ханни и банни или счастье, умноженное на три

      Тэхёну было не то чтобы неудобно… просто двухместное сидение сзади не вмещало в себя троих парней, двое из которых были достаточно накаченными и расселись так, что дай боже. Его зажали между двух тушек, раставив свои ляхи так, что колени Тэхёна едва не трещали.       — Чего-то ты бледный какой-то, — заметил Хосок, посмотрев в зеркало заднего вида. Чимин повернулся и сунул голову между сиденьями, играя бровями, думая, что это выглядит… как? Красиво? Обворожительно? Скорее нелепо. Так и хочется вмазать в лобешник. Они правда любят Чимина. Он классный, веселый и очень надёжный друг, о котором они знают достаточно, чтобы назвать его своим бро, (а это уже о многом говорит!), но хён из него отвратный, потому что:       — Чего задумались, пупсики? — первый раз за все эти часы Чонгук подает признаки жизни, повернув в его сторону голову. Без каких-либо слов, будто прочитав мысли Тэхёна, хлопает Чимина по лбу.       Тэхён уже говорил, как обожает его? .       Новый город их встречает сухим воздухом и пыльными витринами. Доехав до какого-то паба, они наконец-таки выбрались из салона, разминая затёкшие конечности. В особенности самую нежную и самую пострадавшую филейную часть Тэхён пытался размять руками, ну, потому что колет! Посидите часок другой на заднице без единых движений и не такое почувствуете.       Тэхён аж ахнул от неожиданности, когда Гук нагло шлепнул его по заднице, преувеличенно серьезно смотря на него.       — Потом пожамкаешь свои булки, пошли покорять мир!

***

      — Ради своих яиц, держи руки от Биби подальше! — кричит Хосок на Чона, когда тот пытается облокотиться о машину руками, чтобы отжаться. Никто бы не удивился, увидев на двери фургона вмятины от его ладоней, у того та ещё силища, поэтому его отогнали от машины от греха подальше.       Не столько из-за машины, сколько ради спасения яиц, но детали мы опустим.        Честно говоря, за время, что они колесят, они сроднились с Биби. Как бы странно не звучало, но фургончик являлся ещё и своебразным домом на колёсах. Синий Биби достался Хосоку после смерти дяди, поэтому тот относился к машине с особым трепетом. Была возможность поехать на машине Гука, но она бы не вместила в себя пятерых, поэтому было принято решение отправляться покорять мир на Биби, как любит говорить Гук.       Почему именно Биби никто не спрашивал.        Всё оборудование находилось в прицепе, который выглядел намного больше самого фургона. Тот был достаточно вместительный, специально обустроенный для перевозки особо хрупких предметов, поэтому там были отдельные отсеки для гитар, барабанных палочек и прочей мелочовки. Там же стояли коробки с самым необходимым: аптечка, всякие штуковины для гигиены и одежда. Еды было немного, только та, что долго хранилась, а остальное они покупали на скорую руку в пригородных магазинчиках. …       В особо жаркие дни, когда от духоты чуть не плавился мозг, Ким сильнее жался к братьям. Они мокрые от пота и с тяжелым дыханием. Гладили друг друга, слизывая солёные капли с горячей кожи. Губы находили чужие, кусали, лизали и было мокро мокро мокро мокро. Приятная истома не позволяла остановить это безумие, хотелось больше, сильнее, ближе. Тэхён соскользнул между их телами чуть вниз, сильнее вжимаясь в Гука, кусая его шею сильно да так сладко, что слишком хорошо. Нереально. Горячо. Чон сжал заднюю часть шеи брата и сильнее вдавил того себе в рот. Ближе, черт возьми. Чонгук жался в спину старшего, водил ладонями по его бёдрам, задирая ткань всё выше, тянул сильнее, отчего Тэхён шипел, потому что ткань до неприятного приятно сжималась в районе паха. Он подался бёдрами вперёд, сильнее сжимая бёдрами бедро Гука. Почему нельзя остаться в этом моменте навечно?       