Просто друзья

— Аня! Я поворачиваю голову в сторону и замечаю Карину среди множества тел. Какая же она маленькая. И она… слегка навеселе? Если можно настолько приуменьшить ее состояние, конечно. — Карина! Какая встреча. Как… я рада. Согласна. В моих словах немало сарказма и язвительности, но она все равно не в состоянии это понять. Так что избегаю обнимашек и спешу, собственно, туда, ради чего и пришла. Их так много. Такое ощущение, будто весь город собрался на одной тусовке с целью разнести этот дом топаньем и басом орущей на несколько районов музыки. И что мой брат только забыл здесь? Хотя, глупый вопрос. Кстати, а вот и его моська. Красная, довольная, расплывчатая… Ясно, дома его не ждать. — Зачем ты меня сюда позвал? Братец тычет локтем в какого-то парня, который, скажем так, что-то среднее между Кариной и Женей. Он не трезв, но и не в стельку. Однако при пристальном взгляде голубые глаза как-то странно сужаются, будто не могут сфокусироваться на одном объекте. — Приветик. Я только киваю и снова возвращаюсь к брату. — Жень, ты про меня случаем не забыл? — Тебе ещё нужна та кофта? Ну, ты забыла её у меня в универе, я передал ее тебе через своего друга, тот заскочил к ещё одному другу, тот забыл её опять в универе, всё пошло по кругу… Короче, вот этот её нашел, — он неуклюже тычет пальцем в своего напарника, но случайно попадает в напиток. Осознав это, Женя убирает из алкоголя палец и облизывает его. — Лиза, Темыч, знакомьтесь. Можешь забрать щас свою вещичку, а то я опять забуду. Я приподнимаю бровь и дышу ровно. Точнее, пытаюсь. Даже в этой ситуации можно выделить парочку положительных аспектов — Женя не настолько бухой, чтобы составлять такие большие предложения, и он вспомнил обо мне. Но вот что меня ещё интересует… Какая кофта? И, конечно, я вспоминаю. Кофточка, которую я оставила в библиотеке универа, когда приносила своему… забывчивому братцу его реферат. Который, между прочим, я и писала. — Так, стоп. Хочешь сказать, она побывала бог знает у кого, где, сколько… и сейчас я получу назад портянку? То ли Женя не слышит, то ли ему пофиг. Его куда больше интересует блондинка на шпильках, которая и без них-то не низенькая. — Иди, он тебе всё отдаст. И смотри, чтоб сразу домой, завтра в школу. Завтра воскресенье, идиот. Но я молчу, не желая испытывать судьбу. Парень, имя которого у меня вдруг как-то выветрилось из памяти, мило улыбается и уходит, после чего оборачивается и манит меня пальчиком. О, как здорово это выглядит со стороны. Прям сюжет для эротического фильма. Фу. Мы поднимаемся наверх, заворачиваем и утыкаемся в дверь. Он открывает её, но не входит. Оборачивается и смотрит на меня пристально, долго. Музыка здесь несколько тише, но недостаточно, чтобы я могла расслышать шепот. Зато я слышу стук сердца. Кажется, своего, учитывая сильную дрожь в руках. — Женя твой брат? Я приподнимаю бровь и киваю, отшатываясь. — Конечно, кто же ещё. Парень вскидывает брови и растягивает губы буквой «о». — Ясно. О, конечно, ясно. Например, ничего из происходящего. — Так я могу забрать кофту? Или мне уже попрощаться с этой идеей? — Она у меня в шкафу. Заходи. Мне из-за музыки послышалось, или он это сказал? Что моя вещь может делать в шкафу незнакомого парня? Ну, вообще-то не совсем моя… Короче, я одолжила ее у сестры, поэтому мне срочно нужно забрать эту вещь. Он проводит рукой по тёмно-тёмно русым волосам, и мышцы его спины напрягаются. Затем внезапно разворачивается и застаёт меня за разглядыванием. Я поспешно смотрю на вещь в его руке. Кофта и правда та, но, клянусь, даже если бы он протянул мне потный, грязный мужской свитер, я бы схватила его без лишних слов и припустила в сторону выхода. Мне не нравится то, что со мной происходит в этом помещении. — Да…моя. Спасибо. — Как ты вообще её могла забыть? Если бы ты потеряла совсем? Я раскачиваюсь на месте от неловкости. — Купила бы новую. Он усмехается в потолок. — А ты, типа, богатая? Я воинственно скрещиваю руки на груди, откладывая свою потеряшку на спинку ближайшего стула. — Во-первых, нет, я не богатая. Во-вторых, это говоришь мне ты, хозяин этого дома, если не особняка? И какое тебе дело вообще? Нашел — отдал — спасибо. Или тебя ещё наградить надо? Он невозмутимо растягивает губы в усмешке. — Во-первых, пожалуйста. Во-вторых, нет, мне не нужна награда. В-третьих, я снимаю этот дом с пятью парнями, которые учатся и работают, чтобы его оплатить. Жека, кстати, тоже мог быть здесь, но он