Нож в спину

      — Алёна, Вадим здесь.       Спросите меня о самой короткой фразе, после которой моё сердце начало биться через раз, и я назову вам эту.       Тысяча мыслей бились в голове, рвались из неё. Идеи, предположения, опасения — всё смешалось сейчас в тугой ком тревоги и волнения.       Я не помню как оделась и собралась, как вышла и доехала до нужного места… Карусель событий зациклилась, но пролетала мимо меня.       Помню только грохот своего сердца, когда небольшой дом засветился перед моими глазами.       Стробоскопы отбивали все оттенки цветов на полу и стенах, задевали каждого из присутствующих здесь. Незнакомые люди танцевали под равнодушную мне сейчас музыку, заезжанную в различных чартах. Я не могла думать ни о чём другом, кроме как о желании увидеть человека, к которому так быстро привязалась. Обнять его, взглянуть в родные глаза и заметить улыбку на губах, которая спасёт от тьмы этого жестокого мира, что изнашивает меня с каждым днём всё больше и больше.       Третий этаж очень похож на все предыдущие помещения, в которых проводились метания. Сердце почти отбивалось в ушах от одной только мысли, что Вадим может быть причастен к этим каплям крови на паркете под самой мишенью.       В испуге пытаюсь отыскать в толпе хоть одно знакомое лицо, но все люди странно одинаковые: злые и отталкивающие.       С места, в котором стою сейчас, не видно самого место метания, но по голосу, что разносится по комнате, понимаю, что ведущий — это не Кирилл, а кто-то другой.       Расталкиваю людей и рвусь в первые ряды, чтобы узнать, почему здесь столько народу. Раньше такого невероятного ажиотажа не было. Да, приходило много людей, но сейчас здесь и дышать сложно, не то, что яблоку упасть…       Небольшой рост и природная юркость помогают мне протиснуться к центру, где я могу разглядеть картину полностью: в этой тусклой комнате стоит гул, а на месте метания двое безликих парней оттаскивают потерявшую сознание девушку. Видимо, она только-только висела на мишени…       — Помогите… — её обессиленный шёпот и закатывающиеся глаза заставляют меня броситься к бедняжке и приобнять за талию, дабы не упала. Под ухмыляющийся взгляд окружающих, я отвожу прилипшие ко лбу девушки волосы назад.       — Всё хорошо, всё закончилось. Помощь рядом… — взволнованно шепчу ей вечную мантру, в которую до воя хочется верить и самой. Всё хорошо? Возможно, но точно не со мной.       — Это что ещё за благочестие и щенячьи нежности? — мужчина за моей спиной утихомиривает публику и обращается, по всей видимости, ко мне: — Мы сюда монашек не звали, лечить тоже никого не надо, детка! — сальные высказывания сопровождаются подлыми смешками и гулом со стороны. Поддержка, которую оказывают зрители ведущему — крайне мерзка.       — Ты прав. Всё ваше шоу нуждается в лечении. Этот карнавал лжи и боли, который вы вносите в чужие жизни, невыносим! Каждый из вас жалок, — непонятно, откуда в моих жилах закипела эта самоуверенность, но даже повседневная картавость отступила и дала место смелым речам.       Толпа затихла, но на их лица было страшно посмотреть. Легко читались их эмоции: меня ненавидели.       — Оу, кто у нас тут объявился… Забыл твоё имя, солнышко, — ведущий вновь подал голос, но на этот раз явно переигрывал. Сделав задумчивое лицо, стал почёсывать подбородок, а после вновь глянул на меня оценивающим взглядом. — Ты та девчонка, которая тусуется со Взводом, верно?       Я замерла от упоминания знакомого имени, но не решалась и кивнуть. Весь пыл тут же испарился, а по рукам прошлась дрожь от надвигающегося ведущего.       — Ну конечно, кто же ещё! Знаешь, в нашем мире полно несправедливостей. Мир и есть одна большая несправедливость. Тебе известно, почему мы все сейчас здесь? Потому что кому-то это нужно. А знаешь, почему здесь ты? — он на мгновение остановился, проводя языком по мерзкому оскалу, — Потому что твой ненаглядный кувыркается с другой.       