но всё-таки так удивительно осознавать, что возможно ты один из последних, кто сумел застать это место таким, каким его создали Владыки. Успеть запечатлеть в памяти это первозданное величие. И всё-таки нет никаких сомнений, что райкурская корона превратит эти пустынные скалы в процветающие провинции. Достаточно посмотреть на Ур-Карут — прекрасный оазис среди пустыни, о котором я тебе подробно рассказывала в прошлых письмах. Этот город вырос так быстро благодаря найденному золоту, но с учётом того, как быстро он разрастается, к тому времени, как золотые прииски иссякнут, Ур-Карут не будет в них нуждаться, ведь нет сомнений — он станет торговым узлом и, возможно, новой столицей Райкура. Вот-вот начнут строить дорогу, соединяющую через Ур-Карут провинции Уштар и Бишим, две противоположные стороны материка! Представляешь, какая это будет грандиозная стройка? А в Чёрных горах, по словам Динара, уже нашли месторождения руды, угля, гранита, яшмы, а ещё изумрудов и рубинов. Хотелось бы мне посмотреть на Райкур через сто или двести лет, должно быть, он будет неузнаваемым. Нет-нет, точно будет. Хотя бы и потому, что это противная пустыня исчезнет, а вместо неё будут бескрайние плодородные луга. Я ведь тебе рассказывала о плане Совета норхмунов «Цветение Улу-Газар»? Об этом кажущимся невозможным проекте по строительству каналов для орошения. Представь себе цветущие поля вместо пустыни, а вместо Чёрных гор новые города. Надеюсь, я успею застать хотя бы начало воплощения всех этих грандиозных идей в жизнь.       И снова забыла о нашем путешествии, прости мне мои отступления. Опущу подробности нелёгкой прогулки по горам с холодными, но красивыми ясными ночами, и расскажу сразу о нашей первой встрече с дикарями.       Первого поселения мы достигли на четвёртый день. Наши проводники объяснили нам, что племя Шуа, к поселению которых мы вышли, уже знают людей внешнего мира, но никогда не встречали кунгусов, поэтому мы для них будем такой же диковинкой, как они для нас. У границы поселения нас встретили похожие на типичных райкурцев, только с прямыми чёрными волосами, люди в примитивной одежде из шкур и украшениями из перьев, яшмы и кости. Пустынные горы оказались богатыми на дичь. Там водятся горные козлы, олени, дикие бараны и множество разных птиц. По пути к поселению племени Шуа нам встречались кусты, полусухие травы и даже цветы. А ещё там очень много змей. Действительно много. Ну и всяких мелких грызунов, конечно же, тоже. Поэтому нашим теням всегда было чем поживиться.       У побережья горы укрыты лесами и дорог там совсем нет. Повезло, что наши предшественники и дикари проложили тропы к морю, иначе путешествие могло стать ещё труднее.       Но вернёмся к племени Шуа. Как и предсказывали наши проводники, мы были интересны дикарям не меньше, чем они нам. На знакомство с помощью наших толмачей-проводников ушло не менее часа — нас разглядывали и даже трогали. Их удивлял такой белый цвет кожи, они даже несколько раз спрашивали у наших сопровождающих, не больны ли мы. Это так забавно и мило. Наши меняющие цвет глаза тоже поразили их, но всё это меркло в сравнении с их впечатлениями от наших теней. Признаюсь, поначалу тени их напугали. Дамиру и Арашу потребовалось долго объяснять дикарям, что тени не опасны. Правда, они назвали их «земляными духами», чтобы дикарям было проще понять и чтобы они не испугались слова «демоны». Потом нас пригласили к общему очагу и накормили лепёшками — муку они делают из земляных орехов, — и супом-похлёбкой из мяса дикого барана. Посуда в племени Шуа из глины и кости. И они оказались вовсе не такими дикими, как нам представлялось. Исключая отсутствие достижений цивилизации, они мало чем отличаются от других людей. Право слово, возьми такого дикаря, переодень в обыкновенную одежду и нипочем не отличишь от обычного человека. У них есть и своя культура, которая на первый взгляд может показаться примитивной, но на самом деле имеет глубокие корни. Свои музыкальные инструменты, песни, ритуалы, праздники, легенды, своя история в конце концов. Это определённо стоит отдельных исследований.       Мне в племени больше всего запомнился второй сын главы племени — Сару. Он сыграл для нас на инструменте из кости, похожем на окарину, и оказался смелее и любопытнее остальных. С ним мы в основном и общались через толмачей.       Племя Шуа считают себя потомками змеиного народа, а потому змеи для них священные животные. У них есть даже свой змеиный бог — Касах. Шуа верят, что Касах спит глубоко под землёй, вместе со своей женой, стоглавой матерью змей Акойей, и когда они выспятся и выйдут наружу, наступит конец мира, потому что горы рассыплются, земля разверзнется и земной огонь вырвется наружу. Шуа верят, что нельзя трогать горы, иначе можно разбудить Касаху и Акойю раньше времени. Поэтому, несмотря на приветливое отношение к чужакам, они не хотят, чтобы к ним приходил «вождь с большой земли», то есть император Райкура.       И как позже мы успели убедиться, остальные племена придерживаются примерно таких же взглядов. Горы для дикарей священны, будь они хоть «потомками змей», хоть «сыновьями антилоп», хоть «друзьями лемуров». Некоторые племена общаются с чужаками, некоторые даже наладили торговлю с райкурцами, но большинство настроено очень враждебно и нападает на миссии. Друг с другом племена тоже часто воюют. А ведь давно могли объединиться и вместе защищать своё горное царство, как когда-то в незапамятные времена объединились кунгусские племена. Дамир пытался мне объяснить, но, честно говоря, я так и не поняла, почему для «детей антилоп» хуже смерти дружба с «потомками змей». Все эти «животные» разборки видимо и отделяют дикарей от цивилизации. Печально, но если они ничего в своей политике не изменят, в конечном итоге не останется ни «детей антилоп», ни «потомков змей».       В племени Шуа мы гостили день. На прощание мы подарили им заготовленные ещё в Каракаре гостинцы — кинжалы из хорошей стали, ткани, инструменты. А взамен получили кучу самых разнообразных вещиц, от посуды с причудливой росписью, до оберегов и украшений. Такие сувениры точно не найдёшь на базаре Каракара. Поэтому мы расстались весьма довольные знакомством и впечатлениями друг от друга.       К сожалению, другие племена на нашем пути были не столь миролюбивы, и наши проводники уговорили нас обходить иные поселения. Кроме того, время у нас было ограничено запасом провизии.       К каньонам мы вышли на двенадцатый день. О всесильные Владыки, никогда прежде моим глазам не доводилось видеть столь грандиозного и величественного зрелища. Мы вышли к каньонам вечером и успели застать закат. Красные утёсы и ущелья каньона, расчерченные чёрными тенями, и багрово-золотое небо над ними. Настоящее каменное царство. Стены каньона, казалось, светились в багровом свете вечерней зари. Мы стояли на скале, на краю горной цепи, и пред нашим восторженным взором на мили вперёд, до самого горизонта, простиралось изрезанное глубокими и широкими ущельями плато, а прямо под нами зияла сгущающейся тьмой туманная бездна. Воистину это одно из прекраснейших творений Владык, созданное для услаждения взора Великих. Эти виды вне всяких сомнений стоят всех трудностей пути.       Мы решили, что идти дальше не имеет смысла, поскольку лучше вида, чем открывался нам с этой скалы, даже представить трудно. Поэтому мы разбили небольшой лагерь прямо там. И как только солнце село и на небо высыпали звёзды, у нас попросту не осталось слов, чтобы передать свой восторг от нового пейзажа. Мы сидели на скале и смотрели на чёрные провалы ущелий под сияющим звёздами небом. Динар и Араш решили добавить нам настроения и достали припрятанные для этого момента флейту и окарину. Ах, Санья, как жаль, что вас с Шеллой и Эвиэлем не было с нами! Потому что это лучше один раз ощутить самому, чем тысячу раз услышать с чьих-то слов…       Музыка лилась над скалами и ущельями, и даже звёзды, казалось, прислушивались к ней. Такие яркие, такие близкие. И весь мир будто застыл в одном прекрасном мгновении. И мы, как никогда прежде, ощущали себя частью Мира. Словно стали одним целым с ветром, поющим в расщелинах скал, с бескрайним небом и с музыкой, льющейся над бездной. О, это была одна из лучших ночей в моей жизни. Мы даже не стали ложиться спать и дождались рассвета. Наши провожатые, конечно, сном не пренебрегали, поскольку видели этот пейзаж не впервые, а кроме того они не могли, как мы, восполнить силы кровью.       