Просто друзья

Pov. Карина Лиза сказала, что я должна проводить больше времени с Ильёй, пока он не уехал. Сегодня 26 мая, я стою у двери его квартиры с кучей грамот в руках, чёрном школьном платье, белом фартуке и двумя бантиками на голове. Взволнованно покусываю нижнюю губу, надеясь, что мне сейчас откроет он, а не кто-то из родителей. К счастью, он. — Вай, Карина… Ты откуда такая красивая? Он оценивающе оглядывает меня с ног до головы. — С последнего звонка. Ты приглашал в гости, я подумала… Он щурится и оглядывает подъезд, после чего за руку тянет в квартиру. — Заходи-ка. Кладу грамоты на тумбу и разуваюсь. В маленьком коридорчике тесно, плюс повсюду расставлены горшки с огромными цветами, листья которых то и дело лезут в лицо. Я оглядываю бежевые простенькие обои, шкаф с одеждой и большое красивое зеркало. Верчусь на цыпочках, но Илья ловит меня за предплечья. — Почему юбка такая короткая? И на тебе что, чулки?! Я киваю, облизывая нижнюю губу. — А ещё бантики. Правда мне идут хвостики? Я сама не знаю, что творю, но издеваться над ним истинное удовольствие. Он только желваками играет и хмурится. — Ты меня с ума сведёшь, женщина. Мне почти через неделю в армию, а ты тут… — Что я? Он не утруждает себя объяснениями, просто щёлкает замком, хватает меня на руки и куда-то уводит. Дверь его комнаты раскрывается и закрывается. Та-ак, не нравится мне это. Очень не нравится. Он опускает меня на спинку своей кровати и начинает целовать. В комнате очень темно, несмотря на то, что за окном солнечный день. Интересные плотные шторы. Надо бы прикупить… Когда его руки опускаются на резинки чулков, я сжимаю ногтями его ладони и отталкиваю. — Ты что делаешь? Он нехотя отстраняется и вопросительно смотрит на меня. — Ты разве меня не соблазнять пришла? Я возмущённо прикрываюсь руками. — Нет, конечно! За кого ты меня… — Так ты правда со школы, после последнего звонка? И грамоты настоящие? — Что? Ты подумал, я специально? Неужели я правда выгляжу… так… — Да, вообще-то. Вспоминаю своё отражение. Но… Меня осеняет. — Ах ты хитрый извращенец. Ролевых захотелось? Он бьёт себя по щекам и отходит к компьютерному столу. — Я и забыл, что имею дело со школьницей. Аська, ты зачем дразнишься? Не говорили, что ко взрослым дядям приставать нельзя? — Это кто к кому ещё пристал? Он оттягивает футболку вниз. Я замечаю некоторую выпуклость, и меня пробирает дикий смех. Он фыркает и снова подходит ко мне, так что теперь моя очередь краснеть. Что-то уже не так смешно. Ставит руки по обе стороны от моих бёдер и близко наклоняет своё лицо к моему. — Предлагаю зря возможности не терять и всё же ей воспользоваться. Раз уж мы в такой двусмысленной ситуации… Я понимаю, к чему он ведёт, поэтому упираюсь ладонью в его грудь. — Нет, даже не думай. — Поздно не думать. — Мы не можем… — Ещё как можем. — Твои родители… — Их до вечера не будет. — Мои родители… — Это твоя жизнь. Нас всё равно поженят, так что… — Илья! — Ася, я в армии буду 12 месяцев среди мужиков. До этого у меня год ничего не было. Когда я вернусь, тебе же хуже будет в первую брачную ночь… Мурашки, остановитесь. КУДА ВЫ ПОБЕЖАЛИ?! — Нет, нет… Но этот негодяй уже целует мою шею. Он обжигает дыханием шрам, и я ежусь. — Ну, пожалуйста, прекрати… — Твоё «прекрати» звучит, как «продолжай». — У тебя на всё есть ответ, хитрюга? — Разумеется. Мы просто начнём с безобидной ласки, а дальше посмотришь по ощущениям. — Мх-мх-гм-хг… Судорожный вздох вырывается из меня, колени и руки начинают дрожать из-за сильного волнения. Что мы вообще творим? Кое-как переступаю через собственную скованность и перестаю сопротивляться. Целуется он, конечно, обалденно. А в совокупности с нежными поглаживаниями внутренней части бёдер… Я утыкаюсь носом в его плечо и смеюсь, когда он говорит: — Ты хотя бы дыши и звуки