Черное золото

Он снова ушел на восток. Он не разговаривал с ней весь предыдущий и нынешний день. Как, в принципе, и с братом. Фриск следовала за душой скелета, как за светом во тьме. И сейчас, почему-то именно вечер распахивал объятия для будущего душевного разговора. Синий спешил убрать розовый с оранжевым цвета подальше, за горизонт. Прохладный ветер не уступал угрожающей духоте. — Я хотела узнать, что случилось? — она не знала с чего начать разговор.— Просто ты… стал немного другим… — Что, еще хуже, чем раньше?  — как-то по-злобному улыбнулся «ночной сторож». — Нет. Каким-то обеспокоенным. Будто вода, в которую бросили камень. — Мне все равно. — А мне нет! Почему я должна улыбаться, когда твою душу что-то ест? — Действительно. Зачем тебе эта бесполезная душа? — безнадежно отозвался он. Стало страшно. Он не смотрел ей в глаза. Стоял спиной. Она обошла его. Оттого стало еще страшнее, когда она увидела его суженные зрачки пускающие фиолетовые слезы. Его взгляд был таким острым, будто длинная игла. И таким тяжелым, что тянул нутро вслед за ним. Небольшой шрам протягивался чуть ниже лба над правой глазницей. — Это… — Да. То, о чем ты думаешь. — Когда… Когда это случилось? — Сегодня. Да. Она знала, как это больно. Физические муки перерастали в душевные раны, которые уже труднее было залечить. И единственные вопросы «почему» и «за что» вертелись в голове в такие моменты. — Прошу, скажи мне: зачем ты терпишь эти издевки? Почему не избегаешь их? — Я нужен здесь для баланса. Не для чего более… — А как же Дрим? Неужели ты ему не нужен? Он промолчал. Нет, специально проигнорировал ее вопрос, пожав плечами. — Почему ты не хочешь рассказать мне? Поделиться? — Зачем? Она уже не могла сдерживать слез. — Как? Я же волнуюсь! Я могу утешить тебя! Я знаю, как это больно! Он вновь стоял спиной. Она обняла его со спины, так крепко, как только могла. — Найтмер, пожалуйста! Я ведь не кусок камня. «Ну, давай. Скажи это». — Чем я могу помочь, ответь. Ты не должен держать все себе! — Я… все в порядке… — Нет, не все. Он повернулся. — Видишь, я заставил тебя плакать… — Не ты, а твоя боль! — Фриск поспешила убрать свою соленую воду. — Просто оставь меня… Она агрессивно покачала головой. — Ты просто обесцениваешь меня! — Что? — Ты не слушаешь, что я говорю. Ты не видишь моей лю… Заботы о тебе! Что случилось с тобой? Под дождем ты корил меня за то, что я не могу дать отпор, а теперь сам же слабеешь… Он начал жалеть, что вообще позволил ей увидеть себя. Он отдышался, вытер слезы и улыбнулся так, будто ничего не случилось. — Я просто немного перенервничал. Он присел на траву и улегся на ствол дерева. — Посидишь со мной? — Да, конечно… «Неужели ему так плохо, что он не может сказать?» — думала она, садясь поближе.

***

Вечер вступал в свои права. Но сонные голодные кролики продолжали доедать заячью капусту, нервно посматривая по сторонам. — Понимаешь ли ты, что значит видеть в их глазах лишь ненависть, лишь разочарование? Чувствовать от них лишь боль? Иногда желая им смерти? — Да… — тихо сказала она. — Но может, что-то ими движет… — У них нет души Фриск. Зачем небеса создали это подобие человека? — Знаешь, мне иногда кажется, когда-то они были такими же, как и мы. Обиженными. Но стали злыми, потому что чувствовали лишь гнев. — Мне все равно. Пусть существуют. Лишь бы не видеть их. Не пытайся оправдывать этих «бездушных», милая, только небеса исправят их. Хотя, знаешь… — он посмотрел на нее. — Мне вот интересно, как из такой грязи ты вышла сухой? Почему не осталась задета? Она улыбнулась и взяла его за руку. — Так же, как и ты, Звезда! Найтмер, перестань. Все хорошо. Я с тобой. Когда ты выливаешь мысли боли, ты делишься, и ее становится меньше. Он продолжал искать глазами звезды, которые вот-вот должны были начинать покрывать небо, выглядывая из облаков. — Хорошо! Если ты неудачник, то я тоже! — Ладно, ладно. Давай договоримся. Я больше не буду так поступать, а ты не будешь унижаться. — Я не унижаюсь! Я поддерживаю и пытаюсь достучаться до тебя. — Тихо, смотри! Он показал наверх. Облака, как стая барашков следовали друг за другом, давая появившимся звездам играть в прятки. Слабая улыбка поползла по лицу скелета. Внезапно земля у ног Фриск зашевелилась. Сотни фиолетовых цветов появились под ними. — Это ты сделал? — спросила восхищенная Фриск. — Нет, это не я. — Ты опять врешь?! — закипала она. — Да, нет же! — Что ты так смотришь на меня? — Я так люблю, когда ты краснеешь. Я называю это чувства на показ. — С тобой невозможно серьезно разговаривать! — она шлепнула его по плечу. — Нарываешься! — Нет! Только без рук!!! И-и-и!!! Девичий крик разнесся по чаще леса. Хранитель черных яблок слышал, что когда ты влюблен, ты ведешь себя странно. Но сейчас его пугали даже собственные мысли. — Тебе ведь уже лучше? — спросила Фриск, отдышавшись. — Ага. — Больше не делай так! Я ведь на твоей стороне! Темной, светлой, неважно. Я знаю тебя. Я за тебя. Он поцеловал её в лоб, но она не заметила, подумав, что он просто вдыхает аромат. — Не порть момент.