сказал, что ему надо присматривать за сестрой. А сегодня у меня день рождения, поэтому мы устроили вечеринку. Я киваю, будто мне это известно. Да ничего подобного. Я вообще нихрена не понимаю, хотя слышала каждое его слово. Собираюсь уходить, заведомо опасаясь преследования. И не зря. — Даже не поздравишь? Хлопаю ресницами. — Мы даже не знакомы. Но, С Днем Рождения. Счастья тебе, богатства, здоровья. И все такое. А мне пора дом… Внезапно в комнату врывается парочка, страстно обнимающая друг друга. Парень так прижимает к себе девушку, что та стонет, не то от удовольствия, не то от нехватки кислорода. Хорошо, я понимаю, когда между двумя незнакомыми людьми происходит химия. Но, блин, не такая же! Ничего святого у людей. Девушка на секунду отстраняется. — Ты уверен, что здесь никого нет и не будет? Парень рядом со мной прокашливается. — Нет, здесь точно никого нет и не будет. Мы так, дополнительная мебель. Они смотрят на нас. Я спешу в коридор, не дожидаясь их реакции, уж слишком высок градус напряжения. На полпути к выходу мне приходится остановиться по двум причинам: я забыла кофту, а так же меня кто-то хватает за руку. — Подожди. А как же твоя вещичка? Я смотрю в голубые глаза, блестящие в отражении синих и розовых лампочек, невольно осекаюсь. — Я…не уверена… Он закатывает глаза. — Да они скоро закончат. Иначе я бегать за тобой не буду, и ты можешь забыть о своей вещичке. Я смеряю его сердитым взглядом. Прилипала, чтоб его… — И что предлагаешь? — Оставайся. Повеселимся. Выпьем. Я в раздумьях осматриваю окружающих. Им весело. Они даже выглядят счастливыми. Я бы не отказалась от того, чтобы расслабиться. Но я вообще-то не из тех девушек что готовы развлекаться с первым попавшимся парнем. Однако я говорю: — Ладно. Но пить я не собираюсь. Где Женя? Парень пожимает плечами. — Какая разница? Он все равно слишком занят. Он хватает меня под локоть и тащит в центр комнаты, забитой от угла до угла людьми. Его ладони ложатся на мою талию, чему я пока не противлюсь. — Кстати, я — Артём. А ты Аня? Я трясу головой. — Лиза. Артём тянет бровь вверх. — А почему Жека тебя иначе называет? — У меня двойное имя. Он непонимающе трясет головой. — Как это? — Вот так! Анна-Лиза. Но я больше люблю, когда меня зовут Лизой. Последние слова я говорю тихо, уткнувшись носом в плечо Артёма. — Ничего себе! Впервые с таким сталкиваюсь. Вообще, это нормальная реакция на такое явление. А всё из-за того, что мама с папой привыкли жить на компромиссах. Жека вообще мог стать Станиславом-Георгием, если бы не бабушка с мольбой дать ему имя ее первой любви, Евгения. Артём, как я понимаю, очень общительный. Он все время кривляется, что-то спрашивает, смеется много. И по крайней мере с десятком людей поболтал уже между делом. Мне, откровенно говоря, скучно и жарко, я хочу воды. — Пошли на кухню. Как ни странно, на кухне ни души. Наверное, дело в том, что алкоголь весь на улице, так как в холодильнике недостаточно места, а ноябрь уже «порадовал» нас первыми морозами. Я беру воду и пью прямо из бутылки. Артём наблюдает за мной, голубые глаза, мгновенно потемневшие, уже не так пьяны и не бегают бесцельно по пространству. Внезапно становится жарко не только вокруг меня, но и внутри. Чуть не давлюсь минералкой. — Экх…что…экх…уставился? Он отводит взгляд. — Просто так. И только я закрываю бутылку, от тащит меня обратно. Я, вроде как, узнаю парочку ребят. Они на одном факультете с Женей. Кто-то даже из моей школы. Собственно, лично ни с кем из них мы не знакомы, так что меня они не замечают. Это почему-то заставляет меня чувствовать себя спокойнее. Я начинаю танцевать, плавно двигая бедрами и подстраиваясь под ритм музыки. Непроизвольно вскидываю руки в воздух и откровенно получаю удовольствие, хотя и не могу расслабиться до конца. Бас обрывается. Сначала всё замолкает, слышны только голоса окружающих: смех, возмущения, плачь. И тогда по комнате разливается мягкая, иностранная мелодия. Мы выдыхаем с Артёмом в унисон: — Медляк. Он поворачивает голову и наши взгляды пересекаются. Мы стоим прямо посередине, близко друг к другу, но единственные, кто не танцует. Он растягивает губы в легкой улыбке и протягивает руку. — Сделаешь мне подарок, потанцуешь со мной? Я приглаживаю подол синего платья-футляра. Это все так странно. Но не могу не согласиться, потому что тело тянется к нему. — Ну валяй. Он смеется и притягивает меня за талию к себе. Я неловко складываю ладони на его груди, обтянутой