На следующий день, встретив один из самых прекрасных рассветов в своей жизни, мы повернули в обратный путь. Уже проскальзывало в ощущениях беспокойство матери, наверняка вызванное нашим долгим отсутствием. Отец послал вперёд двух теней с небольшой запиской матушке о том, что мы уже увидели каньон и возвращаемся назад.       Мы торопились к кораблю, обратная дорога казалась легче и быстрее. Даже наши люди как будто стали идти бодрее. Конечно же мы не могли на обратном пути обойти наших друзей из племени Шуа. Однако в этот раз настроение в племени было не столь приветливым. Мне сразу бросилось в глаза отсутствие мужчин, не считая детей, стариков и нескольких подростков. Расспросив встревоженных женщин, мы узнали, что на селение напал демон «Хавар». Узнали, что они видели этих демонов раньше ещё до первого нашего прихода, но тогда демоны не приближались к селению, а молитвы племени и особые ритуалы сберегли их. Однако за два дня до нашего возвращения один из этих демонов напал ночью на селение, убил целую семью и ранил нескольких пытавшихся его остановить воинов. На следующий день воины племени собрались, чтобы прочесать горы и найти демона.       Признаюсь, поначалу мы сомневались в словах дикарей, но мы пришли к ним как раз перед сожжением и смогли сами увидеть тела убитых. Вернее, увидеть их смогли отец и остальные мужчины. Нам с Эллой отец смотреть не разрешил, но по его словам на племя напал не человек. Посовещавшись, мы решили остаться с племенем до тех пор, пока не вернутся их воины. Женщины, старики и дети в селении остались совсем беззащитными. Пусть Динар и заверял нас, что женщины племени прекрасно орудуют луком и метательными топориками, мы сочли, что это не помогло бы им в случае столкновения с кем-то сильнее человека. За воинов, ушедших на охоту, мы тоже беспокоились. Один наш Миарэль — ты должна его помнить, он начальник охраны в нашем дворце в Виритрисе, и я писала ранее, что отец взял его с нами, — мог бы, не утруждаясь, уничтожить это селение в считанные минуты. В такие моменты невольно задумываешься о том, какие же люди слабые и беззащитные. У них нет теней и ищеек, нет нашего исцеления. Они настолько хрупкие, что могут умереть от царапины. Они болеют, умирают от ядов, им нужен долгий сон, чтобы восстановить силы. Им нужно тепло, но жару они тоже плохо переносят. Это прозвучит ужасно, но кое в чем я согласна с Мериелем Золотым — люди действительно ещё более прихотливы, чем скот. Но не спеши меня осуждать. Я согласна лишь с этой частью его утверждения и ни в коем случае не поддерживаю его идеи. Просто здесь он в чём-то прав. Ах, зря я всё это написала. Только оттого, что мне жаль времени переписывать, я не стану разводить тут грязь. Пожалуйста, забудь об этих моих глупых словах и давай вернёмся к бедному напуганному племени Шуа.       Решив остаться, отец отправил к матери ещё одну записку, чтобы она не тревожилась понапрасну и предупредил её, на всякий случай, усилить караулы, всё-таки мы несли ответственность за сохранность команды и наёмников.       Всю ночь мы провели в тревожном ожидании. Отец, пользуясь случаем, учил нас с Эллой закрывать своё сознание, чтобы наши волнения не передавались матушке. Эвиэль тоже владеет этой техникой. Конечно, сильные эмоции и боль всё равно передадутся по кровной линии, но можно, по крайней мере, избавить близких от личных тревог и излишнего беспокойства. Лорду, ежедневно сталкивающемуся с множеством трудностей, такой навык попросту необходим. А ещё мы узнали, что эту технику изобрёл скорее всего Мериель. Но даже если изобрёл её не он, то именно он довёл её до ума и сделал достоянием Верриари.       Но вернёмся к той ночи. По ощущениям близилось утро, хотя было ещё очень темно. В Райкуре нет привычных нам сумерек, здесь солнце быстро садится и быстро встаёт. Эту особенность мы отметили ещё в Каракаре, где жизнь начинает кипеть, в основном, после захода солнца, поэтому там так много фонарей. В Астелле и на юге Крастской Империи дела обстоят также. Но вот близилось утро, хотя стояла ещё кромешная тьма, когда наши тени, патрулирующие селение, почуяли вторженца. Отец велел нам с Эллой присматривать за племенем, собрать всех у костра, чтобы никто никуда не отбился, а сам вместе с Миарэлем и Андрисом отправился навстречу демону.       Схватка была короткой, но яростной. Дикари ничуть не преувеличивали, нападавший выглядел действительно чудовищно. Оно было на две головы выше Андриса (а Андрис, если ты вдруг подзабыла, на голову выше отца и Эвиэля). Представь себе волчью пасть, огромные крылья, как у летучей мыши, лапы с длинными когтями. Прибавь к этому скорость и воистину демоническую силу. Отец был вместе с нашей охраной и они втроём едва смогли справиться с этим чудовищем! Три взрослых чистокровных кунгуса! Ах, Санья, это было так страшно!       С трудом пленив демона, отец, к нашему удивлению, попытался заговорить с ним. Сначала на кунгусском, потом на сиванском, а затем на каком-то совсем незнакомом нам языке. С третьей попытки демон понял его и превратился, только представь, в девочку! Оказалось, это была акшарка! Более того — ребёнок! Малышка панически боялась солнечного света, к радости дикарей и к нашему огорчению. Нам пришлось срочно искать достаточно глубокую пещеру, где можно было бы её спрятать.       Весь следующий день прошёл в выяснении обстоятельств. Вернулись воины племени и нам едва удалось отговорить их от убийства девочки — всё равно у них бы ничего не вышло. Мы напоили её кровью, отец даже поделился своей, и она потеряла интерес к дикарям. По крайней мере, с гастрономической точки зрения.       Девочка плохо говорила даже на своём родном языке, отец на нём тоже говорит неважно, поэтому многое из её сбивчивых объяснений мы не поняли, однако нам удалось выяснить, что что-то случилось с её родителями, что она осталась одна, что долго голодала и некоторое время назад стала охотиться на людей. В следующую ночь она провела нас к своим окаменевшим родителям. Помочь им мы были не в силах. Оставить ребёнка мы тоже не могли, это было опасно и для неё, и для живущих в этих горах людей. Поэтому мы единогласно решили забрать её с собой и при первой же возможности отвезти в Сиванну.       Объяснения с племенем Шуа прошли напряжённо. Они желали смерти «демона», но силой отнять у нас девочку не пытались, видимо, демонстрация силы кунгусов впечатлила. Второе наше прощание с племенем вышло куда холоднее первого.       На оставшемся пути к нашему лагерю у нас возникла проблема. Девочка — её кстати звали Зунрут — не могла находиться под солнцем. Солнечный свет для неё слишком яркий и жгучий. Она, как объяснил отец, буквально слепнет от дневного света, а прямые солнечные лучи могут оставить ей ожог в таком возрасте. С другой стороны, с нами были люди, которые не видят в темноте и предпочитают перемещаться днём. В который раз я тогда про себя поблагодарила Владык за то, что родилась кунгуской. После некоторых раздумий мы решили всё-таки идти днём, но в полдень, когда солнце в зените, искать укрытие. Зунрут мы аккуратно, чтобы не повредить невидимые крылья, заворачивали в плащ, и Миарэль нёс её на руках. В качестве компромисса и чтобы компенсировать дневные остановки, мы шли и после захода солнца. Шли с факелами, и мы с Эллой для надёжности вели Динара и Араша за руки. Всё-таки люди очень хрупкие создания. Что бы мы делали, если бы кто-то из наших проводников оступился в темноте и сломал ногу?       