Сердце сжалось в секунду. Я засуетилась, не в силах совладать со своим поведением. Неужели я сейчас поверю этому противному человеку, который заправляет всем этим жестоким цирком? Неужели позволю себе сломаться, разбиться? Лишь потому, что он с другой?..       — То-то же. Выскочек здесь никто не любит, — ведущий отвернулся от меня и кивнул тем парням, что недавно уносили девушку, — На мишень её. Живо.       — Нет, пожалуйста, не нужно! Это лишнее, отпустите! — слишком поздно осознала то последствие, которое ожидало меня после брошенных слов…       Меня быстро схватили под руки и против воли потянули к зловещей мишени, на которой виднелись свежие и засохшие капли крови.       Пока один удерживал брыкающиеся ноги, второй быстро защёлкнул руки в металлические крепления под взгляд окружающих.       Где же Дина? Где же Дима? Кирилл? Кто-нибудь, кто разбудит меня от этого отвратительного сна, в который я попала не по своей воле?       — Вы звери… — покатившиеся по щекам слёзы унижали мою натуру всё сильней и сильней, но страх себя оправдывал: я не знала, кто сейчас выйдет метать.       Темноволосый ведущий противно мне улыбнулся и безразлично отвернулся, громко зазывая народ.       — Что ж, сейчас будет горячо! Следующему участнику придётся справляться не только с клинками, но и с ранимой душенькой… Звучит как тост, жаль нечего выпить. Но не беда, давайте поприветствуем нашего следующего участника, который вот-вот продемонстрирует нам свой уровень покорения острого, как бритва, оружия!       В ушах гремели аплодисменты, крики, музыка и смех. Будто кровь кипела и дурманила разум, который давным давно забыл о своём здравии.       Будто землетрясение, вулкан и торнадо… В зоне видимости замелькала тёмная мужская спина, шагающая с клинкам напротив меня. В нескольких метрах фигура остановилась и неторопливо обернулась под гул людей. Под гул моего сердца. Под гул моего сознания.       Это был он.       Вадим поднял на меня свой взгляд тёмных глаз и замер. Приоткрыл рот и закрыл его вновь, тяжело переводя взгляд на ведущего. Вадим выглядел уставшим и потрёпанным, замотанным и злым. Его настроение проецировалось и на меня.       Приоткрыв рот, я вновь не сдержала горькую слезу, что покатилась к искусанным губам. Надеюсь, что он никогда её не заметит. Не увидит мою слабость перед его натурой.       — Драматический момент, дорогие друзья: воссоединение семьи! Невероятное напряжение, ощущаю его всем телом, — голос ведущего словно секатор, врывался в разум. Мужчина приблизился к Взводову и приобнял того за плечи, — Как вам, ребята, удаётся быть такой милой эталонной парочкой?       Мерзкая приторность в голосе ведущего вызвала у меня желание сплюнуть, но я всеми силами удерживала себя. Никогда бы не подумала, что смогу даже подумать о подобном!       Вадим так и не поднимал глаз ни на кого, протирая клинки специальным раствором. Его молчание начало напрягать всех присутствующих, но я могла видеть, что парень абсолютно равнодушен ко всей этой драме.       — Мы ни разу не пара. Так, покувыркались однажды после тяжёлого дня, — во рту пересохло, а мини-спокойствие, что пришло ко мне после появления Вадима, тут же исчезло, уступая дорогу кровоточащей боли и обиды. — Захотелось чего-то новенького, так сказать. И вот она, — парень направил остриё инструмента на меня, а сам посмотрел в глаза сомневающемуся ведущему, — отлично подошла на роль свежего мяса. Какие-то ещё вопросы будут, или мы всё же начнём играть, Фил?       Взводов всем корпусом развернулся лицом к ведущему, неотрывно и сурово глядя на того. Фил хмыкнул и отодвинулся от Вадима.       — Давайте начинать, — отдал приказ ведущий, после чего и вовсе отошёл к краю. В этой комнате никого. Только мы с тобой. Только ты и я. Вадим, прошу, я поверю во всё, что ты мне потом расскажешь, только освободи меня отсюда… Я верю, что всё, что ты наговорил про меня, про себя, про нас — ложь, только пожалуйста, позволь мне выйти и вдохнуть свежего воздуха…       В его глазах нет чувств. Я больше не вижу в них ни сострадания, ни злости, ни усталости… Будто кто-то высосал все его эмоции, а для меня не оставил ни одну.       Я ждала его решения до последнего. Я была готова, что это произойдёт не сразу, что парень немного подумает, но примет то решение, которое хотим мы оба…       Клинок с громким треском древесины вонзился в нескольких сантиметрах от моей кисти, а я даже не успела моргнуть.       Сквозь стеклянные глаза я всеми силами пыталась увидеть того Вадима, в которого когда-то влюбилась всем сердцем. Того, ради которого нарушила свои принципы, осмелела…       Второй клинок с хрустом впился в деревянную мишень рядом с противоположной рукой, но на этот раз я могла обхватить его остриё ладонью. Настолько близко он подпустил его к моему телу…       Пытаюсь разглядеть в глазах Вадима хоть какой-то намёк, слово или упрёк, но ничего нет. Я вынуждена быть мишенью своего… парня, который выглядит ужасно уставшим и вымученным. Но если ему действительно так плохо, почему он не поговорил со мной? Почему так внезапно исчез и всё это время не появлялся?       Третий клинок касается своей холодной стороной моего лона. Я зажмуриваю глаза и пытаюсь сдержать панические слёзы, но не могу этого сделать.       — Попадания отличные, Взвод, но недостаточно… С твоими баллами нужно ей как минимум попасть в, например, сердце… Хотя, это бесполезно. Оно же уже разбито тобой.       Улавливаю мимолётное движение со стороны Взводова: напряженные желваки. Это единственное секундное изменение в его лице. Единственное, но и то не наталкивает ни на какие догадки и выводы. Четвёртый клинок влетает в сантиметре от моего живота, вклиниваясь справа у самой талии.       От испуга я чуть покачиваюсь, но тут же сквозь зубы шиплю от того, что режусь об этот самый клинок. Чувствую лёгкую боль, а также влагу в том районе.       — Хотя, знаешь что, я придумал! — Фил радостно обращается к Вадиму, пока окружающие с восторгом и азартом наблюдают за происходящим. Вадим даже носом не повёл. Равнодушие вбито в лицо, — Раз она повелась на такого как ты, у неё всё же есть маленькое наивное сердце. А знаешь, друг, чего у неё действительно в такой ситуации нет? — ведущий зловеще прошагивает к Вадиму, пока тот думает перед финальным броском, — У неё точно нет мозгов. Подправишь ей причёску?       Если сердце до этого момента сидело в пятках, то сейчас начало грохотать там с неистовой силой и рвением. Я буквально почувствовала, как заходила подо мной ходуном мишень, как заломались доски пола, как весь дом рухнул от этой дрожащей волны, что издавало моё сердце.       — Взводов, Взводов. Взводов! Взводов! — звучал нагнетающий гул из толпы.       — Всади ей в самый лоб!       — Она заслужила!       — Да, подправь этой сопле её веник.       В эту секунду мир в моих глазах остановился. Я в последний раз подняла стеклянные глаза к лицу Вадима, прикрыла их и со всей силы зажмурилась.       Роддом, ясли, детский сад, школа, университет… Друзья, родители и знакомые. Соседи, коллеги, сокурсники… Первый поход к зубному, падение с велосипеда, домашние задания, поцелуй, слёзы… Я улыбнулась лишь на миг. И, наверное, только в мыслях, ведь оглушительный треск клинка заставил меня распахнуть глаза.       — Я поздравляю Вадима Взводова с замечательной цифрой его выступления! На носу последний турнир, где всё и решится окончательно! А пока, все заслуженные баллы твои, друг мой. На этом всё.       Окружение заполнило помещение бурными аплодисментами и криками, ведущий улыбался и хлопал в ладони, глядя на всё ещё висящую меня. В следующую секунду моих рук и ног коснулись совершенно чужие руки, которые с таким мерзким звуком отщёлкнули моё тело от металлических креплений и быстро отошли.       