Планета

Три недели пытаемся не сдохнуть. Без лезвия и лазера я бы уже как йети оброс. Этому ушастому пофиг — у него по природе, кроме волос на голове, ничего не растёт. Везёт же некоторым! Пришелец на контакт не идёт — ни в какую. Молчит, как партизан. Вся инициатива — от меня. Вспомнилось детство: сплел венок из цветов, решил примерить на эльфа. Надел — он аж перекосился, будто я смертный приговор вынес. Венок тут же улетел в океан. Но на следующий день этот лесной царь уже поглядывал на меня исподтишка. Пока я шлялся по лесу, он рыбу ловил — да так комично, что потерял равновесие и плюхнулся в воду. Чисто ребёнок! Я не удержался — потрепал его по голове, случайно коснулся уха. Он аж пятнами пошёл, будто током ударило. А на днях из моря вылезла какая-то кракозябра. Я как увидел — дал дёру! Эльф сначала не понял, чего я всполошился — решил, солнечный удар или жрать хочу. Пришлось сидеть на дереве в безопасности, пока он отбивался от твари. Ей надоело — уползла обратно в море. Герой, блин.

***

Вчера проснулся от дискомфорта в штанах. Давненько у меня секса не было, да и до попадания сюда я себя не баловал — работа, чтоб её. А этот эльф ходит с голым торсом, как будто не понимает, что это опасно. Каждый день ливень — а ему хоть бы хны. Теперь он в палатку переехал. Значит, есть у меня все права его потрогать, прикинувшись спящим. Так и вижу, как его желанное тело тает в моих руках. На днях он притащил пушистого зверька — похож на кролика. Хотел убить. Еле отобрал, уговорил отпустить. Потом с миролюбивой улыбкой начал кормить зверька фруктом. Теперь у нас пополнение. Не выдержал сегодня — поцеловал его. Радости было мало, зато нос сломан. Теперь пришелец ближе, чем на три метра, не подходит. Вот что с человеком остров делает — кинулся на мужиков. К вечеру эльф принес какую-то траву, размял её, потёр и сунул зверьку в рот. А тот и рад. Было вкусно — что-то похожее на розмарин. Только эльф после этого странным стал: глаза блестят, пот на висках выступил, будто пробежку устроил. Ворочаюсь, уснуть не могу. Да как уснешь, когда об тебя трутся и стонут? Я держался, как мог, но это была последняя капля. Вскочил, сорвал с себя одежду и принялся за эльфа. Провел рукой по шраму, который придавал ему изюминку, и пошёл в наступление. Устроился между его ног, начал губами водить по шее и ключицам. Протяжный стон вырвался из его уст. Дикий восторг поднимался во мне, толкал на что-то новое, запретное. Губы этого пришельца давно меня манили. Я нагнулся и сделал то, о чём так долго мечтал: сначала несильно укусил нижнюю, чуть пухловатую губу, потом провел по месту укуса языком. Эльф проснулся и увидел меня — почти голого, сверху. Посмотрел вопросительно, хотел что-то сказать, но я опередил: обхватил его голову руками и впился в приоткрытый рот жадным поцелуем. Мой язык проник внутрь, сплетаясь с его, поглаживая, приглашая к игре. — Ома ны… — договорить возмущённый эльф не дал: я снова приник к его губам, целуя уже всерьёз. Врывался языком внутрь, проводил по нёбу, задевал зубы — пытался вовлечь его язык в наш поединок. Глаза эльфа потемнели, страсть вспыхнула с новой силой. Мне нравилось его целовать. Я продолжал терзать его губы, покусывал и посасывал. Он изумлённо пытался вытолкнуть мой язык из своего рта, сопротивлялся, и это только усиливало мои ощущения. Поцелуй стал огненным. Вырвал чужой язык, но и свой о зуб поранил. В этом кровавом вихре, непостижимом, чья это была вина? Капля крови растеклась во рту, напоминая странным вкусом белладонну, но менее ядовитую. Стянул с него штаны, склонился к бедрам — вылизывал тазовые косточки, покрывал поцелуями внутреннюю сторону бедер. Разжигал пламя желания, старался нащупать простату. Бедра задрожали, он судорожно вздохнул. Я начал растягивать его — это было тяжело: он извивался, сопротивлялся, а я с трудом сдерживался, зная, что он не сможет принять меня сразу. Резким движением закинул его ногу себе на плечо, подпихнул подушку под поясницу, приподнимая бедра. Нащупал баночку с антибактериальным гелем, выдавил на ладонь. Когда эльф ощутил первый палец — зашипел, со вторым и третьим попытался отползти, но я поймал. Растягивал долго. Задев простату, услышал громкий стон. Эльф потерялся во времени и пространстве: стонал, насаживался на мои пальцы, умоляя всем телом о большем, изгибался. — Ушастик, расслабься, — шептал я ему в губы, поглаживая внутренние стенки. Он что-то невнятно шептал, обвивая меня ногами. С этими словами я раздвинул его ноги и медленно вошел наполовину — давая привыкнуть, наблюдая за гаммой эмоций на лице. Заворожённый, касался его лба губами. Старался не двигаться, чтобы не причинить боль, мягко гладил плечи. Боже, какое чудесное ощущение! В этот раз было ещё ярче, безумнее. Пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы не кончить сразу. Горячие стенки сжимали меня, нервные окончания взбесились. Восемь тысяч импульсов взывали к мозгу: можно не сдерживаться. Но нежность и уважение заставляли медлить. Сейчас, подо мной, он казался хрупким и беззащитным — и мысль, что только я видел его таким, заводила меня. Схватив его под спину и под голову, крепко сжал. Вышел из него, подтянул к себе и вошел снова, меняя угол — от чего он выгнулся и не сдержал стона. Замедляясь, наклонился, прикусил шею, заставляя изгибаться. С шеи сполз на грудь, покрыл её поцелуями, прикусил сосок. Эльф выдохнул полузадушенный всхлип. Я просто уплывал от этой вседозволенности, дрожи его тела, всхлипов. Наш секс походил на американские горки: от грубости до нежности, и каждый раз мы останавливались на грани оргазма. Эльф извивался и исцарапал мне спину. Но оно того стоило. Оргазм, который нас настиг, был ошеломительным. Мой рык, наверное, разбудил всю округу. Крик эльфа напоминал убийство, а не секс. Его извивающееся тело стало лучшим зрелищем в моей жизни.