На вторую ночь, когда до лагеря оставалось совсем немного — мы рассчитывали прийти уже к обеду следующего дня — к нам пожаловали нежданные гости.       За всеми хлопотами с нашей кровожадной малышкой Зунрут мы совершенно забыли о том, что люди из племени Шуа говорили, что видели нескольких демонов ещё до нападения на селение. Их было шестеро. Мы сидели у костра, распивая чай после ужина, и готовились ко сну, когда наши тени всполошились. Из-за густого леса вокруг — а к тому времени мы уже были на южной стороне гор и спускались к берегу — мы не заметили ИХ приближения, и не услышали, поскольку ночь в джунглях отнюдь не безмолвная. И когда шесть исполинских крылатых фигур вышли из-под крон деревьев к нашему костру, было слишком поздно что-то предпринимать. У меня и сейчас подрагивают руки и колотится сердце, стоит только вспомнить тот ужас, что мы пережили в те несколько мгновений. Тени мгновенно взъярились, но не нападали, а словно бы наоборот, искали защиты у нас, как злые напуганные псы, готовые к атаке и одновременно жмущиеся к ноге хозяина. Никогда прежде я не чувствовала себя такой беспомощной. Если отец с двумя стражниками с трудом справился с акшарским ребёнком, какие шансы у нас могли бы быть против шестерых взрослых акшар? А в том, что это взрослые, сомневаться не приходилось. Они были гораздо, гораздо выше Зунрут в её истинном обличье. Страх, бессилие и отчаяние, помноженные на ужас Эллы и отца, превратили кровь в моих венах в студень. Я не могла пошевелиться. Помню, в тот миг я подумала о Раду и матушке. Последние чувства от Раду были похожими…       Даже вспоминать не хочу, но в то мгновение я вспомнила ту кошмарную ночь, когда нашего бедного Раду не стало… Я смотрела на этих существ и думала: неужели Раду, наш милый Раду, в последние секунды жизни видел то же самое? И, о Владыки, он ведь был совсем один! Давняя искра его боли и страха в тот момент разгорелась в неистовое пламя, полностью завладев рассудком. Я цеплялась за мысли о моём погибшем брате, о матушке, Элле, Шелле и Эвиэле. Столько мыслей пронеслось в голове. Я была будто бы и рада, что не одна, но страх за Эллу, страх самой Эллы пересиливали мой собственный ужас. А что же пережила наша бедная матушка за те несколько секунд? Она бы ни с чем не спутала этот первобытный, текущий в наших жилах ужас, трепет и бессильное смирение перед племенем даханавар. Столетиями подпитываемые страхом и болью нашей семьи, жертвующей наместникам сумерек своих детей, братьев и сестёр…       Мы были готовы к смерти в тот миг, когда увидели их. К счастью, эта пытка продлилась недолго. Приблизившись, акшары обернулись человеческим обликом. Впереди всех оказалась женщина. Изумительной красоты. Я не встречала никого прекраснее ни среди кунгусок, ни среди кхарди, ни среди людских девушек. Длинные, почти до колен, золотисто-рыжие волосы с редкими чёрными прядями, словно угли в пылающем костре. Глаза ясные, чуть светящиеся, светло-зелёные с янтарным отливом. Кожа молочная, мягко сияющая в темноте. Я не могла оторвать от неё глаз, а когда она улыбнулась, так приветливо и так добродушно, всё во мне горело даже не желанием — потребностью пасть перед ней и целовать полы её одеяний. Видимо, так Леди Дара, императрица Сиванны, пыталась успокоить нас и сгладить первые впечатления, а может, сначала напугав нас, а затем очаровав, она заранее упростила себе переговоры, хотя я и не представляю, как бы мы и даже отец посмели бы хотя бы помыслить о неповиновении.       Спутники и спутницы императрицы в человеческом облике тоже оказались огненно-рыжими, и пока Госпожа беседовала с нашим отцом, мне вдруг подумалось, а не была ли мать Мериэля акшаркой. Ведь это объяснило бы его рыжие волосы куда убедительней, чем мнение, что его мать была людской ведьмой. Согласись, сложно поверить, что человеческая кровь могла перебить кунгусскую. И кроме того, король Мериель был необычайно силён. Акшарская кровь объяснила бы эту силу. Как знать, возможно о личности его матери намеренно распускали слухи, чтобы скрыть её истинную природу.       Но вернёмся к Госпоже Даре. Как нам позже объяснил отец, Госпожа прибыла в Райкур, поскольку узнала, что с её друзьями, выполнявшими здесь какую-то миссию, что-то произошло. Я не совсем поняла, о чём она говорила, а отец отчего-то не стал вдаваться в подробности, поэтому могу рассказать лишь то, что знаю. Госпожа искала друзей-акшар и их маленькую дочь. Друзей нашла в уже окаменевшем виде — Госпожа сказала, что они теперь в Сумеречном мире, но в бестелесной форме, свои тела им почему-то пришлось оставить здесь. Отец сказал, что акшары бессмертны, а каменные статуи всего лишь оболочки. Поскольку племя даханавар — древнейшая из рас, созданная ещё до начала мира, они устроены не как мы, а как демоны. Первые акшары были созданы из огненных духов. Эти огненные души заключили в каменные тела, которые Владыки оживили своим дыханием. И хотя позже акшары стали размножаться подобно нам, они всё ещё могут оставлять после себя каменные оболочки или, пережив сильные эмоции, окаменеть, впасть в спячку. У них это называется — «слабость духа». В этом мы похожи. Только кунгусы, впадают в спячку от голода и становятся живыми мумиями — даже не могу представить это, — а акшары прекрасными статуями. Спячка кунгусов ограничена по времени, а акшары могут вновь ожить и через тысячи лет.       Разговор между Госпожой и отцом вышел не слишком долгим. Леди Дара поблагодарила за заботу о Зунрут и забрала девочку, испугавшуюся её поначалу не меньше нашего. Честно говоря, все только вздохнули с облегчением, когда все акшары скрылись в джунглях. Возможно, у них где-то неподалёку был свой лагерь. Или они не хотели снова нас пугать и отошли обернуться где-нибудь в стороне от нас. Так или иначе, на следующий день наше небольшое приключение с походом к каньонам успешно завершилось. И через два дня, в третий день месяца Анелия наша «Чайка» снялась с лагеря и мы отправились дальше вдоль берегов Райкура.       К середине месяца мы достигли Уштарского залива. Капитан Лоран очень не хотел туда заходить из-за пиратов, но на бриге и в наших «Третьих карманах» заканчивались припасы, а ещё двое наёмников чем-то заболели и стоило показать их какому-нибудь лекарю, разбирающемуся в людских болезнях. Поэтому мы зашли в залив, окружённый джунглями и остановились в первом же порту. Впрочем, портом это можно было назвать весьма условно. Скорее — крупным причалом. Однако в селении — не помню, как оно называлось — нам удалось пополнить запасы воды и найти лекаря. Мы планировали задержаться на пару дней, но на второй день, когда команда уже потихоньку готовилась к отплытию, ветер усилился, и капитан Лоран предположил, что скорее всего будет шторм, а потому лучше переждать в заливе. Сезон штормов как-раз начинался, так что мы не стали рисковать и озаботились поиском временного жилья на суше.       Предсказание капитана сбылось, к вечеру небо затянуло тучами, а на горизонте показалось множество кораблей, спешащих спастись от шторма в защищенном от буйства океана заливе. Разумеется, среди этих кораблей были и пиратские. Шторма здесь для них в радость, поскольку запертым в заливе судам некуда деваться. Как объяснил мне капитан Лоран, от пиратов чаще всего откупаются, поскольку здесь их слишком много, а на помощь местного населения можно не надеяться. Власть трона здесь слаба, местные кланы сами больше промышляют грабежом, чем подчиняются короне. Само собой и наш бриг не остался обделенным вниманием.       