Лишь сейчас, когда бессильно упала на ноги, я почувствовала нагнетающую боль в шее. Коснувшись её такой тяжёлой рукой, я почувствовала под пальцами надрез, что кровоточил тёмной кровью. Из последних сил я оттолкнулась от поверхности и заметила на полу несколько сантиметров своих отрубленных волос.       А остальное будто в тумане. Заплетающиеся ноги тащат меня по лестнице вниз, я оказываюсь на втором этаже и бессознательно отталкиваюсь от стен коридора, когда меня резко хватают за талию и затягивают в тёмную комнату, захлопывая дверь.       — Не волнуйся, это я.       Меньше всего хочется слышать сейчас этот голос. Голос предательства, лжи и подлости. Вадим использовал меня как куклу на одну ночь, всем растрындел об этом замечательном опыте, а сейчас, видимо, желает добить меня окончательно.       — Дай мне уйти, — я подрываюсь с места, ощущая прилив свежих слёз. Не могу позволить себе оставаться с этим… человеком дольше, чем уже есть.       — Алёна, я умоляю тебя, дай мне объяснить, — Вадим в этом полумраке больше не выглядит равнодушным. На лице играют морщинки, эмоции. Он кривит брови с сожалением и хватает меня за плечи, пытаясь достучаться.       — Ты исчез…       — Это ради твоей же безопасности.       — …изменил мне,       — Я лгал.       — …одобрил в качестве мишени,       — Чтобы тебя не заподозрили.       — …попользовался пару ночей,       — Я не пользовался тобой!       — …метал в меня холодное оружие! Покалечил и оставил висеть на мишени, — дрожащим голосом, с пристроившейся к горлу паникой, я произнесла это словно мантру, закрыв глаза. Не хотела видеть его будто чужое лицо…       — Волосы подрезал ещё.       Я открыла глаза и зло посмотрела на него.       — Да плевать мне на волосы! Отвали от меня! — я заревела несвойственным для себя же тоном голоса, со всей силы ударяя его в живот локтём, от чего мужчина резко выдохнул и привалился к стенке. — Ты — лживый маньяк, с которым я не хочу иметь ничего общего!       — Прошу, выслушай меня… Я вынужден был так поступить, но обещаю, что оставлю тебя навсегда, если сейчас солгу… Выслушай меня, пожалуйста… Ты не представляешь, насколько сильно я тебя люблю! — взволнованный и такой несвойственный ему голос заставил меня замереть. Вадим никогда не позволял себе поддаваться панике. Никогда вне, и уж точно не при мне. Я замерла у открытой двери, которая могла увести меня на такую желанную волю. Туда, где был жестокий, но не калечащий физически мир. Туда, где ложь — это мелкий обман, а не многоходовочная стратегия.       Вадим медленно выпрямился и развернулся ко мне, не смея сделать в мою сторону ни шага.       — Это не простые турниры, и даже не ровня с подпольным казино. Считай, секта. Не многие здесь находятся по своей воле. Многие вынуждены были включиться в эту игру. Мы получаем за эти игры деньги, но это не так важно. Важно то, что в конце каждого года три подразделения должны набрать необходимое для их уровня количество баллов. С теми, кто подобное выполнить не может, случается неизвестное. Никто из наших не знает наверняка, что произойдёт дальше. Мы всегда живём с риском о завтрашнем дне. Никто не уверен, что выживет. Мы бы и рады свалить из этого культа, вот только всё не так просто. Всем этим делом заправляют неизвестные. Их никто в глаза не видел. А вписание в этот ад выглядит пиздец как мрачно. Дело всё в том, что в нахожусь в группе лидеров, но необходимых проходных баллов я не набрал. Не набрал, потому что после встречи с тобой решил меняться, становиться лучше для тебя… Чтобы нагнать эти баллы, мне нужно было доводить мишени до какой-никакой крови, ранений. Я не тот псих, который метает клинки прямо в головы, нет. Я очень старался не задеть у тебя ничего