тонкой красной футболкой. Для меня так… непривычно касаться чьего-то тела, по этой причине слишком боюсь прижаться к нему. Он чувствует это и, кажется, смеется. Потому что по моим ладоням через его грудь проходит вибрация. — Ты слишком напряжена. Это просто танец. Обними меня. Я колеблюсь, не могу так сразу… — Господи, эти ваши заморочки… Он тянет меня к себе, и мне приходится носом уткнуться в его плечо. От него пахнет мятой и сигаретами. Закрываю глаза и стараюсь расслабиться, когда он начинает двигаться. Сердце не спешит успокаиваться. Время словно замедляет свой ход, и всё перестает существовать в этой вселенной. Я даже в мечтах не предполагала, что это бывает так. Осмеливаюсь и поднимаю голову. Он наблюдает за мной со странной улыбочкой. А глаза туманные, будто он вспомнил что-то хорошее, радостное. — У тебя красивый цвет волос. Я буду называть тебя Рыженькой. — Нет уж. Лучше просто Лиза. Он хмыкает как-то сонно. — Рыженькая Лиза. Высвобождаю руку и кулаком ударяю в ребра. Он охает, но усмехается. — Это мне решать, как называть тебя, Рыженькая. Раздраженно вздыхаю и уворачиваюсь от него. Знаете, какого это, когда происходят внезапные вещи? Приятно или нет, зависимо от ситуации, верно? А я вот не знаю, как реагировать на то, что незнакомый по сути человек наклонил ко мне голову и поцеловал. Сначала я теряюсь и даже пугаюсь. Но потом понимаю, что начинаю отвечать. Хотя отродясь этого не делала и понятия не имею, как действовать дальше. Несмело обвиваю его шею руками. При этом поднимаюсь на носочки, иначе не достаю. Он опускает руки на мою спину, умело двигая языком. Судорожно дышу, чувствуя, как пульс ускоряется. Теперь его импульсы собрались в одном единственном месте. Меня словно в круговорот эмоций засосало, где кругом жара и его губы. Пугаюсь собственных мыслей, поэтому быстро отскакиваю от него. Нет, это неправильно. Очень, очень неправильно. И приятно. И тяжело. Но неправильно. Артём непонимающе смотрит на меня, когда я резко обрываю поцелуй и отскакиваю на пару шагов назад. — Прости… Мне надо домой. Извини. Я спешу к выходу, но вспоминаю про кофточку. Разворачиваюсь и бегу наверх. К счастью, комната пуста. Как только я вхожу, следом появляется Артём. Он смотрит на вещь в моей руке. — Ты правда собираешься домой? Я моргаю. — Нельзя? Он настигает меня парой шагов и снова целует. Я пытаюсь отстраниться и увернуться от него. Пытаюсь возразить, но он затыкает мне рот поцелуем. Приходится собирать всю свою волю и повышать голос. — Хватит! Он тяжело дышит и упрямо не пускает меня. Да что с ним не так? Ладно, а со мной что не так? Я могла уже давно пнуть коленом ему между ног, но… Так, что бы сейчас сказала Инна? «Если что-то мешает — избавься от этого». О, мне б ее напористость и оптимизм сейчас. Хотя, вряд ли она бы сейчас вообще нашла нужным сопротивляться. Он смотрит мне в глаза, будто вымаливая разрешения. Я чувствую, как щеки горят, и стыдливо опускаю взгляд. Он со вздохом и явно выявленным нежеланием отходит на пару шагов сначала назад, а потом только — вправо, чтобы освободить мне путь к двери. Без лишних вопросов, слов извинения и прощания, я поспешно покидаю этот рассадник озабоченных людей, в стенах комнат которого ничего хорошего точно не происходит. Как только холодный ветер касается моих щек, я понимаю, насколько разгорячилась и вспотела. Как будто прямо из ада вырвалась. Возможно, так оно и есть. Возможно, я преувеличиваю. Все-таки, для меня это в новинку. Огни фонарных столбов уже загорелись. Город даже в девять вечера полон беспокойства и жизни. Он спит вообще? И если нет, то откуда берет силы на новый день? Мы знакомы минут пять, на моих губах до сих пор ощущается привкус мяты. И, похоже, у меня паника. Почему я всегда так бурно на всё реагирую? Уверена, что не дотяну до пенсии и лет на двадцать раньше откинусь от сердечного приступа. Если меня не прихлопнут окружающие, конечно. Свет в квартире горит только на кухне. В остальных частях — мрак. — Ин? Тишина. В зале загорается свет, сестра выкатываетсяв кресле из комнаты Жени. В руках у нее журнал «Максим». — Уже вернулась. Кофту принесла? Я кидаю в неё вещь и возмущённо ворчу; — Ты сейчас в комнате Жени шарилась? Инна, я же просила! Она закатывает глаза. Берет с коленей футляр из тёмного бордового замша и протягивает мне. — Прости, Киса, но я не удержалась. Интересно же, чем он увлекается. Она трясет журналом в воздухе. Я не могу не усмехнуться. — Оставь меня без