Ещё до полуночи к нам заявились за «откупом» посыльные одного из пиратских капитанов. Отец, несмотря на предостережения капитана Лорана, вежливо, но твёрдо отказал им. Ответ не заставил себя долго ждать. Не прошло и часа, как дом, в котором мы устроились, окружили вооружённые бандиты. Вот ведь странный народ. На улице ночь, буря, ветер завывает, как в наши лютые зимы, ливень такой, что кажется, словно небо разверзлось, а эти люди, вместо того, чтобы искать место потеплее и посуше, ищут, кого ограбить. Видимо, их предупредили, что хозяева брига — кунгусы, поскольку впереди отряда шли наши соплеменники. Рабы, как мы вскоре выяснили.       Семь молодых кунгусов, по большей части полукровок, окружали своего старика-капитана. К счастью, битвы не состоялось. Едва увидев отца, они преклонили колени, чем вызвали недоумение и гнев своего хозяина. Перевес сил изначально был на нашей стороне, но без кунгусов этот старый разбойник растерял весь свой пыл. Отец же, напротив, был зол. Он этого не показывал, но мы почувствовали. Он предложил незваному гостю, имя которого мы даже не хотели знать, продать всех кунгусов, что у него есть, нам и продать немедленно. Или отец со своими гвардейцами освободил бы их силой. Было заметно, что капитан очень не хотел идти на эту сделку. Всего у него оказалось шестнадцать рабов-кунгусов, за каждого из них от затребовал по пятьсот денариев и тысячу за их старшину, самого опытного и сильного из его охраны. Итого — восемь с половиной тысяч денариев. В переводе на наши деньги это сто двадцать семь с половиной тысяч дигр. Отец согласился без раздумий.       Позже мы выяснили, что взрослый раб-кунгус стоит от трёхсот до четырёхсот денарий против ста-двухсот денариев за взрослого человека. Но отец сказал, что жизнь и свобода любого кунгуса бесценна, поэтому он, не задумываясь, согласился, хотя с собой у нас не было такой суммы. Пришлось занять часть у капитана Лорана, у наёмников и у наших гвардейцев. Иначе говоря, эти пираты действительно ограбили нас. Но глядя на обретших свободу юношей, мы ничуть об этом не жалели.       Наутро буря стихла и мы поспешили сняться с якоря, забрав с собой наших соплеменников. Все расспросы прошли уже на корабле. Никто из юношей почти не говорил ни на крастском, ни на кунгусском — мы с Эллой сейчас занимаемся их обучением — потому что почти все они попали в рабство в малом возрасте, а кто-то родился от уже бывших рабами родителей. У всех них серьёзные проблемы с магией крови — они совершенно не контролируют теней, многие даже не умеют их призывать. Динар объяснил нам, что кунгусов насильственно лишают контроля над тенями в целях безопасности их будущих хозяев. Это так ужасно! А ещё у всех них на плечах оказались шрамы наподобие клейма! Я думала, клеймить кунгуса невозможно, но эти чудовища придумали изощрённый способ! Они по несколько раз вырезают на плече или спине кунгуса герб хозяина, а потом втирают в раны соль, чтобы помешать регенерации. И повторяют эту пытку до тех пор, пока у кунгуса не образуются эти уродливые шрамы. Санья, мы с Эллой плакали, когда впервые услышали об этом. Бедные мальчики! Двоим из них меньше семнадцати! Это просто какое-то варварство… А ещё Мериеля Золотого называют «кровавым». Наш последний король при всём его известном отношении к людям никогда не опускался до таких зверств. Я не защищаю его, но мне на самом деле обидно.       Ах, об этом слишком тяжело говорить. Наших новых друзей ты сама скоро увидишь. Отец намерен привезти их в Волчий Ров и показать тёте Энаре, прежде чем искать их родственников. Хотя, полагаю, большинство из них останется с нами. Миарэль уже рассматривает некоторых из них для гвардии Лорда.       Но вернёмся к нашему путешествию. Лазурное море встретило нас своими прозрачными сияющими на солнце водами, стаями дельфинов и удивительным для сезона штормов ясным небом. К счастью, ветер нам благоволил и до следующей своей остановки в Кун-Луте мы добрались быстро.       Перво-наперво следовало найти банк, чтобы восполнить опустевшие после встречи с пиратами кошельки. К счастью, в райкурском банке у нас немало золота. Расписки от отца хватило, чтобы получить деньги в Кун-Луте. Всё-таки мы немного волновались, что придётся плыть за деньгами в Каракар, а ведь мы ещё намеревались посмотреть Ытым. Но всё обошлось и мы решили остаться на несколько дней в Кун-Луте, чтобы посмотреть на знаменитые солончаки.       В городе мы остановились во дворце градоначальника Кун-Лута, у господина Сандипа Хаджи. И вновь, как на Эскатре, нам довелось ощутить райкурское гостеприимство. Поскольку компания у нас собралась внушительная, господин Хаджи выделил в наше распоряжение целый этаж в правом крыле дворца. Матросы и наёмники остались на бриге, а капитан, наша охрана и освобождённые собратья поселились с нами в доме Хаджи.       Представь себе бесконечные расшитые сложными узорами ковры, застилающие все комнаты и коридоры дворца, множество атласных и шелковых подушек, витражные окна и муслиновые занавески вместо дверей. В каждой комнате стояли столики со свежими фруктами, хрустальными кувшинами и бокалами, с тарелочками, полными миндального печенья и тянучих сладостей «сарра», которые изготавливают, выпаривая фруктовый сироп. Слуги заботились, чтобы столики с закусками всегда были полными, а фрукты и сладости свежими.       Но конечно же больше всего нас поразили кун-лутские солончаки. Ах, Санья, я и представить не могла, что они так прекрасны. Вообрази бело-голубое озеро сливающееся с небом на горизонте. Кажется, будто сам попал на небеса и гуляешь по облакам. Озеро мелководное, а на дне вместо песка или гальки — соль, представь себе! И берега там солёные и белые. И тянутся эти солёные озёра до самой пустыни, где соль перемешивается с белым песком. К северу от Кун-Лута есть целебные солёные озёра, вокруг которых располагается множество гостевых домов и здравниц. Мы ездили туда купаться. Вода настолько солёная, что в ней невозможно утонуть. Можно лежать на воде, как поплавок! Элла пыталась нырнуть, но вышло у неё с трудом и совсем не глубоко — вода сразу выталкивает на поверхность. Отдыхающих и лечащихся там ужас как много. Райкурцы, астельцы, крастцы, даже из королевств приезжают — нам довелось познакомиться с одной милой семьёй из Эстера.       И всё-таки, такое количество людей не располагает к отдыху. Сама понимаешь, люди довольно шумные и зачастую совершенно неорганизованные. Поэтому, ещё раз съездив на солончаки и поблагодарив господина Хаджи, мы вернулись на «Чайку» уже утром четвёртого дня. Нашей следующей и последней перед возвращением в Каракар целью был Ытым.       Ах, Ытым, восточная столица Райкура. Беспечный и свободный Ытым, удивительный и неповторимый во всём! Этот город удивляет ещё до того, как ты попадёшь в него, потому что и попасть в него не так-то просто. Если Каракар защищают высокие стены, то Ытым — сама природа. Дело в том, что с моря город защищён скалами. Чтобы попасть в порт, нужно проплыть по узкому проливу между высоких скал, на вершинах которых стоят сторожевые башни. Корабли могут заходить, самое большее, по два, и только небольшие. Крупным судам нужно заходить и выходить по одному и только во время отлива. Но стоит пройти этот природный коридор, где над головой нависает мокрый камень, а волны кругом бурлят и пенятся, разбиваясь о скалы, как ты попадаешь в широкую спокойную бухту, с которой открывается чудесный вид на изрезанный каналами зелёный город.       К северу и югу от Ытыма высятся горы Шалу, небольшой хребет, огибающий Ытымский полуостров и защищающий восточную столицу с севера и юга. В горах множество источников, вода поступает в город по акведукам, поэтому Ытым так необычайно зелен для этой части материка. Но есть и некоторые неудобства города. Ещё в Каракаре мы свыклись с ужасной жарой Райкура, поэтому большая часть нашего путешествия прошла без затруднений. Во время похода к каньонам, когда мы пересекали леса на южной стороне гор, их спасительная тень и наши запасы воды немного спасали от дневной духоты. Но в Ытыме нет густых лесов, зато есть множество прудов, фонтанов, бухта и горы вокруг, отчего в городе постоянно стоит влажный кумар, от которого даже нам становилось трудно дышать.       