особенное

      Однообразие было тем, что могло наскучить даже бездушному. Поэтому Инк пил краски и рвался вперед к приключениям без раздумий, волнуясь о каждой, казалось бы, незначительной вещи. Под красками из разноцветных флаконов органайзера на груди, конечно же. Инк любил экспериментировать, он делал что угодно, лишь бы однообразие не настигло его. Правда по иронии судьбы даже охота на приключения и стремление попасть в эпицентр событий стали однообразием в его пустой жизни. Что может произойти в мультивселенной? Ничего глобального, пока он на страже, пока процветает множество миров и пока творят создатели, полагаясь на хранителя. Истории миров повторялись, вариации феллов и свапов росли, недоработок создателей, ушедших под влияние артблоков, становилось больше. И зачем все это тогда? В чем смысл? Инк не часто задумывался над этим, просто потому что его это не волновало. Он жил за счет этих миров и процветания мультивселенной. Знать это было вполне достаточно. Меньше думаешь — легче живется.       Инк ненавидел однообразие, ничего при этом не чувствуя. Пожалуй, мысли об этом были слишком частыми, когда скелет витал в Пустоте опустошенным, и физически измотавшимся после очередного рабочего дня. Ясность ума была плюсом отсутствия души. Сколько же глупостей творили монстры и люди, поддавшись эмоциям. Как же глупы существа, что отдаются им.       Скелет закрывает глазницы, принимая позу лотоса и плавно проплывая мимо листков с мирами. Новый день не принес ему ничего нового, лишь подтвердил догадки о том, что ничего не меняется. У жителей каждого персонажа какой-либо истории нет выбора. Ни у кого нет выбора. Все давно прописано создателями и переведено в код, накрепко вживаясь в невидимую структуру целостной системы миров.       Он берет в руку краску и без интереса вертит ее в пальцах, в который раз разглядывая и мысленно повторяя свойства.       Это уже начинало нервировать. Насколько позволяла бездушность, конечно. Чисто подсознательно Инк понимал, что уже устал от такого существования. Даже, черт возьми, не жизни. Инк существует. Внекодовый, неполноценный персонаж, в какой-то степени зависимый от всего, что творится вокруг, с огромным грузом на своем хребте.       Инк медленно переводит тусклый взгляд на кучку листков сбоку. Они сверкают, они полупусты и действительно живут. Совсем новые и только развивающиеся. И вместе с тем такие предсказуемые. Без разницы, каждого ждет перезапуск и неминуемая смерть в конце.       Рут геноцида, пацифиста, нейтрала. Какая разница? Инк с удовольствием бы наблюдал за ними, если бы они имели смысл и были по-настоящему интересными. Инк не хочет сожалеть и думать о зря потраченном времени. Впрочем, вся его жизнь уже пустая трата времени, верно?       Под ребрами появляется знакомый зуд, и Инк, будь он под воздействием красок, сейчас бы обреченно застонал и провел рукой по лицу. Вместо этого скелет приземляется на импровизированный пол и твердой походкой направляется по заведомо нужному пути.       — Ответвление Дасттейл?       Пальцы машинально касаются листа и вся информация мгновенно просачивается в его голову, от чего скелет чувствует головокружение. В последнее время Инк позволял себе лизнуть красной краски и понегодовать, ведь весь этот дискомфорт никак не окупается, не возмещается. Очередная пустая трата времени и сил. Неудивительно, что хранителя лишили души. Или он потерял ее сам?       — Не похоже.       Скелет переводит взгляд на флаконы и задумывается на пару минут, взвешивая все за и против.       — Мир только появился, для чего мне эмоции там, где все подобны мне?       Инк не увидел ничего нового, оказавшись в только что образовавшейся вселенной. Она была похожа на оригинальный Андертейл, а значит стоило ожидать какой-то неканонный поворот, что изменит всю историю. Судя по всему, в действиях местного Санса. Руины, Вотерфолл и Жаркоземье были полны пыли. Они пустовали.       — Геноцид.       Инк затаился среди широких колонн последнего зала, наблюдая за битвой. Все те же слова, та же улыбка и попытки одержать окончательную победу. Этот Санс был… Сансом. Только Чара, взявшие под контроль Фриск, вели себя чуточку иначе. Впрочем, все они еще неполноценные наброски, первые пробы создателя. Инк уже по пути сюда внес поправки и, чем мог, помог создателю. Здесь же начинается что-то новое, очевидно, скучное и похожее на судьбу Дасттейл. Скелет потягивается и решает закончить свою работу на этом. Он заглянет сюда позже, когда создатель окончит свое творение.       В зоне лопаток простреливает боль. Инк пошатнулся, поддаваясь вперед и успевая схватиться за колонну. Он не закричал, не начал молить о пощаде или кидаться атаковать. Инк медленно обернулся.       — Так вот оно что.       Чара и Санс стояли с широкими улыбками, и если Чара были покрыты помехами и словно не живые, то Санс был как раз настоящий, живой.       — Санс первым наделяется душой. Как же скучно, — пробормотал Инк, загибая первый палец.       — Убить, — через помехи проскрежетали Чара, заторможенно поднимая нож.       — Плохое развитие истории по вине Чары, — загибая второй палец и ловко уворачиваясь от человека.       Боль в позвоночнике ушла так же быстро, совсем не мешая. Только Чара напомнили о ране, набросившись с противным смехом со спины.       — Не стой столбом, идиот! Убей его! Начни свою любовь прямо сейчас!       — Сотрудничество с Чарой. Не так цепляюще.       Дитя с прерывающимся визгом отправляется в полет и тут же расплывается брызгами чего-то по полу.       — Наброски, — пожимая плечами, говорит Инк.       Он нарочито отряхивает руки, глядя на молчавшего Санса: из груди того шла кровь, а глазницы как-то почернели, на лице фальшивая улыбка прежнего, и не совсем, Санса. Он сдвигается с места неожиданно, но Инка это ничуть не настораживает. Инк склоняет голову набок, наблюдая за последующими действиями скелета. Санс подошел буквально на расстояние вытянутой руки. Никто из них не нарушил игру в гляделки. Пустые глазницы неотрывно смотрели друг на друга. И если у Инка в голове просто промелькнула мысль, что это может быть интересным поворотом в его жизни, то сказать, что движило Сансом, было трудно.       Похожие на каменные статуи, они молчаливо разглядывали себя напротив, подмечая новые детали. В их глазницах не было видно ни единого намёка на заинтересованность. Тогда к чему это?       — Пыльновато в Подземелье сегодня, — нарушает затянувшуюся тишину Инк, поведя плечом. — Как себя чувствуешь?       — Как никогда лучше, приятель.       — Отлично. За Чару не переживай, всё будет в порядке. До встречи.       Инк кивнул головой и, не спуская внимательного взгляда с Санса, сделал пару шагов назад. Не хватало ещё, чтобы тот напал на него с ножом, что сейчас мирно покоился в его руке. Пока что мирно. Такие творения создателей съехавших с катушек Сансов способны на всякого рода насилие.       Картинка расплылась, и Инк моментально оказался в Дудл-сфере. Санс не напал, а это уже меньше проблем. Не сказать, что Инк успешно выполнил свою работу. Персонажи увидели его, Чара будут создаваться заново, а значит бедняга Санс заново будет переживать этот ужас геноцида. Впрочем, видимо, в его код вложили безумие и жажду убийств, судя по широкой улыбке и ножу в руке. Тем не менее ничего интересного Инк там не нашёл. Он вернётся в тот мир по обязанностям, но будет знать, что там ловить нечего. Осунувшись, Инк достал флакон голубой краски и позволил себе глотнуть её немного, отдаваясь в невесёлые мысли.