подробностей. Мне ещё жить с этим. Инна хмыкает и поспешно катится обратно. Кручусь у зеркала и краем глаза замечаю, что она открывает флакончики с духами. — Даже не думай. Она быстро возвращает всё на место. — О чему это ты? Я ничего не делала. Фыркаю. Как я могла подумать про неё плохо. Завязываю на голове пучок и надеваю очки с розовой оправой. Теперь я дома. Треньк! Судорожно вздыхаю. Я её прибью. — Инна. — Это само! Чтобы она ничего не сделала, выталкиваю ее из комнаты, выключаю свет и закрываю дверь. — Он нас заживо в походном котелке сварит, если что-нибудь с его гитарой сделается. Или лично на струны натянет. Зачем ты вообще её из-под кровати достала? — Ты же у нас великий музыкант, могла бы и сыграть на ней. Я склоняю голову и смотрю, искренне надеясь найти ответ на волнующий меня уже несколько лет вопрос. — Напомни, почему мы дружим? Инна постукивает ноготочками по столу и пожимает плечами. — Сколько бы я не задавалась этим вопросом, ответа всё не нахожу. — Я вот тоже. Мы буквально испепеляем друг на друга взглядами. У нее большие карие глаза и длинные густые каштановые волосы. Она высокая, худая, гибкая и активная. Она красиво смотрится в зеленом свитере и черных джинсах с завышенной талией. Я знаю её достаточно, чтобы указать на то, что скрывается за тщательно продуманным образом. И снова задаюсь вопросом: что нас связывает? — Кис, ты в чем в школу пойдешь? Я отрываю взгляд от телефона и наблюдаю за тем, как она наливает нам чай. — В одежде. Удивлена? Она фыркает, словно я сморозила глупость. — В какой? — Ин, в обычной, что за вопросы? — Я просто спросила. Она ставит передо мной белую кружку с отколотой ручкой. А себе — мою любимую, с божьими коровками. Молча меняю их, когда она уходит за сахаром. — В юбке и блузке, наверное. Достань-ка конфеты лучше, а сахар убери. Инна открыла верхний шкафчик и потянулась за вазочкой, но даже для неё слишком высоко. Тащит стул. — Я хочу в джинсах пойти. Как думаешь, Павлик будет орать? Пожимаю плечами, напряженно наблюдая за тем, как она залазит на стул с грацией кошки. В прошлый раз она оступилась и едва не прошибла пол к соседям снизу своей головой. — Ему уже давно пофиг на то, в чем мы ходим. Он вообще когда последний раз к нам наведывался? — У него сейчас другие классы. Он же не только у нас классный, у него еще пятые. Я хмыкаю. — Где мы и где пятые. Иди, в чем хочешь. Пусть он малышню маринует. Павел Иванович, вообще-то, хороший мужик, но больно занудный. Всё к порядку нас призывает. Прям спит и видит, как мы все в форме в школу ходим и на уроках не шумим. Хотя, думаю, такие грезы у большинства учителей по всему миру. Инна разворачивает Чио-Рио и прикусывает губу. Я беру из вазочки «Белую черемуху». — Завтра же выходной. Можешь остаться у меня на ночь. Подруга хмыкает, отпивая чай. Подмены она не заметила. — А Жека? Я растягиваю губы в улыбке. — А что он? Вряд ли стоит его сегодня ждать. У него есть дела поважнее. Она хохочет. — Я так понимаю, у этих дел третий размер и ноги от ушей? — Ага. И она блондинка. — Ну, тогда да, я останусь. Только спать на полу не буду. У вас ночью холодно. Я встаю и, сгребая фантики от конфет, выбрасываю их в мусорку. Инна поднимается следом, и мы тащимся в зал, к телевизору. Она отправляет маме смс-ку, что останется у меня. С тётей Сашей у нас отношения даже лучше, чем с её дочерью. Но жаловаться не приходится. Как и выбирать. Я достаю из шкафа потрепанную ночную рубашку, которая ей лишь до бедра, а мне по колено, но она не возражает. Инна скидывает на пол подушки и включает вечерние новости. На часах за полночь, но завтра выходной, поэтому мы не спешим спать. — Ты ни слова не сказала о том, что было на вечеринке. Я ежусь и обнимаю себя за плечи. — А что рассказывать? — Что-нибудь. Кто там был, что там делали. Тебя долго не было. — Я Жеку долго искала, вот и всё. Инна знает, что большего из меня не вытянуть, поэтому с каким-то потерянным взглядом погружается в раздумья. Вообще-то… я не из-за расспросов раздражена. Напряжение из-за Артема ещё не прошло, но говорить об этом не хочу. Вздыхаю и спиной подпираю диван. — Меня одно жутко нервирует. Бухает с утра до ночи, дома нет постоянно, а мне выгораживать его перед мамой. — Так съедь. — О, да, точно.