Как и в Каракаре, жизнь в Ытыме начинается вечером, когда солнце скрывается за вершинами гор и прохладная тень немного облегчает духоту. В порту жизнь бурлит всегда, всё-таки Ытым это основной порт, связующий большой Райкур и Арбелы. До Арбел отсюда всего три часа при попутном ветре, поэтому поток товаров не прекращается ни на день. Через Арбелы в Ытым и Каракар идут товары из Астеллы, Сиванны и Дегроуэля. Даже в самые жаркие часы в порту Ытыма стоит гвалт, корабли разгружают и загружают, бурлящий людской поток не останавливается ни на миг, и к общему шуму присоединяются чайки — их здесь особенно много, оттого и бухта носит название, если перевести на крастский, «Чаячья». Мы ещё шутили, что наш бриг там весьма кстати.       Сам Ытым мы рассмотрели в следующие два вечера и ночи. Первым делом мы посетили единственный в Райкуре фларцианский храм. Жители Ытыма весьма терпеливы к разным верам, а поскольку среди них есть множество выходцев из Астеллы, ничего удивительного в том, что фларцианский храм появился именно в Ытыме. Его построили на искусственном острове посреди большого пруда. Сам храм небольшой — по меркам Райкура — но весьма живописный. Выложенный из красного кирпича и гранита, он заворожил нас тончайшей резьбой на колоннах, стенах, перилах — всюду! Потолок расписан фресками, а купола храма и башенок покрыты позолотой. Но больше всего мне понравился сад вокруг храма. Никогда прежде не видела столько камелий: красных, розовых, белых, ажурных, крупных и маленьких. Больше нигде в Ытыме мы не видели эти необычные цветы без запаха, только в саду вокруг храма. К слову, я не уверена, что они вообще должны цвести в таком климате и в такое время года. Вернее, не уверена в этом Элла. Я сама, признаться, не настолько разбираюсь в цветах. Во внутреннем дворе храма бьёт ледяной источник, его воды питают пруд, отчего в храме и вокруг него непривычно прохладно. Позже мы ещё дважды бывали там, спасаясь от жаркого и влажного воздуха Ытыма.       А вот до главного храма восточной столицы добраться было не так просто. Во многом из-за количества паломников. Пришлось несколько часов томиться в повозке, по чуть-чуть продвигаясь по горной дороге, пока мы, наконец, не добрались до храма Унгуша, райкурского бога морей. Этот храм находится прямо в горе, к северу от Ытыма. Огромный до невозможного! Люди превратили в храм целую гору, только представь себе! Ворота в храм каменные, их не открыть ни человеку, ни даже кунгусу. Люди придумали механизмы, чтобы открывать и закрывать эти каменные створы. Часть механизмов спрятана в статуях по обеим сторонам врат. С одной стороны статуя старца, с другой — воина. Внутри храма просто волшебно! Словно попадаешь в какой-то удивительный подземный мир. Честное слово, там бы уместился целый небольшой город. Я и представить не могла, что люди способны на такое! Полы, стены и своды потолка выложены камнем, пропускающем свет, а письмена и узоры на нём — это инкрустации из плотных камней, и когда в храме в особых местах зажигают лампады и свечи — стены и потолок сияют желтоватым свечением, и можно с лёгкостью рассмотреть все инкрустированные надписи и рисунки на них.       Паломников и таких любопытных гостей, как мы, пускают только в четыре зала, отличающихся друг от друга только содержанием настенных посланий: Чертог Истины, Чертог Мудрости, Чертог Знания и Чертог Сострадания. Динар провожал нас в тот храм и объяснил, что это четыре важнейшие добродетели бога Унгуша. В каждой зале были и его небольшие статуи, бога то есть. В первом зале он стоял с закрытыми глазами с двумя приложенными ко лбу пальцами, словно бы в размышлениях. Во втором он изображен старцем. В третьем — снова молодым, но протягивающим прихожанам книгу и перо. А в четвёртом рядом с ним изображены маленькие люди, которых он укрывает своими рукавами. Есть ещё зал, условно свободный для посещения, куда ходят молиться моряки. Там, по словам Динара, Унгуш стоит на каменных волнах. Сначала я не поняла, почему у райкурцев морское божество ещё и за знания отвечает, а потом Динар мне объяснил: для того чтобы покорить море, нужно знать очень многое. Какое дерево подойдёт для корабля, как сделать прочный канат, парусину, как построить надёжный корабль, как читать звёзды и ветра, чтобы ориентироваться в море. Моряки знают карты, знают языки и обычаи тех стран, где часто бывают. Моря разделяют страны и народы, но корабли их связывают, помогая обмениваться не только товарами, но и знаниями. А Унгуш не только бог морей, но и покровитель мореходства. Райкурцы верят, что именно он научил людей строить корабли и покорять моря. Поэтому Унгуш ещё и бог знаний. Это очень интересная картина мира. Заодно я расспросила про других райкурских богов, и со всеми такая же необычная логика. Всё-таки райкурцы невероятно самобытны. И их боги, если разобраться, гораздо понятнее, чем фларцианские. Напоминают наших Владык. Я к тому, что с конкретной проблемой ты обращаешься к конкретному богу — в нашем случае к Владыке или Принцу, — у каждого своя, скажем так, зона ответственности, а не как у астельских и крастских богов. Какие-то непонятные и бесполезные боги всего. У астельцев, правда, чуть больше конкретики, но тоже недалеко ушли. Бог вселенной и мирозданья, бог неба, бог звёзд и знаний — что это вообще такое и как этому молиться? Бог неба нужен разве что птицам!       В Ытыме и Каракаре мы несколько раз видели проповедников. В Ытыме вот даже храм отстроили, красивый и приятный, но всё-таки фларцианский. В Каракаре «нововерцы», как там называют адептов фларцианства, пока что в подполье. Но время не стоит на месте. Будет очень грустно, если однажды эти «новые боги» одержат верх над старыми, исконно райкурскими. Но что-то я совсем отвлеклась. Письмо уже несуразно огромное, а я хотела ещё кое-что рассказать об Ытыме, пока свежи впечатления.       Больше чем порт и храмы нас поразил сам город. Днём пестреющий синими и зелёными крышами, гирляндами из флагов и тканевыми навесами над узкими торговыми улицами, а ночью сияющий тысячами цветных огней. А всё благодаря фонарям из цветного стекла. Забыла сказать, в Ытыме самое крупное производство стекла в мире. Часть провинции Кавир тоже в пустыне, но в ней песок отличается от белых песков Улу-Газар и, как нам рассказали, идеально подходит для стекла. А в горах вокруг Ытыма есть всё остальное необходимое для производства стекла. Поэтому, когда мы слышим «райкурское стекло» речь идёт, конечно же, об ытымском стекле. Весь город как огромная выставка мастеров. В большинстве домов есть витражи, на базаре продаются стеклянные игрушки и сувениры — мы таких тоже накупили — но самое прекрасное это стеклянные сады! Так они называются. Есть там мастера, которые создают из стекла целые скульптуры и скульптурные группы. Своё мастерство они держат в строжайшем секрете и новые скульптуры появляются редко, но создают они что-то немыслимое. Эти стеклянные сады на самом деле обычные сады с необычными скульптурами. Представь себе фонтаны из стекла со стеклянными группами в центре, стеклянные ажурные арки, увитые живыми и стеклянными цветами, стеклянные мостики над прудами с живыми и стеклянными рыбками. Лучше всего эти сады смотрятся вечером, когда закат добавляет им величественного сияния. Право слово, я пообещала себе, что непременно вернусь в Ытым, чтобы вновь увидеть это чудо. И ты тоже обязательно должна это увидеть своими глазами.       На этом заканчиваю своё непомерно длинное письмо. В Каракар мы вернулись позавчера, двадцать седьмого дня месяца Анелия, и на этом завершилось наше двухмесячное путешествие вокруг Райкура.       С нетерпением жду ответа и встречи с тобой, моя дорогая Санья! Поцелуй за меня Эвиэля, Шеллу и племяшек, обними всех наших и передай мои благопожелания! До скорой встречи, миира драгу Санья!»

