ханни и банни или счастье, умноженное на три

My Darkest Days feat. Zakk Wylde — Porn Star Dancing (Rock Version)

       Горячая скользкая ладонь поднимается по спине выше, втирая капли пота в кожу. Слегка ведёт ногтями вниз, второй рукой прижимая за талию к себе сильнее, яростнее, с диким напором. Горячим дыханием в шею, втираясь грудью в грудь, губами по испарине на шее — кайфово. Чимин ведёт губами выше, к уху, упираясь носом в мочку, слегка царапаясь о серьгу. Тэхён покачивает тазом в такт плавной мелодии, под которую так хочется тереться и тереться, вжиматься в тело напротив сильнее,. Хочется, чтобы мокрая рубашка на груди была разорвана этими руками, не мешая коже чувствовать прикосновения.        За их игрищами наблюдают братья и Хосок, который стоит около барной стойки, закинув на ту локоть. Танцевать он больше не собирался — его развезло достаточно, чтобы чувствовать дрожь в коленях, но недостаточно для того, чтобы ноги подкашивались. Через сорок минут их выход, а ноунеймовская группа, которая сейчас на разогреве, чертовски хорошо завлекла народ своим выбором песни и игрой. Но кроме хорошей игры и пения они не давали ничего, от них не исходило той бешеной энергии, от которой хотелось разнести весь зал к чертям собачьим, чтобы творить непонятную дичь только потому, что тебе сносит крышняк. Ты в этот момент любишь ушами, любишь глазами, чувствуешь бешеное биение своего сердце, басы, чувствуешь, как кровь кипит в тебе, как горячо тебе и нереально хорошо. Это всё похоже на описание действия наркотика, но так на него влияет действительно хорошее исполнение. Сильнее хорошего исполнения его заводит только исполнять.        Гукчён кладёт подбородок на плечо брата, покачиваясь с ним в такт. Ладони Чона властно сминают бока брата, давят, утягивают за собой, подчиняя под свой ритм. Язык лижет линию челюсти, сжимая зубы у самого подбородка, от чего Гук стонет. Он поворачивается лицом к танцующей парочке недалеко от них как раз в тот момент, когда Тэхён потирается бёдрами о бёдра друга. Чимин закинул голову чуть назад, рот был его приоткрыт, а веки прикрыты. Парень словил настоящий кайф, Гук его понимает, Тэхён умел доводить одними лишь своими прикосновениями.        — Тебе не кажется, что они уже заигрались? — у всего был предел. У терпения братьев тем более. Чонгук обернулся на парочку, на которую смотрел каждый раз, когда поворачивается в их сторону.        — Пусть поиграются, Чимин вон как кайфует, дай малому оторваться, без бабы тяжело ему, наверное, — пытается перекричать музыку Чон. Гук лишь хмыкает и обратно утыкается подбородком брату в плечо.        — Такими темпами он скоро на сторону заднеприводных перейдёт, — он прикрыл глаза, чувствуя лёгкое головокружение от выпитого.        — Да пусть переходит, мы-то ему что, — веселится брат, — мне кажется, ему от этого легче будет, с пацанами легче, чем с бабами.        — И то верно.

***

       Шла вторая песня, после которой они должны были отыграть ещё две, одна среди которых принадлежит им. Слова были написаны Хосоком и Тэхёном. У последнего в последнее время появилось вдохновение и он начал строчить сначала стихи, которые после превратились в полноценные треки. Радовались все вместе, потому что новое занятие по-настоящему вдохновил Тэхёна, по нему это было видно. Он мог начать писать в любой момент: на заднем сидении между спящими братьями, достав ручку и кусок бумажной салфетки. В кафе, во время их репетиций, да даже во время секса! Последнее максимально не устраивало братьев, но они покорно (не без недовольства) давали ему время, пока тот, голый и мокрый, от пота и смазки, лежал на животе, строча в свой блокнот новые стихи.        Зрелище было потрясающее, признаться честно. Он закусывал уголок языка, немного хмурил брови, полностью сосредотачиваясь на своём деле. Это не могло не радовать их. Ведь когда счастлив он — счастливы и они.        Чонгук надел бандану Тэхёна, открывая свой лоб, убирая мешающиеся пряди. Он был в майке без рукавов, рельеф мышц красиво блестел от пота, а его голова каждый раз запрокидывалась назад, когда был мощный переход.        Хосок языком упирается в щёку, покачивая тазом влево-вправо, стоя боком к залу. Гук прижался к его спине, вторая его движениям. Пальцы быстро скользили по струнам.        Чимин почти рычал, выкрикивал последние слова в микрофон. Он подбежал ближе к друзьям, чуть откидываясь назад, повторяя прогиб Линдси Уэй*.        Зрители начали кричать, свистеть и Тэхён вторил им. Чимин выпрямился, начиная бегать по сцене и яростно наигрывать мелодию. Парень подбежал ближе к краю сцены и быстро глазами отыскал в толпе Тэхёна. Подошёл к микрофону и в подходящий момент выкрикнул:        — Всё мы сучки Ким Тэхёна!        Зал буквально взрывался от громкого басса, крика толпы, свистов. Тэхён тоже начал свистеть.        Эта фраза у них являлась некой фишкой, которая появилась совершенно случайно и по пьяни. То бишь никто не помнит как.        Нет сейчас никого счастливее их, Тэхён уверен.        Настал черёд их трека. Это будет первый раз, когда они исполнят песню, к которой он приложил свою руку. Тэхён затаил дыхание.        Три, два, один, поехали! *ну не могла не вспомнить про Линдси и её невероятный прогиб! Всё, я ушла в свой эмо уголок!