жизненно важного. И нет, я делал это не ради баллов. За халтуру на играх обещали серьёзно покалечить тебя. Я понимаю, что сейчас говорю ужасные вещи, но лучше ты будешь рядом с моими ножами, чем с чужими ногами и кулаками… — Вадим остановился, переводя дыхание, приводя себя в форму. Он двинулся к шкафчику, — На чёрный день я хранил один документ, который давным-давно мне кто-то тайно прислал. Этот документ позволял невозможное: освободиться от игр, выйти из этой секты. Но с недавнего времени его в квартире не стало. Как оказалось позже, его вытащил один крысёныш, мой бывший хороший друг, который перешёл в «шестёрки» владельцев организации. Он вынес документы в тот же день, как тебя заперли в квартире. Ты его видела.       — И видела в стиральной машине запачкавшуюся в крови толстовку… — тихо сказала, глядя в никуда.       — Это я запачкался после одной… стычки.       После минутного молчания я вдруг почувствовала прилив лёгкой боли к своей шее и тихо зашипела. Вадим за это время успел смотать из содержимого найденной аптечки некий бандаж из бинтов, который с большой осторожностью прикрепил к моему месту ранения.       — Почему твой бок кровоточит?! — обратив внимание на бурое пятно на кофте, мужчина дёрнулся приподнять её, но я быстро отпрянула от него и сверкнула злым взглядом.       — Не трожь меня! Ты и так наделал кучу делов, что голова кругом идёт! Ничто из того, что ты мне рассказал, не оправдывает тебя. Ты пожертвовал нашими отношениями ради чёртовой игры. В конце концов, ты решился ранить меня физически, дабы только получить нужные кому-то баллы, и не прикрывайся чьими-то угрозами, я могу сама за себя постоять! — в глазах вновь повисли слёзы, но сейчас я не пыталась их сдерживать. Истерика подступила к горлу, я закрыла лицо, не желая видеть его опустившиеся руки.       Гнетущая тишина повисла в комнате. Прерывалась она лишь шумом с первого этажа, где слышалась музыка и моими всхлипами.       Мы оба молчали. Я глотала слёзы и терпела боль от кровоточащих ран, а Вадим, видимо, не мог подобрать нужных слов.       — Я не смогу забыть то, что ты всё это время делал, — наконец подала тихий голос, убирая руки от лица. — Можно было бы с самого начала понять, что наш союз… невозможен.       Пустота, в которой мои глаза находили картинки наших счастливых мгновений, внезапно исчезла, меняясь серостью этих стен. Я осторожно перевела взгляд к лицу Вадима, встретилась с его печальным и поникшим взглядом и, взяв всю волю в кулак, безлико произнесла одними губами:       — Мы расстаёмся.       В глазах Вадима мелькнуло недоверие. Он вдруг пошатнулся, молчаливо провожая мою удаляющуюся к двери фигуру. Ещё шаг, и я навсегда расстанусь с той таинственной личностью, с которой мы провели так мало замечательных дней, которой так и не хватило, чтобы разгадать все его тайны…       Внезапный топот обуви, и за спиной нависло теперь уже совсем чужое тело, касающееся пальцами моих рук на ручке двери. Я стиснула зубы, когда Взводов наклонился к моему уху и обдал обоняние своим дурманящим запахом. Я должна быть сильнее.       — Я прошу тебя, не уходи… — его нос втянул запах волос, после чего широкие пальцы чуть сжали ручку двери вместе с моей ладонью. В сердце мучительно больно кольнуло, в потом и вовсе заныло саднящей обидой. — Я никогда не любил никого так, как люблю тебя…       От его искренности в глазах закололо, но я постаралась втянуть все свои чувства, грозно схватывая эмоции за шею.       — Если ты действительно любишь, прошу тебя, дай мне уйти…       Тяжёлый шаг отбивался глубоко внутри. Я постаралась поскорее покинуть эту комнату и дом, дабы дать волю чувствам, которые рвали душу изнутри.       Свежий воздух не подкинул свежих мыслей, однако заставил поскорее отыскать такси и ехать прочь отсюда. Далеко. Может быть, навсегда. Неужели конец пришёл так нежданно?..