***

      Всё вокруг казалось ему странным. Неправильным в каком-то роде. Хотя со временем он начал отметать эти мысли, сильнее вживаясь в свою роль. Так было до тех пор, пока Чара не сказали ему обернуться. Этот скелет, определённо скелет, был совсем другим. Он отличался от всех жителей Подземелья, да и Санс не помнил других скелетов, помимо него и Папируса. Чара шепнули атаковать и первые кинули нож тому в спину. Санс ничего не сказал, продолжая стоять столбом и сверлить дырку в никак не отреагировавшим на атаку скелете. Санс понял, что тот сильно походит на него. Словно это он, только в дурацком прикиде и с явно большеватой кистью. Стало интересно. В только что искалеченной душе, подпитанной решимостью, промелькнул этот сильный интерес, повлёкший к действиям. Санс без опаски приблизился к незнакомцу, разглядывая с ног до головы, сильнее убеждаясь в схожести. Неожиданно для себя, как салют в ночном небе, Санс увидел в нём себя. Именно себя, не просто копию по внешности, а того себя, каким он стал пару минут назад. Он понял это по взгляду, по движениям и скупым словам в двойнике. Санс позволил ему уйти, поверив, что тот вернётся. Хотя, что таить, Санс просто был сбит с толку. В следующий раз он повысит своё ОП и, быть может, УР благодаря этому двойнику. Он подкинул нож и, глядя на блеснувшее лезвие в свете из окон, закрыл от накатившей усталости глазницы. В черепушке загудело.