***

      «Пишу это письмо вдогонку к предыдущему. Думаю, они придут вместе, поскольку корабль, отплывающий в Крастскую Империю, капитан которого поручился отправить письмо из Кризы дальше, отходит только завтра, а потому я успею послать и это письмо. Дело в том, что за три дня случилось столько всего, что я просто обязана поделиться с тобой своими впечатлениями и наблюдениями.       Всё началось с того, что мы получили приглашение от главы клана Марат. Я на самом деле мало что про них знала, кроме того, что им принадлежит священный райкурский лес Ботор-Арук, но после слов отца «таким людям не отказывают» решила разузнать о них всё, что можно.       Санья, мне очень стыдно признавать свою неосведомлённость и ты наверняка улыбнёшься на этих строках, но я действительно не знала, что Марат не только, как и Верриари, входят в десятку богатейших и влиятельнейших семей, но ещё и богаче нас. Скорее всего для тебя тут не будет ничего нового, я просто делюсь впечатлениями. Оказывается, клан Марат производит все крупные торговые и военные корабли Райкура. Это самый влиятельный клан империи, с множеством вассальных кланов. Даже правящая династия Райкура родственна клану Марат и пользуется его поддержкой. Тут даже есть выражение: Каракар — императору, империя — клану Марат. Хотя оно, конечно, несколько преувеличивает влиятельность клана.       Как я успела выяснить, на материке Марат довольствуется своими землями, своим лесом и своими золотыми приисками. Куда больше их интересуют моря — Жемчужное, Южное и Лазурное. До недавнего времени клан Марат контролировал все морские торговые пути, пока Асторды не обзавелись своим флотом. Похоже, что впереди намечается торговая война между этими двумя семьями, которая вполне может перейти в войну между империями. И как мне кажется, наше приглашение к главе клана вызвано моей расстроенной помолвкой с принцем Зейроном и нашими охладевшими отношениями с Астордами. Уверена, эти три дня отец с главой клана Марат не о погоде говорил. Подробностей я не знаю, но сегодня утром отец заявил, что мы из Райкура отправимся сразу в Волчий Ров, без задержек в Крастской Империи. Поэтому моё прошлое приглашение отметить именины Рады в Юлазиане теперь не имеет смысла. Отцу нужно как можно скорее встретиться с Эвиэлем, думаю, было бы неплохо, если бы он встретил нас в Реорбере или Виритрисе. Но пока мы ещё задержимся здесь. Завтра наша очередь принимать у себя Марат.       Эту семью тут ни с кем не спутаешь. Они как Асторды в Крастской Империи, хотя, справедливее было бы сказать, что это Асторды, как клан Марат, поскольку история клана насчитывает более восьмисот лет. Этот клан пережил падение Цаганала, клановые войны, сыграл решающую роль в объединении кланов, помог выстроить на остатках старой империи новую державу. Ух, как это претенциозно звучит. Это я Араша процитировала. Хоть наше путешествие вокруг Райкура закончилось, мы не расстались с нашими проводниками. Динар и Араш нам так полюбились, что отец предложил им постоянную службу. Мы пока не придумали, как назвать их должности, поэтому в договоре они значатся как толмачи, но на самом деле они ещё и советники. Отец намерен вести дела в Райкуре, поэтому без таких помощников не обойтись. Глава клана Марат кажется тоже рад, что его люди перешли на службу к нам. Всё-таки очень трудно разобраться в местных правилах и тонкостях, учитывая, что в каждой провинции и в каждом клане свои устои. Даже удивительно, как всё это держится. Впрочем, возможно я просто ещё многого не понимаю.       Ещё я узнала, что орден «эфы» был основан кланом Марат. Это такой элитный отряд в Райкуре, который занимается разведкой и всякими расследованиями. Правда теперь «эфов» с кланом Марат связывает разве что символика. На гербе ордена золотая змея, а герб клана — три золотые змеи на красном поле. Как рассказал Араш, через «эфов» Марат помогали Садеям укреплять власть во времена становления Райкура. Уже тогда «эфы», ставшие карательным отрядом, заработали себе печальную славу. Примерно как у «призраков» во времена Мериеля. Правда, про «призраков» короля Мериеля все старательно забыли, а про «эфов» не забывают никогда. В народе про них ходит множество выражений, я даже записала несколько: «эфы слышат даже шёпот за закрытыми дверями», «готовь погребальный костёр, коли встревожил змеиное гнездо», «змеи и птенцов не щадят», «собирай дрова, коль эфа ужалила» (имеется в виду дрова на погребальный костёр). Страх перед «эфами» стал одной из цепей, которыми удалось связать воюющие кланы. Это может поначалу ужасно звучать, но если это работает, то может оно и не так плохо? Всё-таки худой мир лучше войны. Теперь «эфы» больше заняты внешней разведкой, хотя и продолжают вместе с «варанами» поддерживать порядок внутри империи.       Араш говорит, что Садеи не стали повторять ошибки Есфирей, последней династии Цаганала. Во времена старой империи правящая династия пыталась уничтожить кланы, подчинить всех единым законам. Очень многие кланы в те времена исчезли, но появились вновь из их потомков во времена клановых войн. Марат и Садеи позволили кланам сохранить свои законы и порядки, нашли способы объединить разные народы в новую империю. Хотя и им пришлось пролить много крови. Как и всегда, когда люди преследуют свои великие цели. Всё-таки у нас гораздо проще.       Всё, что я написала выше, я узнала от Араша, Динара и нашего приказчика. Настал черёд моих собственных впечатлений о клане Марат. Ах, Санья, я зареклась влюбляться в людей, но кажется надо мной повисло какое-то жестокое проклятье. И в этот раз оно ударило с двойной силой.       Начну я с небольшого пояснения. Клан Марат веками пестовал особую породу своей семьи. Члены главной семьи берут в мужья и жёны только членов своей или побочных ветвей, побочные ветви роднятся между собой и с родственными кланами. Таким образом они, не допуская кровосмешения, умудряются сохранять чистоту крови, делая лишь редкие исключения в своих правилах ради политической выгоды. И теперь представителям клана Марат нет нужды представляться, при одном взгляде на них ясно, кто перед тобой. А выделяют их лица, строгие и узкие, глаза — светло-карие, красивые, словно мёд на солнце, — и волосы, не кудрявые, как у большинства райкурцев, а прямые или волнистые. И до чего хорошо всё это сочетается, Санья! Видела бы ты их! Утром я вышла прогуляться во двор, подышать свежим воздухом (а воздух в их дворце в сердце Батор-Арук и впрямь какой-то особенный), и застала тренировку сыновей и дочерей из главной семьи. И знала, что неприлично так пялиться, и глаз оторвать не могла. В особенности от двух своим любимчиков: Асиля и Рани. Это брат с сестрой. Рани старшая, Асиль — младший. И до чего оба хороши собой! Вспомнилась мне легенда, рассказанная нашими проводниками, про сына и дочь птичьего бога, которые были так прекрасны, что люди при взгляде на них теряли рассудок от блаженства. От вида Асиля и Рани рассудок не теряется, но, кажется, немного мутится. Владыки всесильные, кажется, я снова пропала. Ничему меня принц Зейрон видимо не научил. Но и Рани и Асиль уже помолвлены, поэтому мне необходимо как-то перебороть себя. Всё, что мне остаётся, это сделать Рани своей подругой. Может быть, у меня получится уговорить наших отцов отпустить её с братом погостить к нам в Волчий Ров. Только не будет ли эта дружба выглядеть странной? Рани семнадцать лет, Асилю шестнадцать. Я слишком стара для них! И они очень плохо говорят на крастском, поэтому мы даже поговорить без помощи толмача не можем.       На меня вдруг напало вдохновение, поэтому, пожалуй, закончу это сумбурное письмо. До скорой встречи, миира драгу Санья!».

