Его дочь

… там будет и сердце ваше»

Выпытать у Хагрида тайну о том, что хранится в Хогвартсе оказалось делом несложным: под таким давлением троих первокурсников лесник быстро сдался и обо всем проболтался. И о Николасе Фламеле. И о философском камне, о чудодейственных свойствах которого, он, правда и сам не знал. Только теперь пытливый ум Гарриет мучал другой вопрос: зачем им (абстрактные «они» решительно не ассоциировались у девочки ни с какой конкретной личностью) понадобилось переносить такую драгоценность из надежно охраняемого банка в школу? Неужели, «они» предчувствовали нападение на банк? Но кому может понадобиться философский камень? Прочитав про свойства этого творения Николаса Фламеля, Поттер убедилась, что камень мог понадобиться многим, но не всякий решится на его кражу. Строки из «Пророка» были скупыми и не располагали информацией (или скрывали) ни о личностях «темных волшебников», ни о мотивах похищения. Но Хагрид, убежденный в правоте Дамблдора, которому искренне верил и доверял, свято убеждал первокурсников в том, что за этим происшествием стоит никто иной как Волдеморт и его Пожиратели Смерти. Друзья со Слизерина, с которыми Поттер не могла не поделиться этой историей, выразили искренний скептицизм и недоверие, зачем это, интересно, Пожирателям Смерти спустя одиннадцать лет после смерти Темного Лорда вдруг понадобился философский камень? И этот вопрос посеял в душе Гарриет сомнения. Благо, чтобы поразмыслить над этим, времени у нее было предостаточно: наступили рождественские каникулы, и большинство учеников разъехались по домам. Хогвартс пустовал, за исключением нескольких старшекурсников и Поттер с Малфоем, впрочем, последний оставался явно не по своей воле: как удалось выяснить Гарриет, расспросив своего обиженного друга, его отец, Люциус Малфой, не разрешил появляться в особняке, обосновывая свой запрет срочными и опасными делами из Министерства. Впрочем, Малфой-младший имел на этот счет свое мнение, но делиться этим ни с кем не спешил, лишь сидел целыми днями в гостиной и буравил злым взглядом стену. Гарриет шаталась по Хогвартсу, как неприкаянная душа, не находя себе занятия. Еще до отъезда Гермионы и Рона, они успели прочитать и про Николаса Фламеля, и про философский камень, что сполна удовлетворило их любопытство. А лезть снова к Пушку, непонятно с какой целью, Поттер не горела желанием — она не камикадзе, а неприятности и без ее участия ее сами найдут. Развлекать себя прогулками по Хогвартсу и его окрестностям, ходить к Хагриду, который нет-нет, да упомянет про величие Дамблдора, смертельно надоело уже на третий день. И Гарриет, окончательно потерявшая всякую надежду на веселое времяпрепровождение, решила развлечь себя сама.

***

Вечер первого января выдался на удивление тихим и спокойным. В гостиной Слизерина мирно потрескивал огонь, озаряя стены и каменные своды теплым и мягким светом. Было далеко за полночь, когда Гарриет, убедившись, что никого в гостиной не наблюдалось, тихо прошмыгнула в холодный сумрачный коридор. Накинув на пижаму мантию-невидимку, она зябко передернула плечами и двинулась к выходу из подземелий. У нее не было какой-то определенной цели или задачи, Поттер просто бродила по пустынным коридорам замка, изредка замирая от шороха или тихого шепота портретов. Бесцельно гуляя и наслаждаясь умиротворением спящего безмолвного замка, Гарриет забрела в один из пустующих кабинетов, коих в старинном замке было огромное множество. Внимание Поттер привлекло старое большое зеркало, находившееся около одной из дальних стен. Покосившееся, с слегка треснутой деревянной рамой и мутноватой, запыленной зеркальной поверхностью, эта вещь казалась ничем не примечательной на первый взгляд. Поттер скинула мантию, оставив ее у входа в класс, а сама направилась к зеркалу. Долго вглядываясь в мутную зеркальную гладь, Гарриет поначалу не видела никого кроме себя, но постепенно там начали просвечиваться дымчатые, полупрозрачные, силуэты людей. Гарриет разглядела высокого мужчину, стоящего рядом с ней, и женщину чуть поодаль. Она не видела их лиц, но чувствовала необъяснимую радость, находясь вместе с ними. Люди в этом странном зеркале как будто стояли против света или, наоборот, в темном помещении, отчего Поттер, как бы она не старалась, не могла разглядеть их подробнее. Но даже одного их присутствия хватало, чтобы Гарриет, сродни не ощущавшая родительского тепла и заботы, чувствовала себя безмерно счастливой. Разливающееся в душе тепло и умиротворение тихими волнами скользили по самой тоненькой нити привязанностей Гарриет и вновь уходили в абстрактное никуда. Поттер хотела поделиться этим внезапным счастьем с тем, кто в нем отчаянно нуждался. Она привыкла, что с той стороны была глухая, безмолвная бездна, рассеянным эхом приносившая отголоски чужой горечи и боли. Гарриет уже завершала свою ночную вылазку и подходила к подземельям, когда сердце пропустило удар — с той стороны, из неоткуда, послышался отклик.

