Нож в спину

      Квартира встречает меня холодной тишиной. Я закрываю за собой дверь и сползаю на пол. Подрагивающие ноги не выдерживают вес тела.       Я вернулась из больницы, где мне залатали порез на шее и поверили в ситуацию с острой бритвой, которой я якобы брилась. Мысли о суициде проскользнули в голове врача, но, просмотрев мою идеальную медкарту, он всё же вписал в бланк «несчастный случай».       Шея больше не болела. Я и не чувствовала её, от слова, совсем. Обезболивающее не отпускало и по возвращению домой. Но это даже хорошо, возможно, я успею притупить воспоминания, а боль не сможет о них напомнить.       Я просидела в ванной почти два часа, наблюдая за розовеющей водой, что стекала с моего тела. Багровые полоски соединялись в лепестки, создавали водоворот, но после — растворялись. Так, будто их никогда и не было…       Я не могла собраться с мыслями. Буквально тряслась всем телом ежедневно. Чувствовала уязвимость и скованность, замкнутость и неуверенность постоянно.       Дина теперь часто пропадала. Я видела её только на лекциях, и те она всё же умудрялась пропускать с завидной частотой. Мы перебрасывались парой слов, когда завтракали утром, иногда сидели в гостиной и смотрели какой-нибудь сериал по телевизору, но допытаться о случившемся Дина так и не смогла. Видела, что мне нужно отойти от чего-то серьёзного, и понимала меня. За это я была и рада, и разочарована. Она была единственной, с кем я делилась всеми секретами и своими переживаниями. А сейчас мне пришла пора переживать свои проблемы самой. Самостоятельно. Без чьей-либо помощи. Наверное, так будет лучше для всех…       Вы скажете, что я спятила, но через несколько дней после той самой вечеринки я начала активно переписываться и созваниваться с Димой Лисицыным. В нём я увидела человека, готового хотя бы выслушать меня! Мне так было необходимо просто общение…       Парень внимательно меня выслушивал, говорил, что расставание — это правильное решение, ведь он с самого зарождения этих отношений почувствовал, что я слишком сильно меняюсь. И не в хорошую, а в плохую сторону…       А я слушала. Впитывала его советы как губка. Не каждое слово обдумывала самостоятельно, и иногда просто согласно кивала, неосознанно соглашаясь, порой, с невероятными высказываниями. Иногда Дима не говорил и не советовал ничего, а просто тихо выслушивал мою историю в который раз, но уже с новыми и новыми подробностями и мыслями.       Я не чувствовала, что надоедаю ему. Я верила, что он искренне хотел мне помочь, поднять на ноги и заставить вернуться к светлой жизни снова. Он уверял, что именно ему я смогу доверить всё, что накопится позже.       А я верила. И верила настолько, что к концу месяца Дима знал всю историю нашего со Взводовым знакомства во всех подробностях.       Октябрьский день балует жителей города ярким солнцем, который хоть как-то, но греет местных от лёгкого мороза.       В этот день Дима не пишет, не звонит и не отвечает. Возможно, что-то случилось, но я могу вновь чего-то себе надумать. Просто человек устал после первой школьной контрольной, а суббота — замечательное время для отдыха.       Вибрация телефона отвлекает от разглядывания трещины на потолке, которая интересует меня уже несколько минут. Я поднимаю экран и вижу входящий вызов от, неожиданно, Вовы.       Сбрасываю и откладываю телефон обратно, вновь обращаясь к тоскливой трещине, в который раз обдумывая сказанные и несказанные слова.       Вибрация повторяется, но я не горю никаким желанием отвечать на звонок. В голову приходит мысль: а что, если случилось что-то серьёзное? Быть может, кто-то нуждается в моей помощи. Например, Вадим Дима.       — Алло? — мой тихий голос кажется сейчас слишком громким…       — Ты дома? — без приветствия. Голос Вовы звучит очень грубо. Я сразу теряюсь, но вспоминаю, что Вова никогда бы не причинил мне вреда. И сейчас этого не сделает.       — Да…       — Тогда почему не открываешь?! — недовольно шипит парень, после чего сбрасывает звонок и только теперь я слышу громкие дверные стуки.       Не слишком желанно направляюсь к двери, открываю её и впускаю разъярённую фигуру Морковина внутрь.       — Ответь мне на один вопрос, — Вова захлопывает за собой дверь с громким треском, от которого я зажмуриваю глаза. Воспоминания о треске клинков ударяют по голове, заставляют вздрогнуть всем телом и срочно коснуться пострадавшей шеи, с которой совсем недавно начала пропадать синева.       Становится невероятно страшно, но я всё же поднимаю глаза к другу и ожидаю продолжения.       — Неужели наши отношения стоили всего этого?!       Я впервые вижу Вову таким злым и потерянным. Он мечется по коридору, не находя себе места.       — Ты о чём? — не понимаю, к чему эти вопросы относятся.       — О, ты не знаешь, — Вова вдруг тормозит, вытягивается и скрещивает руки на груди, глядя на меня сверху вниз. — Лисицын сбросил вашу переписку. Рассказал все подробности твоих похождений с этим невменяемым быдлом! — Морковин надвигался ко мне, почти зажимая в угол, но быстро развернулся, цепляясь и оттягивая свои волосы.       