издавай, чтоб я знал, нравится тебе или нет. — Я не могу даже расслабиться, о чём ты. — Ты просто не напрягайся. Я же не собираюсь делать ничего, что причинит тебе боль. Короче, не беси меня и успокойся. — Я же не так опытна, как ты… Скажешь потом ещё, что я бревно… — Дура ты. Знаешь ведь о существовании красивых деревянных памятников? Они тоже когда-то были брёвнами, но в руках настоящих и достойных мастеров они превратились в произведения искусства. Понимаешь, о чём? — Из любого бревна можно сделать шедевр? — Именно. А то, как ты тут царапаешься, явно уже говорит о том, что ты не кусок дерева. — Посчитаю это за комплимент. Спасибо. — Ася, замолчи. И не порти момент. Он тянет меня за руки к себе и ведёт к подоконнику. Помогает мне сесть и снова начинает целовать. На этот раз я, пожалуй, уже более уверена. А, опозорюсь, да и ладно. Зато запомнит меня, как секс-диву. Его шея уже вся в следах от моих ногтей. Это ещё ладно, когда он ласкает мои ключицы и талию. Но когда он просовывает пальцы к трусикам… Сложно быть максимально расслабленной, когда нутро замирает в ожидании, а он ещё и отвлекает постоянными поцелуями и поглаживаниями свободной руки. Он что, вообще ничего не замечает? Как он может так заниматься сразу тремя делами сразу? Вообще, конечно, у дела одно название, но у Ильи слишком много функций. Я лично успеваю только держаться за него и кусать щеку изнутри, лишь бы не издать какие-то глупые звуки. Например, не крикнуть, что я люблю его и хочу от него детей. Я плотно сжимаю бедра на его талии. Он касается кончиками пальцев самой чувствительный кожи и улыбается, когда я вздрагиваю и дёргаюсь с коротким вздохом. Там, где он едва ли проводит рукой, остаётся пульсирующий след. К лицу мгновенно приливает краска, и я просто прячусь у него в ключице. Он наклоняет и шепчет: — Ну, вот, а ты не хотела и пробовать. Неужели скажешь мне сейчас остановиться? Я мешкаюсь некоторое время, но всё же честно отвечаю: — Нет, не надо. Он усмехается, посильнее надавливая ладонью. Мне остаётся только сжимать зубы и кончики пальцев ног. Со сбившимся дыханием и сердцебиением я ничего не могу поделать. Он продолжает проделывать манипуляции, за которыми я не особенно слежу, пока чувства не достигают такого накала, что моё тело начинает двигаться вместе с его пальцами. Он пододвигает меня ближе к себе, и в следующую секунду я прижимаюсь к нему и стону, что есть мочи. Судорога долго не стихает. На лбу выступают капельки пота, а во рту, как в пустыне. Он вынимает руку, сжимает её в кулак, опирается на него о стену, и ухмыляется. Я нехотя поднимаю на него взгляд. Ох уж эта ухмылка… — Ещё хоть раз скажешь, что мы с тобой просто друзья, я тебя затравлю этим воспоминанием. Ничего не отвечаю, абсолютно. Только закатываю глаза, только прислоняюсь спиной к окну. Он гладит мои колени, поправляя юбку, и улыбается. — Никогда не думал, что буду радоваться школьной форме. Может, снимем её? Я пытаюсь пнуть его, но он ловит мои ступню обеими ладонями, ухмыляясь при этом. — Илья! Он подмигивает, стягивая меня с подоконника вниз. — Уж для этого нам понадобится поза поудобнее. Идём-ка со мной. Поднимаюсь на ноги и иду за ним. Спиной падаю на одеяло, а он плюхается рядом. — От фартука и платья мы избавимся, а вот чулки, думаю, оставим… Я стараюсь не возвращаться к вопросу о том, правильно ли мы поступаем, что вообще делаем и какие последствия могут быть. В который раз мы просто делаем то, что хотим. Хорошо почувствовать себя свободной в плане выбора… *** *Неделю спустя* Pov. Карина Не плакать, оказывается, сложнее, чем плакать. И плюс родители висят над душой, лишний раз не обнимаешь и не поцелуешь своего солдатика. Меня удивляет, что Лиза и Артём держатся холодно. Ни разу не взялись за руки даже. Она мне ничего так и не рассказала, но и я молчу