Отличная идея: снимать отдельную квартиру в одиннадцатом классе! — Тебе восемнадцать, скоро девятнадцать будет. Поговори с родаками, они должны понять. Я вздыхаю. Это бред. — Нет. Не вариант. Меня отпустили с Женей, значит, жить мне с ним. Она знает, что это так. Да и бред съезжать от брата. Тем более, проблема даже не в том, что его постоянно нет дома. Я просто боюсь оставаться одна ночью. Иначе я бы ни за что не предложила Инне переночевать. Когда начинается фильм, какая-то русская мелодрама, я понимаю, что засыпаю. Инна это замечает и пихает меня в бок. — Иди спать. Я зеваю и вздыхаю. — Мгм… Спокойной ночи. Если застанешь Жеку, посмотри, во сколько он припёрся, ладно? — Главное, чтобы один. — Да нет, он домой никого не водит. Хоть на этом спасибо. Я оставляю дверь в спальню открытой. Инна почти сразу выключает телевизор и ложится на диван. Я обнимаю подушку и последний человек, о котором думаю, это Артём. Что-то где-то ёкает и мгновенно затихает, как и всё вокруг. *** Что-то громко дребезжит в соседней комнате. Первая мысль, как ни странно: «Инна, убью!». Включаю настольную лампу и соскальзываю с кровати. Перед глазами всё плывет, так что сначала протираю их, а потом надеваю очки. Плетусь в прихожую, на ходу представляя всевозможные картины ужаса. Инна тоже не спит, большими глазами смотрит на меня, подложив руку под голову. Она не меньше моего не любит резких и громких звуков. Женя тем временем перепутал двери. Самое ужасное то, что он перепутал КУХНЮ с ТУАЛЕТОМ. Заставлю его завтра голыми руками отмывать раковину! Поспешно отворачиваюсь, скрещивая руки на груди, и шиплю. — Нормально. Он икает. — При-йи-вет. Не спишь? Меня ждешь? О, только не это. — Жень, иди спать. Или я маме всё расскажу. — Ябеда. Я слышу, как он приближается ко мне и оборачиваюсь. О, Господи… Картина маслом! Под глазом у него фингал. Хм, небось, наткнулся на замужнюю девушку. Но вряд ли это станет уроком для него, потому что завтра он уже и не вспомнит ничего. — А что мне ещё с тобой делать? Могу фотку отправить. Он хмурится, при этом глаза его слегка косят. — Только попробуй. Придушу. Что там Инна про переезд говорила? Эта идея уже не кажется такой бредовой. Толкаю его в сторону комнаты. Завтра ему будет ой как хреново. А мне ой как весело и радостно. Инна щелкает пальцами, когда я возвращаюсь в свою комнату. — И так всегда? Я решаю её не пугать, поэтому вру. — Не-а. Да не переживай, до завтра ты его не увидишь. Инна молчит, и я уже собираюсь уходить, как вдруг она произносит с тоской: — Киря точно такой же был. Я молча киваю. Надо бы её обнять, но не решаюсь. Вместо этого с улыбкой говорю: — Всё будет хорошо. Она ложится и негромко вздыхает. — Спасибо, Киса. *** Когда я открываю глаза, за окном уже светло. После вчерашних танцев у меня побаливают плечи, так что я сажусь, осторожно потягиваясь, и снова зеваю. Но резко замираю: внезапно перед глазами встала картинка вчерашнего вечера. Краем глаза замечаю шевеление и поворачиваю голову. Инна машет рукой. Я улыбаюсь ей, пряча глубоко в себе какие-либо воспоминания. Пока она кипятит чайник, я пытаюсь разбудить Жеку. Но куда там. Проще заставить меня так же напиться, хотя я алкоголь не воспринимаю никак. — Женя, вставай! Мой крик звучит, как выстрел. С той же точностью он пронзает похмельную голову брата. Я отхожу к двери, когда Женя громко мычит. — Чего тебе, гарпия? — Вставай, а то проспишь. — Что просплю? — Пары! Или ты ещё денёк спать собираешься? Он приподнимается, причём я прям слышу скрип его костей. — В смысле? Сегодня же воскресенье. Я хмыкаю и улыбаюсь. — Воскресенье было вчера. Уже восемь. Чайник вскипятился, завтрак приготовишь себе сам. Я выхожу в коридор. Глупые шутки, но я не собираюсь мириться с таким его поведением. А ведь год назад все было иначе. *** — Бл***. О, динозавры ожили. Топая и шаркая, он проходит мимо меня с закрытыми глазами и опухшей моськой. Синяк не только яркий по окраске, но и объемный. — Ты чего соскрёбся? Он хмыкаем, прищуриваясь. — На пары же надо. Сама разбудила. На всякий случай отхожу подальше и вздыхаю. — У тебя мультики? Пить меньше надо. На календарь посмотри! Студент. Он смотрит. Замечает дату. Не врубается. — Не понял. — Воскресенье сегодня! Он трёт затылок. — Пиз***. Я спать. Он разворачивается и уходит, а я сажусь за стол со спокойной душой завтракать. Инна непонимающе смотрит на меня. — Это что сейчас было? Я пожимаю плечами. — Воспитательные меры. Может, сделав из него параноика, я добьюсь своего. Подруга молчит. А я остаюсь при своем. *** Ближе к трём часам Инна уходит домой. Домашнее задание я делаю еще в школе, на переменах, так что день свободен. Можно было был почитать