Планета

      «Капитан, в соответствии с протоколом 72-B, настоятельно рекомендую активировать систему автоматической посадки», — прозвучал бесстрастный голос ИИ бортового компьютера. Казалось, даже в этом идеально выверенном тоне сквозило легкое раздражение. — «Запрашиваю разрешение на полное управление спасательным шаттлом».       Я застонал, прикрывая глаза рукой. Голова раскалывалась, как будто там кто-то играл на барабанах.       «Да бери ты уже управление, чего спрашиваешь-то?», — проворчал я, даже не взглянув на мерцающие панели.       Уведомления продолжали сыпаться, требуя подтверждения каждого этапа. Идиотизм! Наконец, получив все необходимые разрешения, я принялся спешно отправлять данные телеметрии и приблизительную траекторию падения на станцию. Космический челнок, точнее, то, что от него осталось, собирался совершить жесткую посадку на этой забытой богом планете. Замечательно просто.       «Капитан, для обеспечения вашего максимального комфорта и безопасности во время приземления, предлагаю перейти в криогенную камеру», — продолжал нудеть ИИ. Я вздохнул. Какая разница, где меня вырубит?       — Да иду я, иду, — ответил я в пустоту.       Внутри капсулы было на удивление неуютно. Металл казался ледяным на ощупь. Как только крышка загерметизировалась, почувствовал едва ощутимый укол иглы. Тяжесть опустилась на веки, а затем пришел всепоглощающий холод, который медленно парализовал мое тело. Последнее, что я почувствовал, это как сознание проваливается в бесконечную пропасть.       Грохот, скрежет металла и пронзительный вой сирены вырвали меня из криогенного сна. Голова гудела, как улей. Открыв глаза, я остолбенел. Левая сторона шаттла просто отсутствовала. Ее как будто срезало гигантским лазером. Кишки проводов, обломки металла и какой-то неземной пейзаж сквозь зияющую дыру. Инстинктивно сжавшись в комок, я попытался задержать дыхание. Кто знает, что тут в воздухе? Медленно, дрожащими руками, я натянул кислородную маску. Начал осторожный осмотр. На экране, словно издеваясь, мигала надпись: «ERROR». Красные и зеленые огни панели беспорядочно плясали, подтверждая полную бесполезность систем. Починить это самостоятельно было абсолютно нереально. Оставалось только молиться, чтобы станция засекла сигнал бедствия. Иначе мне уготована вечная ссылка на эту дыру.       Найдя датчик анализа атмосферы, я лихорадочно проверил уровень кислорода. Дышать можно. Уже хорошо. С облегчением сорвал маску. Так, надо собраться. Осмотревшись, обнаружил какую-то старую, потрепанную сумку. Отлично, сойдет. Начал запихивать туда все, что могло хоть как-то помочь выжить: аптечку (надеюсь, там есть что-то кроме зеленки), многофункциональный нож, теплую куртку (ночи тут, наверное, холодные) и скудные запасы еды — несколько энергетических батончиков и флягу с водой. Негусто, но хоть что-то.       Выбравшись из обломков шаттла, я углубился в лес. Странные, высокие деревья с переплетенными корнями, словно гигантские спруты, тянули свои ветви к небу. Яркие, ядовитые цветы источали дурманящий запах. Шел долго, ориентируясь по мерцающему экрану портативного навигатора. Наконец, карта показала, что где-то неподалеку находится береговая линия.       Выйдя к берегу, я остановился, пораженный открывшимся видом. Бескрайний океан, лазурное небо и… ни души. Я на острове. Вот это влип. Ладно, придется как-то выживать. Интересно, а Беар Гриллс тут бы что сделал? И все-таки… черт, да какая разница! Больше всего меня сейчас мучает один вопрос: чем, мать его, закончился сериал «Остаться в живых»?!