***

      Санья с мягкой улыбкой дочитала письмо подруги и, сложив листы, убрала их к стопочке таких же писем в нижнем ящике стола. За окном снова моросил дождь. Лёгкий зябкий ветер играл занавесками через приоткрытое окно. Плясали огоньки свеч в комнате — из-за затянутого тяжёлыми тучами неба в замке было сумрачно даже в середине дня. Санья вздохнула, возвращаясь из яркого, но далёкого мира из писем Эраи в свой. Здесь, на севере Дегроуэля, в окрестностях Волчьего Рва хватало своих тайн и чудес, а в диких лесах бродили свои чудовища.       И всё-таки Санья с каждым письмом искренне радовалась за подругу. Верриари тяжело переживали потерю сына. Старый Лорд совсем отошёл от дел, передав титул Лорда Севера Эвиэлю, и вместе с женой, прихватив двух дочерей, уехал сначала в Виритрис, а затем в Крастскую Империю, приобщаться к императорскому двору и устраивать жизнь старшей дочери, чтобы в предсвадебных хлопотах пережить горечь утраты. Однако вскоре их ждал новый удар. Жених Эраи, принц Зейрон, погиб в дуэли. И словно бы одного этого оказалось недостаточно, погиб за другую девушку, за супругу своего брата. История была крайне тёмной, слухи ходили разные, но поскольку имя убийцы так и не огласили, Санья придерживалась самой распространённой версии — дуэль произошла между братьями, и Зейрона убил его старший брат и муж принцессы Ады, кронпринц Деймон.       Эрая была убита горем, на тот момент не осознавая, какой удар по репутации своей семьи и семьи невесты нанёс её несостоявшийся суженый. Сразу после похорон отец Эраи забрал семейство подальше от крастского двора. Тогда-то у них и появилась идея отправиться в путешествие, чтобы развеяться.       Сначала они вернулись в Волчий Ров, чтобы взять с собой и Шеллу. Однако будущая Мастер над ядами наконец втянулась в учёбу и, задавшись целью превзойти старших учеников леди Энары, ни в какую не захотела уезжать. «Сначала стану Мастером, потом посмотрим. Мне не до ваших глупостей», — заявила тогда Шелла, снискав ещё большую любовь своей наставницы.       Впрочем, госпожа Энара теперь стала куда мягче, чем была во времена ученичества Саньи. Нет, не мягче. Вернее было бы сказать, терпимее и снисходительнее. Отчасти из-за возраста, отчасти оттого, что и в её полной одинокой борьбы жизни нашёлся тот, кто смог разделить её страсть к медицине и взгляды на жизнь. Их свадьбу с Атором Кастарским, безродным человеком, но талантливым лекарем, осуждали не только кунгусы, но и люди при императорском дворе. Однако Эвиэль дал своё согласие на брак — как будто леди Энаре оно действительно требовалось — и больше никто не посмел осуждать Мастера над ядами вслух. Детищем этого союза стала первая в империи лекарская академия, открытая леди Энарой и Атором в прошлом году в Виритрисе. Академия, куда можно поступить представителю любой расы и сословия. Славы Мастерицы над ядами госпожи Энары и Атора Кастарского хватило, чтобы в первый же год академия полностью набрала то количество учеников, на которое была рассчитана.       Санья встала, разминая ноги, прошла к окну, чтобы прикрыть его. Окна её кабинета выходили в сад, где рядом с кустами жимолости росла штокроза. По-простому — мальва. Эти цветы для всех них были пропитаны воспоминаниями.       Девять лет прошло со смерти Алина и Мальвы. Восемь со смерти Раду. Трое одноклассников Саньи погибли один за другим. Не просто одноклассников. Раду был младшим братом Эвиэля, её мужа. Мальва была её подругой. А Алин — наречённым…       Она не плакала тогда, не плачет и сейчас, ухаживая за аккуратными кустиками жимолости у безымянной гробницы с его прахом. Его гибель — тайна. Одна из множества тайн Верриари, одна из теней в сумеречных лесах севера. Теперь и сама Санья, став частью семьи Верриари, несёт это бремя. Хранит эту тайну. Бережёт тихую скорбь по всем неоплаканным жертвам, по тем, кого нельзя оплакивать, по тем, кого можно только забыть, по тем, о ком помнят только Верриари. Такова судьба младших наместников Рухтаяра.       Никто не помнит об Алине, кроме неё, Эвиэля и старого Лорда. Никто, кроме них троих, глядя на первенца молодого Лорда Севера, не задумывается, в честь кого он был назван. Почти то же самое произошло с Раду, но о нём, по крайней мере, помнят его родители и сёстры. И Санья. Санья Верриари.       Теперь её связывают с королевской семьёй кунгусов обеты крепче брачных и узы глубже кровных.       Эвиэль рассказал ей всё. Отвёл в тот заброшенный замок, некогда принадлежавший Элберту Ниитиллу. И на поросших мхом и лишайником развалинах рассказал о том, как погиб её жених и об истинном долге Верриари. За всё нужно платить. И за безусловную власть над сильнейшей расой, за силу Королей тоже. Жизнями и душами любимых, вечной печатью скорби, вечным молчанием. Вечной верностью. Вечным Страхом.       В дверь тихо, едва слышно — человек бы точно не расслышал, — постучали. — Заходи, — почти прошептала Санья, скорее ощущая, чем действительно слыша мерное биение маленького сердечка рядом с ровным стуком большого. Дверь бесшумно открылась. Санья обернулась к мужу.       Эвиэль вернулся в Волчий Ров прошлым вечером, немного опередил письма своей сестры. Не удивительно, что дети от него не отлипали. И если с сыном Лорд Верриари ещё пытался хоть для приличия сохранять строгость, то с Радой Эвиэль Железная Рука превращался не то в любимую подушку, не то в любимую игрушку. Маленькая принцесса вертела отцом как хотела. Санья улыбнулась, застав привычную картину спящей на руках отца дочери. — Поела? — уточнила Санья, подходя ближе. Эвиэль кивнул, взглядом указав на уже затянувшийся, но ещё различимый след от пореза на своём запястье. И хоть на его обычно бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул, Санья чувствовала его тепло при взгляде на дочь. Перекладывать её на постель смысла нет — проснётся. — Обед, — как всегда лаконично напомнил Эвиэль. — Извини, зачиталась, — аккуратно заправляя за ушко чёрные кудряшки дочери, мягко улыбнулась Санья. — Мы ведь успеваем? — Ано. Грамаэль? — кивнув в сторону стола, уточнил Лорд Верриари. — Ано. Ван валам расараву.       Эвиэль кивнул, осторожно поправляя головку дочери на плече.       Алин уже ждал родителей в столовой вместе со своей няней. — Какие новости в столице, таргу? — с забавно серьёзным личиком, подражая отцу, почти требовательно спросил Алин. Санье вдруг представилось, как когда-то давно сам Эвиэль, будучи ребёнком, так же допрашивал своего отца, с малых лет вникая в тонкости внутриполитических отношений империи. Судя по тому, как забавлялся, глядя на наследника, сам Эвиэль, фантазии кунгуски были недалеки от истины. — Лорд де Кансл теряет свою осторожность и своих союзников, — хмыкнул Эвиэль. — Ещё немного, и он начнёт терять доверие императора. — Милорд, — оживилась няня. — До нас дошли слухи, будто его величество намерен назначить нового канцлера. Говорят, он хочет доверить эту честь вам, мой Лорд. — О намерениях императора ведает лишь сам император. Не стоит обманывать себя ложными надеждами и попустительствовать домыслам и слухам, — сухо ответил Эвиэль. Няня конфузливо потупилась. Но хоть Эвиэль и отвечал с привычной сдержанностью, Санья ощущала, что он что-то недоговаривал. Конечно, ему, как одному из советников императора, должны быть хорошо известны намерения его величества. Неужели что-то произошло между ним и императором?       Сердце Саньи тревожно сжалось. Эвиэль тут же перевёл взгляд на неё, чуть вскинув изумлённо бровь. Нет, конечно же Лорд Верриари не допустил бы раскола отношений с престолом. Не после всех приложенных усилий ради нынешнего положения. Но были и те, для кого Верриари стояли поперёк горла.       Противостояние между Верриари и Канслами длилось давно, очень давно, рождённое ещё в эпоху кунгусского царства и войн между кунгусами и кхардскими племенами. После свержения Мериеля Кровавого и установления власти Ниитиллов, вражда между кунгусами и кхарди не исчезла, но стала сложнее и глубже. Открытая война переросла в тихое соперничество, поля сражений сменились интригами. И если начать во всём этом разбираться, то положение дел внутри Дегроуэля покажется едва ли более понятным нежели в Райкуре.       Санья вздохнула. Мало им насущных проблем и забот, мало интриг у престола, теперь, судя по письмам Эраи, и бывший Лорд похоже хочет ввязаться в ещё более крупную игру. Прошло больше ста лет с поражения в войне. Кунгусы оправились и вновь набирают силу, богатство и влияние. Назначение Эвиэля канцлером империи окончательно качнёт чашу весов в их пользу и разрушит хрупкое равновесие в империи.       Быть может, такова воля Владык. Может, таков естественный ход истории. Нынче кунгусам недостаточно своего положения в Дегроуэле. Стёрлись из памяти ужасы последней войны, войны на истребление. Но в благодатной почве пережитых страданий и унижений взошли ростки недовольства, желания вернуть былое величие расы. И вновь кунгусская аристократия с высокомерной снисходительностью смотрит на прочие расы, вновь, пока ещё редко и тихо, но звучат в кунгусских городах призывы селить отдельно людей, не говоря уже о кхарди. Ещё пятьдесят лет назад нередко можно было встретить снежноволосых в кунгусских городах. Теперь же те кхарди, что ещё не уехали с земель Верриари, вынуждены селиться в отдельных кварталах, рядом друг с другом. Что не спасает их от погромов, которые с каждым годом происходят всё чаще. Городская стража в кунгусских городах состоит преимущественно из кунгусов, а потому никто не горит желанием искать зачинщиков погромов и поджогов. Дела расследуются вяло, компенсации для кхарди выплачиваются, если вообще выплачиваются, смехотворные. Та же картина, но с погромами в кунгусских кварталах, происходила на другом конце империи — в кхардских землях.       На словах и Лорд Севера и Лорд Запада обещали покончить с этим, даже принимали какие-то меры. На деле — напряжение между двумя народами росло. Никто не желал уступать первым, каждый считал правым себя. Рано или поздно кто-то из них перейдёт последнюю черту, достигнет точки невозврата. И вновь польются реки крови, вновь вскинутся к небосводу костры пылающих городов.       