что-нибудь из классики русской литературы, но все-таки моя страсть к глупым, примитивным романчикам куда больше. Поэтому беру электронную книгу, которая уже постареть за пару лет успела, и открываю «Ключи от твоего сердца» Колин Гувер. Чем мне нравится эта писательница, так это тем, что главные герои её немногочисленных, но единственно потрясающих романов немного странные. Тогда и сам чувствуешь себя обычным человеком с необычными повадками. Так вот, когда я целиком и полностью поглощена чтением интересной книги, меня лучше не отвлекать. Но если бы только мои желания всегда сбывались… — Аань! Ах, да. Я терпеть не могу, когда меня Аней зовут. Независимо от времени и моего настроения. Лучший способ избавиться от человека, это проигнорировать его. Но не тут-то было. — Анька! Сюда иди, коза мелкая. — Еще раз и я пылесос включу! Я-то знаю, как у него голова болит сейчас. Он стонет, да так, что окна (причём пластиковые) дребезжат. — Ан… Лиза, лучшая младшая сестренка в мире, пожалуйста, будь человеком, а не змеёй, как всегда. Принеси воды. О, это с удовольствием. Встаю, откладывая книгу на тумбу, и иду на кухню. Холодная или горячая?.. — Ты что творишь?! Я хмыкаю, как будто ничего необычного не произошло. — Ты просил воды, я принесла. Что-то не устраивает? Он шипит и вытирает воду с головы. — Бл*, Лиза. Я беру со стула, нагруженного различной одеждой, полотенце и даю ему. — По идее ты должен протрезветь, поумнеть, перестать пить и взяться за учебу. Не думаю, что это сложно. Он фыркает, но отмалчивается. Однако всё написано на его сморщенном лице. — Так живут почти все студенты, Жень. Ладно я согласна, что выпить хочется, потанцевать и девчонок поклеить тоже, но это уже не нормально. Ты хоть помнишь, как её зовут? Он открывает рот и закрывает. Продолжаю своб тираду: — Конечно, нет. И самое стрёмное, тебе всё равно. Ты нихрена не помнишь, и тебе это нравится. А если ты её обидел? — Во-первых, не ори. Во-вторых, следи за языком. В-третьих, принеси попить. И аспирин. Обижаюсь и иду за «водой». Металлическая аптечка стоит на холодильнике и я беру её вместе со стаканом. Женя берёт его и тянет руку за таблеткой, но я просто бросаю ящичек ему в ноги. Крышка слетает, и по дому разносится грохот, а следом — рычание. Но это я рычать должна! В самом деле, я же о нём думаю. Рассказывать маме всё равно ничего не буду. Но как только дела станут хуже, я сразу же забью тревогу. Я не хочу, чтобы мой брат повторил судьбу Кирилла. Ни за что не допущу этого. *** На 12 главе меня прерывает стук в дверь. Часом раньше я хлопнула ей так, что у самой вибрация по ногами прошла. Согласна, временами я не контролирую гнев. — Я вчера сильно в хлам был, да? Прости… Смотрю в виноватые голубые глазёнки. Его красивое личико портит фингал. — А то сам не видишь. У тебя же очень кстати фонарь есть, ты теперь всё видеть должен. Он трогает опухший участок лица и кривится. — Это я вчера Темычу двинул. А он мне, прикинь, сказал, что ты с ним целовалась. Ну, я и двинул, чтоб не говорил всякие глупости больше. Замираю, как струна в звенящей тишине. Чем я только это заслужила? — Действительно. Сейчас же все наболевшие вопросы только этим и решаются. — Это не наболевший вопрос. Просто меня бесит, когда врут про девушек. Я хохочу. Громко и от души. — Да ты что! А сам… Он хмурится. — Это разные вещи, не сравнивай. Я не вру. К тому же, ты точно не могла с ним целоваться. Я-то знаю, какая ты правильная тихоня. Честное слово, от него я этого не ожидал. Хмыкаю. Я тоже такого не ожидала. От себя. Выходит, я виновата в драке двух амбалов. Мило. Инна бы гордилась мной. — Мне льстит, что ты так заботишься о моей репутации, конечно, но в следующий раз постарайся без этого. Ты ж его крупнее, гаркнул бы на него своим басом, он бы на всю жизнь запомнил. — Этот — нет. Ты его плохо знаешь. — Да вообще не знаю. Вы хоть дружите сейчас? Выражение лица брата принимает озадаченный вид. — Кстати, об этом говоря. Нужно разрешить конфликт сейчас, заодно опохмелиться. И с этой целью я его к нам позвал. Прежде, чем я успеваю среагировать и хоть что-то сказать, в дверь звонят. О, Господи. *** Как бы я ни пыталась спрятаться в своей комнате, толку было ноль. Женя решил, что нам с Артёмом непременно нужно подружиться. Меня спросить, естественно, забыли. Пока брат встречает гостя, я накрываю на стол. Мама бы гордилась тем, какими идеальными кружочками я нарезала колбасу и квадратиками хлеб. Ха-ха. Я слышу позади