о кое-каких изменениях в моей жизни. Парни, которых вот-вот увезут в другой конец страны, шутят и ржут, будто и не уезжают никуда. А нам, их девушкам, горе. Я вздыхаю в сотый раз, поправляя на Илюше кофту. — Пиши мне. Я тоже буду писать. И звони маме всегда первой, она будет больше всего переживать. — Конечно. Ась. — А? Он расправляет мои косички и целует в губы. — Дождись только, ладно? — Конечно. А ты крепись там. Сложно будет… Он вместо лишних слов просто прижимает меня к себе. Я уже и не сдерживаюсь, начинаю плакать. Его мама тоже подбегает и цепляется за нас. — Илюша, сыночек, береги себя. И не позволяй этим чертям над собой издеваться! — Ну, мам, что ты такое говоришь. Я скромно вклиниваюсь: — Да, ты бы поосторожнее. Мало ли что, сам понимаешь… Он только цокает языком, вздыхает и целует нас обеих. — Да, мои дорогие женщины, обещаю в неприятности не встревать. А теперь нам надо идти. Уже время пришло. Мама охает: — Ах, Илюша!.. Я смотрю на него щенячьими глазками и скулю: — Илья… Он начинает нервничать и кричит: — Артём! Пошлите, парни! Я нехотя отстраняюсь и смотрю на подругу, которую слишком просто и даже как-то сухо обнимают. Она что-то говорит Артёму, он заправляют прядь волос ей за ухо и уходит. Она складывает руки перед собой в плотный замок и молча смотрит ему в след. Ну нашли, когда ссориться! Мама Ильи обнимает меня за плечи и охает. — Как они выросли, мальчики. Я согласно киваю. — Да… Они садятся в автобус и выглядывают в открытое окно, чтобы помахать. Лиза подходит к нам и как-то странно смотрит на Артёма. Их взгляды не расходятся до тех пор, пока машина не разворачивается. Я шлю последний воздушный поцелуй Илье, и уже не сдерживаю слёз. Казалось бы, чего плакать, все ж живы и здоровы. Но всё равно так грустно… *** Pov. Лиза Все обнимаются, целуются, прощаются. А я не знаю, что забыла здесь. Я даже экзамен сдаю из-за этого в резервный день. Если завалю хоть один, не видать мне аттестата. Хотя, я знаю, почему пришла. Родители не смогли приехать и проводить его. Я не могла оставит человека одного. Это значимый в его жизни день и поддержка очень важна. Хотела поднять ему настроение, но когда увидела и вспомнила, к чему мы в итоге пришли, не смогла переступить через гордость и обнять его. Сухо обсудили текущие дела, мои экзамены и его настрой на год. Он только мельком спросил, буду ли я ждать. Я ответила из принципа и вредности: «А чего друга не подождать». Он ждал, что я расплачусь и упаду ему в ноги. Я бы могла, но мне впервые захотелось быть выше этого. Попросила его присылать письма хоть раз в три месяца. Он обещал писать намного чаще, но ответов от меня не потребовал. Бегать за известиями к его родителям я точно не стану. Он посмотрел на меня с тоской во взгляде и спросил: — Ты хоть не злишься? Я так себя виню… Я только вздохнула в ответ: — Мы оба виноваты… — Артём! Мы одновременно посмотрели на Илью. — Пора идти. Попрощаемся, как надо? Он заключил меня в крепкие объятия. Мне стало физически больно дышать. Захотелось заплакать, непонятно отчего. Он поцеловал меня и тихо прошептал на ухо: — Жди меня. Первым развернулся и ушёл. Я простояла до тех пор, пока он не сел и не выглянул в окошко. Подошла к Карине и всё то время, что машина разворачивалась, смотрела ему в глаза. Он не стал пробовать отношения с Дианой. Я выяснила о ней кучу всего. Она правда учится, правда приехала для того, чтобы просто снять квартиру у его родителей. Он согласился на это потому, что уже знал о повестке и хотел, чтобы мама не сходила с ума. Дочь бросила семью и сбежала в Москву. Сын в армии. Ей кроме отца нужно о ком-то заботиться. Диана — лучший вариант. Мне всё не даёт покоя. Мы зря расстались, или всё своевременно? Узнать это можно наверняка только через год. Но я уже по нему скучаю. И совсем не как по другу.