***

Темно-зеленые верхушки деревьев, которых убаюкивал ветер, мирно шуршали, создавая колыбельную леса. — Почему ты всегда ходишь в лес на восток? — Здесь люди не ходят. Чем безлюднее и девственней природа, тем больше удивительного здесь можно найти! — Да, но мы смотрим только на небо. — Ты хотя бы прислушайся. И может, даже у тебя получится услышать блеск звезд. Фриск стала изо всех сил пытаться слушать небесные звуки, не обращая внимания на земные. — Извини, но я слышу только лес. — Ничего. С первого раза не всегда получается. — А ты слышишь этот блеск? — Не-а. И никогда не слышал. — Найтмер!!! — Что? — глупо улыбнулся скелет.

***

Муравей, отбившийся от цепочки его собратьев, с удовольствием ходил на руке Фриск, преодолевая пальцы. — Знаешь, я всегда думала, как рождаются плохие люди. Представляла их как семечки, которых поливают и выращивают… Девушка рисовала на небе рукой семена, воду и землю. — Но, видимо, ухаживали за ними не очень, раз даже прогнившие зерна дали плоды, — сказал Найтмер сухо и мрачно. Фриск смотрела на ровный танец травинки, куда посадила муравья. Затем, приобняла скелета за предплечье и положила на него голову. — Я так рада, что мы выросли из одной грядки. — Хех, я тоже, малая… — Да почему я малая? — А какая еще? — Почему ты вечно оскорбляешь меня? — Ай! Прекрати меня бить!

***

Фриск нежно чесала за ухом кролика, активно работающего зубами. Несмотря на некую защиту со стороны девушки, длинноухий продолжал вслушиваться в лесные звуки.  — Знаешь, а ты не похож ни на одного человека, которого я видела за всю жизнь… — её лицо мечтательно светилось. — Может потому что я скелет? — не упустил возможность пошутить Хранитель. — Ох… Почему ты перестаешь быть серьезным, когда я говорю о своих душевных мыслях?! — она отвернулась, скрестив руки. — Может, потому что мне нравится так вести себя? Расслабиться с тобой. Она повернулась. — Что? — Э-э-э… Ну, вернее… Она покрылась румянцем и со счастливым лицом завела прядь за ухо. — Эй, чего ты там себе надумала? Убери своего грызуна, он ест мою рубашку!

***

Найтмер мирно лежал, закинув руки за голову, считая звезды. Фриск вдыхала пыльцу фиолетовых цветов, созданных Найтмером. — Найтмер, как ты думаешь, это плохо, что я не люблю людей, при том, что я сама человек? Фриск судорожно наматывала локон на палец. — Хех. Так ты ведь не человек. — Да? А кто же? — Ты ведь Светлячок. — Ты можешь иногда быть серьезнее? — Нет ничего серьезнее моей харизмы! Найтмер игриво поправил воротник. — Тебе никогда не нравится романтика ситуации, — подметил он. Фриск надула щеки, смотря в одну точку. — Может и нравится! Ой~ От неожиданности сказанного, она виновато приложила ладонь к губам. Перевернув эту ладонь к себе, скелет поднес ее к своему рту. Фриск одернула руку и засмеялась. — Что это было? Он пожал плечами, улыбаясь. — Ты не выносим! — Я же сказал, что я жалкий, — он вновь пожал плечами. — Перестань улыбаться! Это не мешает мне любить тебя. — Любить меня — это большая работа. — Ага. И именно ты ее создаешь. — В этом весь смысл! — Какой еще смысл?!

***

Наблюдая за светлячками, перебравшимися сюда с яблони, Фриск пыталась аккуратно посадить хотя бы одного из них на себя. Луна следила за «живыми звездами» сверху, как мать. — Твои волосы развеваются, как колосья пшеницы, — поэтично произнес Найтмер. — Я думала, мы любуется природой, а не мной, — проговорила Фриск, нахмурив брови. — Ты же часть природы! — он недоумевал, широко улыбаясь. — Мне неловко, когда ты так говоришь… — Хорошо, больше не буду. Фриск, словно решив в чем-то убедиться, выпрямляла волосы. Уши желали услышать сладкие слова. — А что еще есть во мне прекрасного? — Да ты издеваешься?! — Ты невыносим! — ЧТО?! Его крик разнесся по всему восточному лесу. — С каких это пор тебя пробило на комплименты?! — С таких, когда ты начала говорить, что я оскорбляю тебя! — Найтмер, ты сказал, что я грубая?! — А-А-А!!! Светлячок! Они проговорили в таком духе всю ночь. Секретничая, споря, доводя друг друга до белого каления, смущая, и веселя друг друга. Нарушая тишину. Пока рассвет не соединил их души до сильной привязанности.

— Если ты не видишь своих достоинств, это не значит, что их не вижу я.  — Да понял я. — Я слежу за тобой!

***

— Слушай, а ты можешь научить меня рисовать? — Да. Почему бы и нет? Можем начать прямо с завтрашнего дня.

***

— Эй? — ее нежный голос раздался у скелета над головой. — Почему ты не спишь? — Не могу. В последнее время, не получается. — Хочешь, я спою тебе колыбельную? — По-твоему, я выгляжу, как маленькое дитя? — Да ладно тебе. Всего одну. — Ну, хорошо. — Если ты засмеешься, я ударю тебя в нос. — Эй, давай без угроз, а то я так точно не усну! — Это не угроза. Это предупреждение.

Серый волк, ты уходи, Знаю, ты плачешь под полной луною В дом хочешь войти. Волчата не спят, и кушать хотят, Но пищу ты не укради. Серый волк их накорми И в свой лес уходи Волчата не спят, и кушать хотят, Дом свой скорее найди.

6 дней до…