***

      Инк с толикой возмущения наблюдал за ярким свечением парящего листа вселенной. Это могло означать одно — эта вселенная определённо имеет успех, набирая свою популярность стремительно. Инк покачал головой и ушёл в монолог, вслух недоумевая по этому поводу. Судя по вполне презентабельному виду листа с насыщенными красками, мир сформировался окончательно и всё идёт своим чередом. Тут даже помощь Инка не нужна, но тем не менее её он обязан посетить. Не то чтобы ему этого не хотелось, у него вообще нет такого «хочу» или «не хочу». Инку лишь важно, чтобы под ребрами, где вместо души была пустота, горел интерес к происходящему.       Наброски сменились настоящими локациями Подземелья. Только вот, как и тогда вокруг ни души: либо погибли от рук Чары и Санса, либо эвакуировались вместе с Альфис. К слову, на это Инк хмыкнул, понимая, что эти прятки не смогут длиться вечно.       Создатель дал Сансу имя, но отчего-то впервые Инк скривился, узнав про него. Нет, имя подходило для такого свихнувшегося убийцы. По идее.       Инк схватился руками за челюсть, сдерживая рвотный порыв. Либо он сейчас успокоится, либо чернила грозятся вырваться наружу.       — Вот мы и встретились.       Чёткий, непривычно громкий для тишины вселенной, голос пугает Инка. Он сглатывает подступающие чернила, рывком оборачиваясь на голос. Вихрь мыслей начинает штурмовать его разум мгновенно, а неустойчивые эмоции шалят, не в силах определиться на чём-то конкретном. Цветастые зрачки в глазницах сменяются чаще, чем в секунду. И с громким, почти что неприличным, звуком чернила всё же решают отправиться прогуляться по земле, покрытой пылью умерших. Хорошее сочетание, ничего не скажешь.       — Да ты очернил эту землю. Мерзость.       Киллер хрипло смеётся, насквозь фальшиво, скорее по глупой привычке. Инк стирает остатки чернил на подбородке, решаясь снова поднять взгляд на скелета. Поэтому Инк не любит эмоции, в неподходящий момент они могут всё испортить. Это в прошлую их встречу ему повезло.       — A ты подобен шмелю на лугу.       Киллер в ответ сощуривается, приподнимая надбровную дугу.       — Хорошо работаешь, прекрасно опыльяешь.       Последующее затишье очень напрягало Инка. Пальцы то и дело подрагивали, жаждая коснуться заветного флакона краски для окончания этого безумия. Тихо выругавшись, Инк, надеясь на невнимательность Киллера, сделал пару шагов назад. Лучше проведать другие локации и поскорее окончить работу. У него нет времени на бестолковый обмен шутками с Киллером.       — Ты тоже, как тот кальмарообразный? Если да, то мне хочется убить тебя вдвойне.       Инк не успел ответить, как опасно блеснуло лезвие, грозясь полоснуть им по лицу. Только широкая кисть стала этому преградой.       — Знаешь, я пацифист. Предпочитаю выйти на компромисс. И, хей, что за кальмарообразный? Хм, видимо, учёный был прав. Путешественники, помимо меня, существуют. Эй, эй, а опиши его.       Стойкости Киллера можно было позавидовать. Он непрерывно махал ножом и бросал кости в Инка, пока тот беспрестанно говорил: громко так, раздражающе и чересчур эмоционально. Киллер даже с досадой подумал, что первое мнение о том скелете было ошибочным, а значит убить монстра можно быстро.       — Эй, эй, Киллер, Санс, как хочешь, давай договоримся? — внезапно предложил Инк, несколько поражаясь самому себе и своей идее.