себя шаги и мысленно молюсь Богу, чтобы Артём ничего не ляпнул. — Привет. Оборачиваюсь и улыбаюсь, едва не матюкаясь. На лице у нашего гостя огромнейший фингал, а губа рассечена. — Здравствуй. Рада снова видеть. Я такая лицемерка. Он приподнимает бровь, но молчит. Зря я это сказала. Очень зря. Женя усаживает его за стол, а я расставляю перед ними пока еще пустые стаканы, бутерброды и разогретые в микроволновке котлеты домашнего приготовления. У мамы золотые руки. — Приятного аппетита. Правда, я не знаю, что вам налить. Есть апельсиновый и персиковый сок, чай, молоко, вода… — В холодильнике, в контейнере под картошкой лежит литровка пива. Достань, пожалуйста. Едва не спотыкаюсь о собственную челюсть. Отлично. Хочу закатить истерику, но не могу сорваться при Артёме. Он и так странно поглядывает на меня. Так что молча иду к холодильнику, тайно мечтая о часе, когда смогу с этим разобраться. Я слишком резко ставлю бутылку перед носом брата. Жене, однако ж, всё до лампочки, он увлечён гостем. — Мы пока посидим, поговорим, а ты возьми пирожок и оставь нас наедине. Я беру пару бутербродов. — Мужские сплетни хуже бабских, чтоб вы знали. *** Когда я сажусь на пол в гостиной, то включаю телевизор и нервно вгрызаюсь в хлеб. Если Артём что-то скажет о вчерашнем вечере, думаю, Женя уже не станет так сомневаться в том, что это правда. С другой стороны, какая разница? Мне уже 18, и у меня никогда не было парня. Всё-таки, это моя жизнь, и только я решаю, что мне делать. — Ань! Блин. Он меня убьет. — Сколько раз повторять надо? Жека кивает на меня и ухмыляется. — Вот видишь. Постоянно орет. Злая вечно. Артем присматривается ко мне. — А на вид и не скажешь, что нервная. И что, я покраснеть тут должна? Собственно, я и краснею. Все-таки своего рода комплимент. — Я не нервная. Просто обозленная на таких тугодумов. Говори, чего звал. — Без оскорблений, я попрошу. Принеси гитарку. Он свой классический инструмент прячет под кровать. Можно подумать, эта гитара кому-то нужна. Ей уже бог знает сколько лет, из нового только струны. Он же буквально, как говорится, рвёт их, не жалея рук. Но играет божественно, здесь не поспоришь. Когда Женя забирает свое детище, я решаю не уходить. Пожалуй, даже запах пива перетерплю, чтобы послушать, как он играет. Поворачиваю стул и сажусь лицом к спинке, складывая на нее руки, а на них — подбородок. Снова указывая на меня головой, брат хохочет. — Смотри, сейчас молчит. Это гитара на неё так действует. Как дудка на змею. — А сама играешь? Я не смотрю на него, несколько смущаясь от его пристального взгляда, и как обычно бурчу, хмурясь: — Куда мне, до такого мастерства. Артём искренне смеётся. — Если он играет мастерски, то я — вообще Бог. Дай-ка. Женя приподнимает бровь. Зря ты, мальчик, посягнул на его самолюбие. Очень зря. — На, покажи, на что ты способен, Бог пафоса. Я сдавленно хихикаю, маскируя это под кашель. Артём ухмыляется и берет гитару в руки. Сначала перебирает струны, затем смотрит на меня, долго и задумчиво. Я невольно улыбаюсь и прищуриваю один глаз. Ну давай, покори моё сердце. Второй раз. И он начинает. — Пой же, пой на проклятой гитаре, Мой последний, единственный друг. Захлебнуться бы в этом угаре. Пальцы пляшут твои в полукруг. Я выпрямляюсь, но выражения лица не меняю. Должна отметить, начало впечатляющее. Мало того, что музыка сама по себе приятна для ушей, так и голос парня… как мёд. Знаете, хриплый такой, терпкий и теплый. — Я не знал, что любовь зараза. Я не знал, что любовь чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. (1) (1) — стихи Есенина, наложенные на музыку (слушать в исполнении Кукрыниксов), здесь и далее примечания автора. Я закатываю глаза и отворачиваюсь. А он смеётся и три раза проводит рукой по струнам, заканчивая игру. Женя ошеломлённо кивает и хлопает в ладоши. Собственно, а когда это у него только голова прошла? Он же должен быть в глубоком похмелье. Они что, вместо пива волшебный эликсир пьют? Амброзия? — Спасибо, хотя и сам знаю. А ты что скажешь, Лиза? Я нехотя смотрю на него. — Так, прикольно. На самом деле, я хочу, чтобы он спел ещё. Артём качает головой с усмешкой. — Ну такое? Я киваю и болтаю ногами, чтобы хоть как-то унять дрожь в коленях от пристального взгляда синих глаз. — Ну такое. Он морщится, но улыбается. — Лицемерка. Вместо того, чтобы съязвить, я безразлично (насколько это возможно, конечно) поднимаюсь со стула и иду в сторону зала. — Скучно. Артём в долгу не