Прокуренное помещение паба ничем не отличалось от предыдущих мест, в которых они выступали, поэтому Чимин с Хосоком сразу направились искать главного, чтобы выбить выступление,       разве старые потные мужики с грубыми голосами сравнятся с горячими молодыми парнями, у которых лицо и формы будто целое произведение искусства, а их игра и вокал с первых секунд отправят вас в экстаз?       вечное чиминово зазывалово, как они называют. Как ни странно, но ведутся, а потом просят сыграть ещё, когда распробуют их получше. О них достаточно многие говорят в этих районах, они известны, как Группа У Которой Нет Названия. Может, они ещё не созрели, но называть себя абы как не хотелось, а своё придёт со временем, поэтому как яблоко упадёт на чью-нибудь голувушку и они поймут — это то самое только после этого ГУКНН будет иметь название.       — Что-нибудь мясное, — говорит Чон, не отрываясь от меню.       — Две стандартные порции и одну побольше, — соглашается Гук, осматривая исхудавшее лицо Тэхёна, который будто и не слышит разговора вовсе, продалжая ломать зубочистки. От тебя одни убытки, Тэхён, от тебя одни убытки, вспоминает он слова отца, от чего становится паршиво. От того, как правдиво звучат эти слова.       Что мы имеем:       Чонгук на барабанах, иногда на вокале подмогнёт, Гук на басе, Хосок на соло-гитаре и вон какую тачку подогнал да ещё с прицепом, возит их сутками, иногда меняясь с Чоном и Чимином, но это в редких случаях (хрен он подпустит их к Биби). И мы имеем Чимина, ритм-гитариста и вокалиста, который ещё и три языка знает, но какого-то хрена колесит с ними, потому что живу раз и только для себя любимого, нечего мне тратить время на учёбу, отучил я уже своё.       А ещё мы имеем одного Тэхёна. Совсем бесполезного и такого несуразного Тэхёна. Считай лишний рот. Но никто ему ничего не говорил. Ни разу. Слишком любят, наверное, думает Тэхён. Но так нельзя.       Он как-то раз пытался помочь помыть машину, но поскользнуся на мокрой траве и хорошенько приложился башкой о рядом лежавший булыжник… просто, чёрт возьми, верх удачи. Жарил сосиски на костре, как итог: сгоревшие сосисоны и гуково «так тоже вкусно, хён, ты просто не понимаешь». А ещё он как-то раз увидел в кустах оленя, запутавшегося в каком-то мусоре. Ну и побежал спасать парнокопытное, только не заметил в куче мусора острую проволоку и порезался, а Хосок после этого дул на раны, промывая с такой интенсивностью, будто Ким как минимум бешеством заразился, и приговаривал, что Тэхён у них тот ещё дурилка. Он понимал, что друзьям приятно о нём заботиться, понимает, что те и сами справятся, просто это ударяет его прямо по мужскому эго. Ведь он взрослый парень, хотел быть полезным, а по итогу… разве что является их личным клоуном, шуточки которого заходят всем. Один лишь плюс — в дороге с ним не скучно. И он цеплялся за это, пытаясь разрядить обстановку чуть что, и это единственная вещь, из-за которой он ещё не до конца разочаровался в себе.       — Тебе какой соус? — повторяет Чон, чуть наклонив голову к плечу Тэхёна, пытаясь разглядеть его лицо. Тот лишь покачал головой.       — Мне всё то же самое, что и вам, — Ким глянул на официанта, а потом обратно на братьев, но те выглядели как-то разочаровано. Это он тому причина?       — Как успехи? — спрашивает Тэхён, как только Чимин с Хосоком вернулись и сели за их столик. По их лицам было сложно понять, разрешили им играть или нет, но зная настойчивость Чимина и его обаяние, можно предположить, что ему вряд ли кто сможет отказать. Хотя находидись и такие.       — В десять тридцать сцена наша, — Хосок деловито поднял палец вверх, а другой рукой держал вилку, на которой был сочный кусок мяса.       — Божечки, слона бы сожрал.       Сейчас было около девяти, поэтому прийти настроить оборудование они договорились к десяти, это не густо, конечно, но в подобных местах особой сложностей быть не должно да и привыкшие они уже. Чимин увидел недалеко пляж, потащив за собой Хосока, Чонгук же сказал, что они пройдутся немного по городу, на что Хосок лишь странно на них посмотрел и кивнул. Тэхён даже не стал ничего говорить, идя чуть впереди братьев. Те молчали, но Ким чувствовал их у себя за спиной, поэтому Тэхён не ускорял шаг, чтобы чувствовать их рядом. На левое плечо кто-то из них положил ладонь, направляя вправо в небольшой переулок, где никого не было, только лишь одиноко стоящая лавка, на которую они и присели. Ким бы заговорил первый, да рот не открывался вообще, он завис взглядом на одной точке, словно находясь под гипнозом. С ним бывает такое, друзья привыкли, просто братьев иногда пугал этот отсутствующий взгляд. Вы когда-нибудь видели взгляд обречённого человека, у которого, допустим, неизлечимая болезнь? Вот примерно такой. В последнее время он зависал так всё больше, из-за чего пугал их не на шутку. Он же ничего не скрывает?..       Чонгук сильнее вжался в бок старшего, сжимая его ладонь в своей и положил на его плечо голову, дав понять, что они рядом. Что бы ни произошло. Всегда.       Гук взял вторую ладонь Кима, положив её поверх руки Чона, а сверху сжал своей.       — Смотри, мы изобрели новый бутерброд, — тихо шепчет он на ухо старшему, гладя большим пальцем его ладонь. И это так до чёртиков правильно, настолько приятно, будто бы они все были рождены только для этого момента.       Тэхён тихо засмеялся, сжимая их ладони. Он закрыл глаза, продолжая тихо смеяться. Сжал сильнее, чувствуя, как в уголках глаз образуется влага.       Слабым быть, оказывается, так больно… чонгук крепче сжимает его руки, целуя плечо, а гук уткнулся носом ему в макушку. … но иногда так приятно. .       Чонгук захотел чего-нибудь сладкого, поэтому они решили пройтись по магазинчикам и получше осмотреться. Улицы здесь чем-то напоминали поттеровскую Косую Аллею с такими же причудливыми вывесками. Они, казалось бы, вовсе не замечают взглядов, которыми их одаривают прохожие, смотря на их сцепленные руки. А им что? А им насрать и раздавить! Чуть позже они зашли в небольшой магазин, полки которого едва держались на месте из-за обилия всяких побрякушек, которые ни разу не пригодятся, зато глаз жуть как радуют.       Тэхёну приглянулся светящийся светильник в форме фламинго. Глаза разбегались от обилия разных штук, но в таких магазинах нельзя задерживаться, потому что чем больше ты здесь находишься, тем больше всякой фигни тебе захочется отсюда унести. Помимо светильника, Ким прихватил еще парочку переводных татушек в форме… непонятно чего, но очень замысловатого. Гук же взял набор иголок и несколько пар серёжек. Чон взял бандану, поскольку свою он где-то потерял. А стуча в бубенцы, как он называет свою игру на ударных, волосы слишком мешают. Он хотел ещё добавить, мол, да вы каждый раз кинкаетесь от вида моего открытого лба, всё ради вас, но воздержался во имя сохранения своих яиц. Помимо Хосока, у Тэхёна тоже неплохо поставлен удар.       К сожалению, пару раз на себе опробованный.        Время близилось к десяти, поэтому ребята были в предвкушении. Они надеются, что этот город принесёт им столько же эмоций, сколько и предыдущий.        Тэхён уж точно не забудет, что там произошло.