особенное

      Киллер заносит нож. На лице играет улыбка психа, а в глазницах по-прежнему тьма. Он издаёт тихий смешок и одним рывком опускает лезвие вниз.       — Когда я говорил, что в наших отношениях не хватает страсти, то имел в виду не это, Киллер. Нам нужно другое.       Сухо и по делу. Инк даже не моргнул, когда острие застыло в пару сантиметрах от его лица, и пустым взглядом смотрел на широкую улыбку Киллера.       — Прекрати.       Киллер убрал нож, но улыбаться не перестал, зная, как это... не ценит Инк. Инк вообще считал, что сдвигом в их отношениях будет предельная честность друг с другом. Инк не употребляет краски, а Киллер перестает отвратно шутить, улыбаться и говорить неправду. Но Киллеру нравится холодный, особенно холодный, тон в голосе Инка, когда тот делает такого рода замечания. Сразу ощущается какая-никакая оживленность.       — Сделаем нашу страсть убийственной. Больше УР, больше страсти, больше любви.       Киллер попытался промурлыкать это, склоняясь над Инком, голова которого была у него на коленях. Зубы стукнулись друг об друга, закрепляя поцелуй.       Во всяком случае, они пытались.       Если кто-нибудь скажет, что Инк идиот, самый удивительный идиот всей мультивселенной, то он в ответ лишь пожмёт плечами, а затем согласится. Потому что это действительно так, а Инк от правды бегать не любит. Выпалить что-то в порыве искусственных эмоций, без раздумий о последствиях, это в его стиле. И этот не является исключением. Только, пожалуй, то, что Инк не сожалеет о предложенном когда-то, заставляет ненадолго удивиться. Приятно удивиться и наконец порадоваться за себя. С появлением Киллера прежняя скука отпала, притупилась, во всяком случае, и существовать стало гораздо интереснее. Нельзя угадать, что взбредёт в голову убийце и где он окажется в следующее мгновение. Даже непробиваемая стена безэмоционального мудака пропускает этот сильный интерес к Киллеру. Всё же знакомство с ним стало действительно приятным поворотом в жизни Инка. Но знал ли, догадывался ли о таком Инк, когда предлагал Киллеру сойтись? Минуя знакомство, дружбу, конфетно-цветочный период в зарождении отношений и сразу переходя к такому серьезному шагу. Нет, даже не думал. Просто отдался всплеску «эмоций».       А вот Киллер не забудет, как его белые шорты окрасились в чёрный. Тогда он впервые поставил себе на заметку отходить от Инка на приличное расстояние, чтобы это чудо ходячее не блевануло чернилами прямо на него. Правда такое срабатывало только после употреблений красок, которые он сам же условился даже не трогать, а значит бояться нечего, но всё же.       Киллер медленно отстраняется, выжидающе глядя в лицо Инка.       — Понравилось.       — Нет.       — Вижу же, понравилось.       — Киллер, в каком месте по мне это видно? Прекрати себя так вести. Иначе я не смогу тебя понять.       Инк не сразу понял, что руки Киллера обхватили его лицо. Фальшивая улыбка, что была до этого, спала, а на смену неё пришла другая: любящая и нежная. Киллер вновь потянулся к его лицу. Только удар по скуле предотвратил это. Инк вскочил, сложив руки на груди и пустым взглядом глядя на сгорбившегося Киллера. Он знал, Киллер не почувствовал удара, вероятно, ему было это даже приятно.       — Мы же договаривались, никакой лжи. Ты не можешь так просто испытывать светлые чувства. И я как никто другой разбираюсь в фальши.       Инк бы говорил это с нотками злобы, недовольства и разочарования, но на деле слова отдавали серостью и присущей ему бездушностью. Он закрыл глазницы и выдохнул. Просто так, без причины, его и правда не волновало происходящее, но внутренний интерес не потух, напротив, желал сделать шаг вперёд и прижать Киллера к себе, посмотреть, как тот отреагирует на это.       — Киллер, — желание превращалось в действия. Руки легли на плечи, но не легко и плавно, а резко и жестоковато. — Нам нужно не это.       — А не ты ли недавно говорил про страсть?       Обычного монстра на месте Инка передернуло бы от такой резкой смены тона. Но Инк не был обычным, он словно с самой первой встречи знал и понимал Киллера. И Инк знал, вот он, совсем не притворный голос горе-возлюбленного: не отдающий бездушием, как у него, а тихий, но твёрдый, немного насмешливый и иной раз с угрозой.       — Да, страсть.       Инк присел за его спину, кладя руки на рёбра, а затем спуская их ниже, и наконец сцепляя в замок на талии. Киллер ни разу не шелохнулся, Инк даже не почувствовал волн напряжения в его теле.       — Безэмоциональная? — хмыкает Киллер. — Да ты больной.       — Ты тоже.       Киллер откидывается назад, позволяя Инку сильнее прижать к себе его тело. Кости хрустнули от такого напора, но Инк, казалось, даже не заметил этого, только тихо вздохнул. Киллер знал, что это предвещало. Такое непроизвольное действие со стороны Инка означало то, что он собирается сделать что-то такое, о чём может пожалеть, хотя шанс предотвратить это есть, но склонность к необдуманным поступкам остаётся даже когда Инк пуст. Это интриговало. Киллер нетерпеливо заёрзал.       — И что же ты хочешь предложить? — спрашивает он.       — Нечто особенное.       — Особенное? В чём же заключается эта особенность? Как она поможет в этих невозможных отношениях? Мне проще убить тебя.       Рёбра оцарапали друг друга, ведь Инк сжал его сильнее. Киллер был безразличен к происходящему как никогда раньше.       — Тогда тебя никто и никогда не сможет понять. Как думаешь, что будет, когда не останется ни одного существа, которого можно было бы убить? Ты заскучаешь, эта скука сведёт тебя с ума окончательно.       Слова заставляют задуматься Киллера, но ненадолго. Он хмыкает, кладя поверх рук Инка свои.       — Продолжай.       — Мы будем любить без глупых имитаций эмоций.       Инк замолк, давая Киллеру переварить сказанное, он верил, что тот правильно поймёт его. Но то, как пихнул Киллер его локтём, повалив на землю, явно намекало не на понимание. Это... могло бы огорчить.       Глазницы Киллера казались куда чернее обычнее, смолянистая жидкость капала на белые кости Инка, а сам скелет, возвратив себе улыбку безумца, прошипел:       — Ты меня разочаровываешь, Инк. Когда я соглашался на эту тупую авантюру, то ожидал большего.       — Смилуйся, о, мой искуситель души.       — У тебя нет души.       — Но есть ты, моя любовь.       — От бездушной твари это слышится совсем не романтично.       — У бесчувственных мудаков вроде нас есть своя магия любви.       — Заткнись, или я трахну тебя этим ножом.       — Скорее это я тебя своей Бруми.       Пришла очередь Киллера быть прикованным к земле. Инк без труда смог оттолкнуть его и прижать спиной вниз, предварительно выхватив нож из руки.       Как бы эти двое не строили подобие ссор и не насылали друг на друга угрозы, уйти надолго они не могли. Это не было тем влечением, что испытывают влюблённые, это не тоска. Это было чем-то другим, тем, что обычным монстрам и людям не понять. Их кости ощущали грубоватые прикосновения друг от друга, просто физически, и что-то в черепушке щёлкало, призывало продлить эти ощущения, прочувствовать в них нужность хоть кому-то. Быть понятым кем-нибудь. Неспособность полноценно ощущать эмоции объединяла их, они искали свой путь сделать из этого фишку, свою, как бы это дико не звучало, любовь.       — Проявите милосердие, сударь.       — Проявите каплю человечности, — парировал Киллер. — Шутишь отвратно. Во мне нет ни капли сочувствия.       — Это не мешает тебе всякий раз помогать мне зализывать раны после битв с артблоками.       Иногда такие беседы со стороны могли навести ужас. Если Киллер срывал маски и говорил с тварью Пустоты, то даже несмотря на содержание беседы, одной их интонации хватало, чтобы пробрать кого-то до мурашек.       — Я ещё не наигрался, чтобы так просто отпустить тебя.       И всё же были моменты, когда оба не могли понять, правду ли говорит другой или нет. Вот и сейчас Инк позволил себе задуматься, лжёт ли ему Киллер. Впрочем, был ли в этом смысл? Киллер в действительности просто не может любить как все. Но может любить по-своему, вот так. И этого Инку достаточно. Кивнув себе, Инк встаёт, подтягивая за собой Киллера.       — Пойдём домой.       Они взялись за руки, невольно покрепче сплетая пальцы и совсем не глядя друг на друга.       — Ты страдаешь кретинизмом, — отстранённо выпалил Киллер. — Иначе как объяснить твои идеи.       Инк ему не ответил, открывая портал и уводя за собой в очередную вселенную.       И не было у них никакого дома, ведь их дом там, где они вместе.