***

Прошла почти неделя. Эльф то краснел, то бурчал и рычал, когда я подходил ближе, чем на два метра. Но по ночам он прокрадывался в мою палатку — думал, что я сплю. Обнимал, клал голову на мое плечо, обвивал руками и ногами. Пусть он там сверхсущество, но понять, что я не сплю и наблюдаю за ним, он не смог даже со своими магическими примочками. Помните ту траву, которую он принёс? Я решил её проверить — ведь тогда эльф был каким-то странным. А он ведь сильнее меня, мог легко убить, когда я напал. Оказалось, что эта трава по составу напоминает силденафил. Но почему она подействовала только на него? Может, у эльфов особая физиология?

***

В один из дней нервы сдали и у эльфа. Он ходил недовольный, бормотал что-то под нос, иногда начинал мурчать — видимо, мой мозг сопротивляется восприятию его речи. Сегодня моя очередь дежурить: в последние дни в лесу много живности. Просидел до самого рассвета. Должен был разбудить эльфа для смены караула, но сон одолел — пусть спит. Минут через пять, когда я подкинул дрова в костер, эльф подошел с серьёзным лицом и начал сверлить меня взглядом. Я повернул голову, чтобы спросить, в чем дело, но он повалил меня на песок и заговорил на своём языке, то и дело посматривая на океан. Закончив речь, посмотрел на меня, будто ожидая ответа. А я ничего не понял! Увидев мое негодование, эльф раздражённо вздохнул, наклонился и… поцеловал. Что это сейчас было?! Мое удивление прервал жужжащий звук. Этот звук я узнаю из тысячи: это космический корабль Земли! Подскочив, я начал оглядываться. Эльф сначала не понял, что происходит. Но на горизонте, прямо над океаном, показался корабль. Значит, станция получила мой сигнал. Корабль начал излучать синее свечение, сканируя местность. Раздался ещё один гудок. Нас нашли.