остается: — Лицемерка! Улыбаюсь, как ни странно. И пугаюсь этому. А проклятые слова песни и его проклятый голос еще звучат в моей проклятой голове. *** Ближе к вечеру я все-таки перебираюсь в свою комнату. Примерно на второй странице романа «Война и мир», по которому нужно подготовить пересказ и анализ, меня отвлекает телефон. Вернее, Инна с предложением погулять. Размышляю минуту. С одной стороны, надо делать уроки. С другой — сидеть дома мне совсем сейчас не хочется. Решение принимает себя само. Открываю дверь и кричу так, чтобы Женя услышал: — Я схожу погулять? Он отвечает почти сразу: — С кем? Хочу что-нибудь сморозить, потому что терпеть не могу тупые вопросы. Но если я хочу, чтобы он отпустил, я должна быть милой и вежливой, хоть это и не просто. — С Инкой. Ему не нравится наша общая родственница, однако он нехотя говорит: — Ай, иди. Но чтоб в 20:00 дома была! Я смотрю на часы, которые показывают пять вечера. Благодарю за великодушие и спешу собираться. По пути захожу на кухню. Женя уже добрался до Сплина. Артём слушает его, стуча кулаком по столу. А когда меня замечает, то замирает. От брата это не ускальзывает, он оборачивается. Я чувствую, как краснею и отвожу взгляд, а чтобы скрыть смущение, подхожу и кладу локоть Жене на плечо. — Скоро буду. Женя отворачивается. — Не позже восьми. Завтра на уроки, не забывай. Артем слишком резко выплевывает свой вопрос: — Ты ещё в школе учишься? Сколько тебе лет? Я едва не кручу пальцем у висков. Но невозмутимо отвечаю: — Мне 18. Женя хмыкает. Я прям чувствую его внутреннюю насмешку. — Почти 19. Она у нас на второй год оставалась. Я возмущаюсь, закрывая ему рот. — Заткнись. Если я начну про тебя рассказывать… Братец берет мой руки в свои. — Ну ладно, ладно. Иди уже. Конечно, он всё ему расскажет. Но у меня нет времени на это. Я хочу подальше убраться от удивленных, заинтересованных и пронзительных синих глаз. Хоть к Инне, хоть к чёрту на куличики, без разницы. Телефон Жени вибрирует. Он берет его со стола и отвечает, затем смотрит на Артёма и указывает на меня. — Закрой за ней дверь. И уходит. А я нехотя смотрю на парня, который странно улыбается. — Значит, ты школьница. Я невольно улыбаюсь, отворачиваясь. — Получается, так. Он смеётся и встаёт. Мы двигаемся почти впритык. Он подгоняет меня, касаясь плеча. Как ни странно, я разрываюсь между облегчением и сожалением, что на мне не майка, а свитер. Я обуваюсь и накидываю куртку. Артём выходит в подъезд вместе со мной, оглядываясь через плечо, затем прикрывает дверь и прищуривается. — Интересно получается. Я-то думал, кто это меня вчера обломал… Я закрываю лицо руками и стону. — О, Господи. Он смеётся. — А я ещё вчера выхватил от твоего брата из-за этого. Правда, было не так смешно, как сейчас. Но зато теперь многое сходится. Остается узнать только одно: почему ты так быстро убежала? Пытаюсь развернуться и уйти, настолько мне стыдно, но он хватает меня за локоть и притягивает к себе. Убирает от лица руки и заставляет посмотреть на него. На его лице глупая, но очаровательная улыбка с ямочками. Я вся горю, а ему смешно. — Так почему? Он низко наклоняет голову. Я не могу пошевелиться. — Потому что. Мы были знакомы всего ничего. — Но тебе же понравилось. В чём тогда дело? И тогда я понимаю. Он откровенно издевается и насмехается надо мной. Я же такая дурочка, доверчивая, маленькая, а он коварный искуситель. — Захотела и ушла. Он без колебаний отходит на шаг назад, но не перестаёт смотреть в глаза. — Если бы ты вчера осталась, то не пожалела бы. Боже мой, провалиться мне на этом месте… — Да пошёл ты! Разворачиваюсь и ухожу. Такие толстые намеки мне ещё не делали. И этот человек украл у меня первый поцелуй. Хотя, я, можно сказать, добровольно его отдала… Выбегаю на улицу и натыкаюсь на сестру. Она удивлённо вскидывает брови. — Ты чего? Жека разбушевался? Клянусь, та штука уже была сломана, когда я вчера пришла… Я перевожу дыхание, делая глубокий вздох, и машу рукой в стороны заброшенного кинотеатра. — Да ладно. Пошли, а то мне до восьми только можно. — А что случилось? — Да ничего! Она только плечами пожимает и берет меня под руку. Я всё ещё слегка дрожу, не то от злости, не то от перенапряжения. Впервые в жизни я узнала, какого это: чувствовать к человеку симпатию, а в следующие — отвращение. И все-таки вчерашний вечер из головы моей дурной всё никак не выходит. Даже щебетанье Инны не помогает. Да пусть он будет проклят! Он и его синие глаза, чтоб их…