***

— И вы хотите сказать, мои дорогие друзья, что за все одиннадцать лет, вы не нашли ни единого следа, ведущего к моей дочери? — Обманчиво мягкий тон Волдеморта, заставил замереть и не дышать кучкующихся в гостиной Малфой-мэнора Пожирателей Смерти, десятки пар глаз в страхе уставились на него, не произнеся ни слова. — Мы искали, милорд, — Люциус говорил тихо, изредка исподлобья посматривая на сидящего во главе стола Темного Лорда, — но она как будто исчезла, растворилась… — Она вам не сахар в чае, чтобы бесследно раствориться. — Повысил голос разозлившийся Волдеморт. Поймав зрительный контакт с Малфоем, он не преминул воспользоваться легилименцией, чтобы выяснить, как сильно увиливает его друг. Но Люциус на удивление поразил Волдеморта несвойственной ему искренностью и правдивостью — они действительно искали его дочь. Это известие заставило Темного Лорда усмирить свой гнев. — Я тебе верю, Люциус. И благодарю вас всех, что не оставляли надежды. Но впредь мне нужны более эффективные результаты… Холодные светло-серые глаза опасно сузились, оглядев собравшихся за столом союзников. Притихшие Пожиратели Смерти понятливо закивали головами, выражая готовность тут же броситься искать потерянную наследницу, хоть на Северном полюсе. Прежде чем завершить собрание, Темный Лорд намеревался обсудить еще кое-какие насущные вопросы, как вдруг его монолог резко оборвался. Волдеморт так и замер, теряясь от таких сильных теплых чувств, адресованных ему. — Я чувствую связь со своей дочерью, — прошептал он и неловко улыбнулся краешком рта, — она здесь, в Англии. Нужно найти ее, как можно скорее.

***

Дамблдор слушал доклад Снейпа, и с каждым разом все больше и больше убеждаясь в мудрости одной старой поговорки: «если хочешь что-то спрятать — прячь это на виду». И ведь действительно — прошло уже одиннадцать лет, а никто и не заподозрил во всеобщей любимице магического мира дитя самого темного мага всех времен. Впрочем, никто и не заподозрит, — Дамблдор едва слышно усмехается — что у темного мага всех времен есть дитя.  — Волдеморт в ярости, никто из Пожирателей даже не думал искать ребенка. У них нет ни единой зацепки. — Докладывал зельевар, хмуро поглядывая на феникса, с которым сюсюкался директор. Снейп спрятал вспотевшие ладони в складках мантии, надеясь, чтобы этот нервный жест остался незамеченным. — Это хорошо, — прошептал Дамблдор, разглядывая угрюмого профессора зельеварения поверх очков-половинок, — спасибо, мальчик мой. И директорский кабинет в ту же минуту опустел. По стеклу барабанил дождь: погода к вечеру второго января совершенно испортилась, превратив белые холмистые долины в грязное темное нечто. Дамблдор, наблюдавший за стекающими каплями дождя, рефлексировал, оценивал свои прошлые поступки и прогнозировал будущие деяния. Стала настораживать все чаще поднимающая голову вина. Душу терзали противоречивые чувства при виде дочери Темного Лорда. Он дал ей славу и всеобщую любовь — ей оказалось это чуждо, он не препятствовал ее общению, закрывая глаза даже на детей Пожирателей Смерти — она предпочитала проводить время одна, он выразил готовность выслушать ее и помочь советом — она не лезла к нему со своими душевными переживаниями. Девочка, предпочитавшая проводить рождественские каникулы в пустом Хогвартсе. Девочка, существующая сама по себе. Девочка, обладающая невероятной тягой к знаниям. Выходила до боли знакомая картина. Дамблдор предполагал, что избавив Гарриет от влияния Волдеморта, он сможет уберечь магическую Британию от второго Темного Лорда. Но, то была насмешка судьбы, все выходило совсем не так, как было задумано.