Остаток обеда прошёл в молчании. Проснувшаяся Рада настойчиво требовала внимания отца. Алин вёл себя сдержанней, но и от него явственно ощущалось желание присоединиться к сестрёнке.       Насилу, уговорами и обещаниями перепоручив дочь няне, Эвиэль встал из-за стола и, подав супруге руку, повёл её прочь из зала. Обернувшись на вдруг затревожившегося сына, Леди Верриари улыбнулась и покачала головой, надеясь, что смутные воспоминания о чуть не случившейся в прошлый раз трагедии остерегут непоседливого сына от попытки проследовать за родителями, а не ещё сильнее подстегнут его к необдуманным действиям. В конце концов, Алин всегда был самонадеянно смелым. Заметив опасения супруги, Эвиэль тоже обернулся к сыну. — Оставайся с няней, — строго отчеканил он и, не дожидаясь ответа, продолжил путь.       Дождь на улице прекратился, оставив после себя студёную сырость и ползущий с межгорий туман. Во дворе замка густо пахло сырой глиной и мокрым камнем. Осторожно обходя лужи на выложенной чёрными плитами подъездной площади, Эвиэль под руку с женой направился к воротам. Кивнув страже, супруги вышли с очерченной не только стенами, но и барьерами территории замка.       Эвиэль крепче сжал ладонь жены. Санья внутренне подобралась, готовая к пространственному прыжку. На долю секунды взгляд заволокло чёрной пеленой и вот дорога к замку сменилась поросшими мхом и дикими травами руинами. От заболоченного рва тянуло запахами ряски и тины. Лес, вплотную обступивший руины, пряно пах прелой листвой, пьянил ароматом цветущего вдоль рва багульника, вытеснившего некогда росшую здесь дикую жимолость. Звон капель перемежался разноголосой трелью птиц. Эвиэль прикрыл глаза, глубоко вдохнул, вбирая запахи умытого дождём леса, подставляя лицо холодным объятьям тумана.       Густой мох глушил и без того неслышную поступь кунгусов. В молчании супруги прошли к поросшей лишайником плите. Внутренний барьер колыхнулся, но пропустил. Теперь эти развалины существуют только для Лорда и Леди Верриари. И для их детей, как выяснилось. Впрочем, это упущение они уже исправили. Массив барьеров сделал руины невидимыми и недоступными для любого вольно или невольно оказавшегося рядом с ними. Приблизившийся к барьерам будет блуждать в округе, но пройти внутрь не сможет. Даже маги первого уровня не сумели бы прорваться через защиту Эвиэля.       Чем сильнее Лорд, тем сильнее кунгусы. Ныне все кунгусы знали — молодой Лорд гораздо сильнее прежнего. Всё чаще и смелее кунгусы, поднимая здравицы за Эвиэля, величали его не Лордом, но королём. «Ано ралар Регела!» Да здравствует Король!       Оттого тревожнее становилось Санье. Гордость за супруга и восхищение им переплетались с гнетущим волнением и напряжённым ожиданием, чем это может закончиться. Неоформившиеся мысли и страхи превращались в недоброе предчувствие. И письма Эраи лишь усиливали тревогу. — Тебя взволновало письмо моей сестры, моя госпожа? — словно прочитав её мысли, а скорее ощутив и поняв волнения, тихо ответил на всё невысказанное Эвиэль. — Кажется твой отец пытается во что-то ввязаться, миира Принс. Эрая пишет, что ваш отец о чём-то сговорился с главой клана Марат, поэтому они срочно возвращаются в Волчий Ров. Я боюсь… — Санья запнулась, не зная, как объяснить, чего именно она боится. Конфликта с Астордами она точно не боялась, хотя и опасалась. Но подспудную тревогу и недобрые предчувствия вызывало что-то другое. Санья вздохнула. — Я беспокоюсь, что он втянет нас в ненужный конфликт с Астордами. — Отец больше не Лорд, моя госпожа, — спокойно ответил Эвиэль. — Я уже говорил прежде — у нашей семьи есть иной долг и иные обязательства. Людские распри не коснутся нас. — Говорил. Но как ты можешь быть уверен? К тому же… есть ещё и кхарди. Их посягательства нас тоже не коснутся? — Не коснутся. — А что если король усомнится в нас? В тебе?       Эвиэль недоумённо вздёрнул бровь, видимо не уловив связи с предыдущим вопросом, но с всё тем же непрошибаемым спокойствием ответил. — Разве я давал ему повод? — Нет. Но вокруг него и без тебя советчиков хватает. Кто-нибудь однажды обязательно донесёт его величеству, что королём кунгусы называют не только его… — Ты об этом. Я и сам прекрасно справился с ролью доносчика. Король мне доверяет. — Ты не можешь поручиться, что так будет всегда. — Не могу. — Эвиэль посмотрел на жену. — Санья, я не могу поручиться ни за мнение короля обо мне в будущем, ни за действия каждого из своих подданных, ни за будущее кунгусского народа. Но я клялся тебе однажды и могу повторить это вновь: пока я жив, что бы ни происходило — ни тебе, ни кому-либо ещё из нашей семьи ничто и никто не будет угрожать. — Я могла в это поверить, пока ты не рассказал, что произошло с Раду. А если Алин станет следующим? Ты не можешь поклясться, что… — Могу. Раду жив. — Что? — Он жив. — Но ведь… — Признание супруга было столь внезапным, что Санья совершенно потеряла дар речи. В голове, где только что крутились сотни тревожных мыслей, вдруг опустело. Все переживания вдруг оказались вытиснуты растущим осознанием. Справившись с первым потрясением, Санья с растущей надеждой и в то же время неверием накинулась на Эвиэля: — Откуда ты знаешь? Почему… Как давно? Почему сразу не рассказал? Ваша мать ведь до сих пор… — Так будет лучше, — тихо вздохнул Эвиэль. — Он больше не Верриари. Его связи с семьёй больше не существует. Он не сможет вернуться. И мысль о том, что он жив, но навсегда отрезан от нас будет причинять лишь новую боль, порождать тоску, которую нечем утолить. — Как… это понимать? — Его душа раскололась. Не знаю как, но большую её часть Они смогли вернуть. А оставшаяся часть уже вернулась к нам. — Рада? — ахнула Санья. Эвиэль едва заметно улыбнулся. — Ты хотела вернуть Алина, я — своего брата.       Санья прикрыла глаза, не зная, чего в ней больше, радости от вестей или злости на мужа, который не потрудился сказать, что их дочь была в прошлой жизни его братом. Можно ведь было просто поставить её в известность. Разве она бы смогла возразить? Не после того, что он сделал для неё. — Я её мать. Ты мог хотя бы сказать, — не сдержавшись, прошипела Санья. — Я не хотел, чтобы ты относилась к ней как-то иначе, чем к дочери. Теперь это наша дочь, и всё. Не стоит искать в ней признаки моего брата.       Санья вздохнула, уловив намёк. Эвиэль прав, но она ничего не могла с собой поделать, продолжая искать в сыне черты своего давно погибшего возлюбленного. Порой ей казалось, что она видит те же выражения лица, те же привычки. И сердце раздирало от противоречивых чувств. Радость от того, что Алин снова с ней, и грусть, что теперь их любовь совершенно иная, пусть даже и более сильная.       Сила не только поднимать мёртвых из могил, но и возвращать в новую жизнь. В том числе и за эту силу, обуздать которую мог далеко не каждый король кунгусов, Верриари и платили свои долги. — Значит, — взяв себя в руки, вернулась к теме Санья, — теперь в этом мире двое Раду? Как… — взгляд кунгуски устремился к затянутому низкими тучами небу. — Да, — вздохнул Эвиэль. — Это неправильно, но это так. И это беспокоит меня сильнее, чем заговоры вокруг Астордов и интриги Лорда де Кансла. — Что будет с Радой? — Будем молиться, что с ней всё будет хорошо, — Эвиэль улыбнулся. И хотя его слова мало обнадёживали, его редкая, как лунная радуга, улыбка, увидеть которую довелось единицам, успокаивала надёжней всяких убеждений. — Хейя де маи самару. Эста, — на мгновение прикрыв глаза, Эвиэль первым шагнул к обломку стены. — Ано, — ступая вслед за ним, кивнула Леди Верриари, освобождая мысли от всего постороннего. Здесь и сейчас все её тревоги неуместны. Для предстоящего дела необходимы чистый разум и твёрдость духа.       Долг старших наместников Рухтаяра — веками держать связь между мирами, подпитывая мосты-порталы. Долг младших наместников Рухтаяра — охранять эти мосты, служить стражниками запретных врат, чтобы миры никогда не соприкасались друг с другом. Нарушившие этот запрет платят жизнями, и лишь Владыкам с их свитами запреты неведомы.       Супруги встали по разные стороны обломка, в ладонях синхронно тускло блеснули теневые кинжалы. Кровь с распоротых ладоней полилась на камень. Древний язык двухголосым эхом пронёсся над руинами. Запахло озоном и сырой землёй. Могильный холод окутал Лорда и Леди, но их тела горели от жара магии крови.       На краю сознания Санья подумала, что люди и кунгусы абсолютно правы, говоря, что Эвиэль гораздо лучше справляется со своими обязанностями Лорда, даже не подозревая о его истинном долге. Долге и бремени, которые она добровольно разделила с ним, с его кровью разделив и его силу. И какие бы потрясения не происходили в мире, чета Верриари будет молча и непоколебимо хранить Рухтаяр от действительно страшного бедствия. Пока они верно исполняют свой долг, никто не повторит судьбу Алина. Никто не приблизится к запретным вратам до обещанного однажды Возрождения Древнего.