Я остолбенела, не веря своим ушам. Вены загудели тугим шумом. Где-то в голове вновь отбивались удары клинков… Проклятье! Когда же они уже вылетят из моей головы!       — Дима… сбросил… — я закрыла лицо руками и сильно зажмурилась, сдерживая нахлынувшее волнение и страх.       — Зачем тебе эти интрижки, Алён? Мы ведь так замечательно выглядели вместе! Я любил тебя, ты любила меня. Что пошло-то не так, а? Почему тебе вдруг захотелось поехать налево верхом на этом, что б его, мотоцикле?!       Вова продолжал метаться из угла в угол, изредка приближаясь ко мне, дабы я чётко ощущала его слова и эмоции.       — Захотелось чего-то новенького? Захотелось так просто перечеркнуть все те года, что мы были в отношениях?       — Ты называешь это отношениями? — тихо подала голос, убирая, наконец, руки от лица. Морковин остановился, молча вглядываясь в моё лицо. Закусил язык. — Мы были хорошими друзьями, но точно не парой, Вова… Это не любовь, это дружба.       Я прекрасно понимала, откуда в моей голове появлялись эти мысли. Я всегда знала этот факт, но тщательно скрывала его от самой себя, чтобы не разочаровать окружающих. Ну, а сейчас мне было абсолютно всё равно на то, что скажет мне в ответ Морковин. Его личность осталась в моём недалёком прошлом, про которое хотелось сейчас вспоминать меньше всего.       — Возможно и так. Но нам ведь было хорошо друг с другом. Верно? — он опустился на корточки и коснулся моих рук, которые я тут же отдёрнула. Вова нахмурился.       — Пожалуйста, Вова. Не сейчас… — я вновь зациклилась на пустой точке, нехотя прокручивая моменты, когда была счастлива: поцелуи Вадима, заботливые касания, удовлетворение… Я тихонько улыбнулась, зажмуриваясь от прильнувшей к сердцу печали.       — Я вижу, что ты перестала и думать обо мне. Да что уж думать, даже воспринимать меня отказываешься! Как же сильно он на тебя повлиял…       Парень поднялся в полный рост и вымучено оглядел моё печальное лицо.       — Слышал, что у него дела идут не в гору. Думаю, что тебе стоит попрощаться с ним, пока ещё есть такая возможность, — я резко подняла голову на голос и замерла, мысленно подгоняя слова Вовы, — Я так и не рассказал тебе тогда, чем решил заняться. После той первой вечеринки, просёк, что можно поднимать деньги на ставках. Теперь я тоже, так сказать, в этой команде «бедбоев»… — он обернулся ко мне, ухмыльнувшись, — Да, твой взгляд уже потеплел, а стоило только упомянуть себя в этой компашке! Короче, твой ненаглядный наверняка собирает манатки у себя дома. Надеюсь, что после прощания ты примешь правильное решение и вернёшься ко мне. Надеюсь, он сломает тебя перед своим исчезновением. И, поверь мне, я тебя подожду…       Морковин сделал последние шаги к моей фигуре, слишком медленно поцеловал светлую макушку и быстро скрылся за дверью.       Через пару минут после этой встречи на телефон приходит сообщение от Димы Лисицына: «Прости, но ты мне действительно очень нравишься как девушка. Не нужно было меня постоянно отшивать, тогда и Вова бы ничего не узнал. Сходим в кино?».       — А какие ещё открытия меня ожидают сегодня? — отбрасываю телефон подальше, тут же вспоминая лицо Димы, которое спешно переливается в лицо Вадима.       На самом деле, я ни дня не проводила без размышлений о ситуации Вадима. Да, он вступил в эту секту добровольно, но наверняка и понятия не имел, на что подписывается… Его жизнь — это череда потерь и разочарований… Сначала измена матери, затем предательство друга, а теперь и я бросаю его в самый сложный момент жизни. Мы ведь не чужие люди с ним, а люди, которые признались друг другу в своих чувствах… Он открылся мне, рассказал всю правду, доверился мне. А что сделала я? Это скорее нужно исправлять…       Но нужна ли я ему сейчас? Быть может, его жизнь изменится к лучшему, не будь в ней больше меня со своими проблемами? Не будь рядом такой неловкой и неуклюжей девушки, которая не понимает твои проблемы и в очередной раз отталкивает?..       Звонок телефона слышится даже из коридора. Я бегу к нему и судорожно отвечаю на звонок от Дины.       — Дина! — по голосу понятно, что я рада её слышать.       — О боже, как хорошо, что ты ответила! Вадима не было на последних играх. Я только что об этом узнала. Кирилл не видел его уже очень давно, мы не знаем, где он… Алёна, прошу, только не делай глупостей… Мы скоро приедем и всё обсудим, ладно?.. Что бы ты хотела на уж…       Дина продолжает поддерживать со мной речевой контакт, но я нажимаю на кнопку сброса и уверенно подлетаю к шкафу. Теперь сомнений точно не осталось. Я не могу так просто оставить Вадима.       Каждое его касание всплывает в голове, пока я надеваю повседневное платье по колено. Каждый жест проскальзывает, пока выбегаю из дома и захлопываю дверь подъехавшего такси. Его взгляд и тёплая улыбка заполняют мою душу, когда я бегу по лестнице его дома вверх. Мои ноги не прекращают перебирать ступеньки, пока я, наконец, не добираюсь до такой необходимой мне сейчас квартиры. Металлическая дверь кажется невыносимо холодной, когда моя рука поднимается вверх, будто возносясь над всей нашей сложной историей. Лишь стук…